Я все еще не бог. Книга XXXVI (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 23

— Скромность — твоя сильная сторона, — ухмыльнулся я, принимая помощь.

Лора материализовалась рядом и покачала головой.

— Ну что сказать… Ты продержался почти шесть минут. В прошлый раз было четыре. Прогресс налицо.

— Ага, теперь я могу умереть на две минуты позже, — буркнул я.

Валера наклонился и чуть ниже, чтобы никто не слышал и произнес:

— Я сражался в полную силу…

Вот только все это время он был безоружен.

Гвардия начала аплодировать. Денис подошел первым.

— Впечатляюще, царь Михаил, — сказал он. — Вы действительно становитесь сильнее!

— Спасибо, но пока до Валеры мне еще расти и расти, — ответил я.

— До меня всем расти, — гордо заявил Валера. — Я же РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОВ! НАСТОЯЩИЙ КОРОЛЬ!!!

— И такой скромный, — добавил Емеля.

Рыцари хихикнули.

Я начал стряхивать с себя снег и пар. Тренировочная площадка выглядела так, будто по ней прошелся ураган. Половина территории была покрыта льдом, половина — обгоревшей землей. Мишени валялись повсюду грудой обломков. Защитные руны мигали, еле сдерживая остаточную энергию.

— Алиса была права, — вздохнул я. — Придется чинить.

— Я помогу, — кивнул Валера. — Заодно покажу, как правильно восстанавливаться.

В этот момент к площадке подъехал черный автомобиль. Машина затормозила у края площадки, и из нее вышел Петр Романов. Он был в длинном черном пальто и шляпе. Выглядел напряженным.

— Михаил, Валера, доброе утро, — поздоровался он, подходя ближе и пожимая нам руки.

— Петр Петрович, — кивнул я. — Рано вы сегодня. Что-то случилось?

Он посмотрел на гвардию, потом на нас.

— Можем поговорить наедине?

— Конечно. Тренировка окончена, — сказал я. — Разойдись!

— Есть! — хором крикнула гвардия и все начали расходиться.

Когда все ушли, Петр Петрович достал из кармана сигарету и закурил. Глубоко затянулся.

— Пора, — произнес он тихо. — Пора доставать иглу из мамы.

Я задумался.

— Она уже готова?

— Да, — кивнул он. — Я думал об этом всю ночь. Мы не можем больше ждать. Отец начинает двигаться. США усиливает давление. Хаос не дремлет. Если мы не сделаем это сейчас, может быть поздно.

Валера присвистнул.

— Серьезный разговор. И что ты хочешь?

— Чтобы вы поехали со мной, — Петр Петрович посмотрел на нас. — В особняк. Мать согласилась. Она готова.

— Готова вручить смерть мужа своему сыну? — уточнил я.

— Готова освободиться, — поправил он. — Триста лет носила под сердцем эту иглу. Она устала, Михаил. Очень устала.

Лора появилась рядом и нахмурилась.

— Это опасно. Игла смерти Петра Первого — артефакт огромной силы. Мы даже не знаем, что произойдет, когда ее извлекут.

— Поэтому я и прошу вас поехать, — Петр Петрович затушил сигарету в снегу. — Если что-то пойдет не так, и у меня не хватит сил, вы сможете среагировать.

Я посмотрел на Валеру. Тот пожал плечами.

— Я не против съездить. Давно хотел посмотреть на эту иглу.

— Тогда решено, — кивнул я. — Дай только переодеться. В этом виде я больше похож на бомжа, чем на царя.

— Бомж руководит страной, — хихикнула Лора. — Страшная сила.

Через двадцать минут мы уже ехали к особняку Романовых. Я переоделся в чистую одежду, взял с собой оба меча и пространственное кольцо с запасами кристаллов. На всякий случай.

Петр Петрович сидел впереди, рядом с Данилой. Мы с Валерой устроились сзади.

— Нервничаешь? — спросил Валера.

— Немного, — признался я. — Все-таки это сильный артефакт, и его надо достать из живого человека… Не каждый день такое делаешь.

— Технически она не совсем человек, — заметил Валера. — Она была птицей триста лет. Это меняет физиологию.

— Ты прямо успокоил, — буркнул я.

Машина ехала по заснеженным улицам Южно-Сахалинска. Город просыпался. Редкие прохожие спешили по своим делам. Магазины открывались. Где-то вдалеке гудел трамвай.

