Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 10

Мне же нужно было пройти через весь этот ад, чтобы попасть в правый проход. Идиотский, сраный крюк!

Я, спрыгнув с гряды на твёрдый пол, приземлился в глубокую лужу остывающей оранжевой слизи, едва удержав равновесие. Впереди, перекрывая путь к развилкам тоннелей, стояла как раз группа «Обосранцев»: человек десять — потрёпанных, злых, приведённых в боевую готовность.

Они увидели меня. Невидимость, которую обеспечивали эльфы, висела только на уступе. Здесь я был просто странным типом в потрёпанной одежде, выскочившим из темноты. Здоровяк с не помещавшейся в шлем мордой, их предводитель, тут же заорал, тыча в меня пальцем:

— Wer zum Teufel bist du? Halt!

У меня не было времени на переговоры. Но в голове, параллельно с панической мыслью о бегущих секундах, холодно щёлкнуло: «…убей десять охотников…»

Дополнительное задание. Эти десять, озлобленные, напуганные, с оружием наготове, преграждали мне дорогу к спасению. Они не были невинными жертвами. Они были охотниками, пришедшими сюда грабить и убивать. И они сейчас стояли между мной и выполнением моего контракта.

Это не было выбором. Это была простая, чудовищная арифметика. Их смерть — или моя. Возможно — и то, и другое, если я буду медлить.

Я не стал останавливаться. Я рванул вперёд. Не к тоннелю, а прямо на них, делая вид, что пытаюсь прорваться сквозь их строй. Их реакция была мгновенной и предсказуемой.

Ближники и танк шагнули вперёд, маги и целители приподняли посохи. Крики, ещё более яростные, обрушились на меня.

Первый, кто бросился в атаку, — молодой парень с алебардой — получил мой сапог под колено, услышал хруст и рухнул с воплем. Я вызвал кинжал из инвентаря и щёлкнул указательный палец левой руки.

В общем… я не фехтовал, я убивал. Каждое движение было на грани падения, каждое уклонение — на волоске от рассекающего воздух лезвия.

Я использовал их ярость, их давку против них самих. Толкнул одного под удар товарища, повалил другого, всадив нож под рёбра, и тут же откатился, избегая магической вспышки, которая опалила мне спину.

Это был не бой, а грязная отчаянная резня в полумраке. Я чувствовал, как что-то горячее и липкое заливает руку, слышал хрипы и крики. Их было десять. Я не считал. Я просто двигался, рубил, бил, падал и снова вставал, ведомый слепым инстинктом выживания.

Когда последний из них, тот самый здоровяк-предводитель, грохнулся на камни, зажимая окровавленное горло, вокруг воцарилась оглушительная тишина. Я стоял, тяжело дыша, весь в крови и посреди десяти тел. Дополнительное задание… выполнено. Ценой, которая уже не имела значения. Времени не было ни на отвращение, ни на триумф.

Я переступил через тело и побежал, спотыкаясь, к развилке.

Мне, твою мать, пришлось сделать этот огромный крюк и убить десять охотников. Но я был жив. И теперь мне предстояло спасать того, кого я раньше с радостью бы распотрошил!

Добежав до развилки, я на секунду замер, пытаясь сообразить, куда делись все мои грация и планирование. Вместо тихого проникновения я оставил за собой груду трупов, выглядел как мясник после тяжелой смены и спешил на свидание с мутантом, которого должен был спасти. Ирония была настолько густой, что ею можно было замазывать щели в этих проклятых стенах.

Правый тоннель встретил меня леденящим мраком и тем самым навязчивым гулом, который теперь отдавался в висках. Впереди мелькали вспышки света — явно работали «Охреневшие». Мне нужно было проскочить в святилище, пока они не прикончили Хранителя.

Я прижался к стене и пополз, стараясь слиться с тенями. На повороте стоял дозорный: худой немец в чёрной тактической разгрузке, внимательно смотревший в сторону основного шума. Я прикинул расстояние. Мысль «убей ещё двух охотников» прозвучала в голове безо всякого энтузиазма. Просто пункт в списке дел: выжить, спасти мутанта, по дороге прибрать пару лишних свидетелей.

Я наступил на случайный камешек. Он звякнул.