Особняк Романовых находился на окраине, в тихом районе. Большое трехэтажное здание в классическом стиле, окруженное высоким забором и старыми деревьями. Территория была ухоженной, несмотря на зиму. Дорожки расчищены, фонари горели вдоль аллей.

Данила подъехал к воротам. Охрана узнала нас и сразу открыла створки. Мы въехали внутрь. Перед входом в особняк уже стоял Павел. Он был в военном мундире и высоких сапогах. Руки скрещены на груди. Лицо непроницаемое.

Мы вышли из машины.

— Михаил, Валера, — кивнул Павел. — Рад, что приехали.

— Как будто у нас был выбор, — ухмыльнулся Валера.

— Выбор всегда есть, — возразил Павел. — Но спасибо, что сделали правильный.

Он повернулся к отцу.

— Пап, ты не передумал?

— Пошли в дом, — кивнул Петр Петрович.

— Бабушка ждет.

Мы поднялись на крыльцо и вошли внутрь. Особняк встретил нас теплом и тишиной. Высокие потолки, широкие коридоры, картины на стенах. Пахло старым деревом и чем-то цветочным.

Петр повел нас на второй этаж. Потом еще выше. На третьем этаже была только одна дверь. Массивная, из темного дуба, с резными узорами.

— Она там, — произнес Петр и толкнул дверь.

Мы вошли.

Комната была просторной, с высокими окнами, выходящими на заснеженный сад. В центре стояла широкая кровать с белоснежным постельным бельем. У окна в кресле сидела Катерина. Она выглядела спокойной. Распущенные волосы спадали на плечи. На ней было простое белое платье. Руки лежали на подлокотниках. Лицо бледное, но умиротворенное.

— Михаил, Валера, — поздоровалась она тихо. — Спасибо, что приехали.

— Катерина Алексеевна, — кивнул я. — Как вы себя чувствуете?

— Спокойно, — улыбнулась она. — Тут так спокойно. Мне очень нравится у вас на острове, Михаил.

Петр подошел к ней и положил руку на плечо. Катерина накрыла его ладонь своей.

— Все будет хорошо, — произнес он.

— Знаю, — кивнула она. — Все к лучшему.

Валера фыркнул.

— Достаточно спорное заявление, — он подошел к окну и посмотрел на сад. — По моему опыту, только сила, всеподавляющая и безоговорочная, способна решить все войны в мире. Все остальное — слова.

Катерина посмотрела на него.

— Не спорю. Но сила без мудрости — это просто разрушение.

— Зато эффективное, — ухмыльнулся Валера.

— Валера, — одернул его Петр Петрович. — Не сейчас.

— Ладно-ладно, — махнул рукой тот. — Просто говорю, как есть.

Лора материализовалась рядом со мной и нахмурилась.

— Миша, помнишь инструкцию?

— Ага, помню.

— На всякий случай еще раз, — Лора выделила строки красным. — «Только помни: Игла не терпит жадных рук. Бери ее, лишь если сердце твое чище родниковой воды.»

Я задумался.

— То есть…

— То есть не каждый сможет ее достать, — кивнула Лора. — Только тот, у кого сердце чистое.

— Вот дерьмо, — выдохнул я.

Катерина посмотрела на меня.

— Михаил? Что-то не так?

— Ну… — я почесал затылок. — Есть нюанс. Согласно пророчеству, иглу может достать только человек с чистым сердцем. Как родниковая вода. Вот только я сомневаюсь, что среди нас есть такие? Чем старше, тем больше грешков и шрамов на сердце.

Повисла тишина. Петр прищурился.

— И ты думаешь, у тебя сердце недостаточно чистое?

— Я убивал людей, — пожал плечами я. — Много людей. Так что вряд ли подхожу под определение «чистый».

— Тогда кто? — спросил Романов.

Все посмотрели друг на друга.

— Ну, я точно не подхожу, — заявил Валера. — Я могущественный Чал Конерук! У меня на счету целые миры!

— Да-да, мы знаем, — вздохнул я.

— Я триста лет правил Империей, — добавил Петр Петрович. — Думаю, и мое сердце далеко от чистоты.

Катерина вздохнула.

— Похоже, мы все грешники.

— Это точно, — согласился я.

Лора покрутилась вокруг себя.

— Окей, план такой. Попробуем сначала Мишу. Вдруг сработает? Потом Валеру. Если не выйдет, будем думать дальше.

— Звучит как план, — кивнул я.