Дозорный обернулся с феноменальной скоростью, и его пистолет оказался направленным мне в грудь. В его глазах не было ни страха, ни удивления — лишь холодная констатация факта: помеха. Я рванулся вперёд, не давая ему выстрелить. Мы сцепились в тихой яростной возне. Он пытался всадить мне что-то под ребро, я — дотянуться кинжалом до чего-нибудь важного. В итоге мы грохнулись на пол, и я удачно придавил его руку с оружием. Мой нож нашел его горло. Всё получилось как-то буднично и грустно. Один.

Пробравшись дальше, я увидел вход в святилище. Массивная каменная дверь была приоткрыта, и из щели лился зловещий багровый свет. Рядом с ней, спиной ко мне, стоял второй. Он не просто стоял на страже — он что-то напряжённо слушал, склонив голову, а его плечи были неестественно напряжены. Я подкрался почти вплотную, и тут он, не оборачиваясь, тихо и чётко сказал:

— … none!

— Хэндэ хох, майн киднер! — сказал я, оказываясь прямо за спиной. Увы, мои познания немецкого были слишком… убогими. — Короче, это… руки вверх, босса не трогаем!

Немец медленно, очень медленно поднял голову. Из-под шлема на меня смотрели не глаза, а два кусочка синего льда, в которых плескалась целая буря эмоций: недоумение, ярость и какая-то обречённая усталость. Он повернулся, не поднимая рук.

— Ты… русски? — спросил он с чудовищным акцентом, но вполне понятно. — Как ты… здесь?

— Да не, я тут с эльфами припёрся, — честно ответил я, чувствуя, как абсурд ситуации накрывает с головой. — Я вообще-то нейтрал. Свой парень. Пришёл спасать босса. Ну, того, который тут настоящий сидит. От вас же.

Немец молча переваривал эту информацию. Казалось, шестерёнки в его голове провернулись, скрипнули и выдали невероятный вывод.

— Ты… наёмник? Пришёл за Генрихом? Ты из Растарга? Убийца⁈

«Чё⁈ А-а-а-а, он меня за наёмника принял…»

— В общем, простите парни, но Гитлер капут…

Глава 4

Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга

— Три дня тишины! — орал в трубку Савелий. — Три дня, Виктор! Либо вы работаете через жопу, либо…

— … либо вы меня увольняете, — договорил Хугарден. — Надоело, вот честно!

Савелий Андреевич не стал ничего отвечать. Он просто бросил телефон на сиденье и мысленно выматюгался. Он прекрасно понимал, что Виктор не врал, но ведь и пацан не мог пропасть! Просто взять и испариться!

Получается, что случилось нечто, что не укладывалось ни в одно из предположений. Мальчишка, эта никчёмная «ешка», либо оказался гениальным мистификатором, переигравшим систему инициации…

— Абсурд!

Либо… его кто-то забрал. Сильный кто-то. И если это было так — Савелия вскоре ждут очень серьёзные проблемы. Но только вот…

Мысль о том, что где-то рядом с его пешкой кружится неучтённый ферзь, заставила Савелия сглотнуть. Но через секунду его лицо расплылось в ухмылке.

А что, собственно, меняется? Тело исчезло. Факт. Нет тела — нет трупа. Нет трупа — нет доказательств смерти. Но для наследства нужен либо труп, либо решение суда о признании человека умершим. А это годы. Годы, которых у Савелия не было.

Однако был другой, более быстрый путь: вернуться к идее о признании Саши без вести пропавшим!

При определённых условиях и при наличии связей это могло сработать как временная мера, чтобы забрать его активы. А там, глядишь, и тело «найдётся». Или не найдётся никогда — уже не столь важно. Главное — получить доступ сейчас. Когда Волков на хвосте.

«Ну что ж, Александр, — мысленно процедил Громов, глядя в темноту за окном. — Раз ты решил поиграть в призрака, я тебе помогу. Официально».

— Алло! — рявкнул он, снова хватая трубку, едва та зазвонила. — Что? Нет, я не успокоился! Я только начал!

Документ о пропаже человека, особенно если пропал не бомж, а молодой человек из известной семьи, — это не бумажка, а настоящее произведение искусства. Требовался правильный фон, правильные эмоции и абсолютно чистая совесть. Вернее, её полное отсутствие, умело замаскированное под гражданскую скорбь.