Я все еще не бог. Книга XXXVI (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 33

Лора остановилась посреди комнаты.

— Миша, у меня есть идея.

Я посмотрел на нее. Остальные, кроме Валеры, смотрели на меня, не понимая, почему я уставился в пустоту.

— Говори.

— Аркадий мертв физически, но астрально жив у тебя во Внутреннем Хранилище. Игорь тоже жив в Хранилище Светы. Мы можем создать им новые тела.

— Как?

— Магия, артефакты, энергия. У нас три дня. Успеем.

Я задумался.

Это было рискованно, но вариантов не оставалось. Только Аркадий мог подчинять себе водных тварей. Для нас это критичная часть обороны.

— Ладно. Попробуем.

Эль наклонил голову набок.

— Миша, ты чего завис?

— Думаю, как воскресить моего питомца.

— И как, есть идеи? — он махнул крылом.

— Пока только в голове.

Валера подошел к карте Сахалина на стене.

— Значит, план такой. Эль и я берем море и Владимира. Петр берет небо и Петра Первого. Михаил координирует. Толстой или кто-то из стариков защищает город. Палмер эвакуирует людей. Все согласны?

Мы переглянулись.

— Согласны, — кивнул Петр Петрович.

— Тогда по коням, — Валера развернулся к двери. — У нас три дня на подготовку. Времени мало, работы много.

Он вышел первым. За ним Палмер. Эль задержался.

— Миша, — сказал он тихо. — Если что, в ящике стола есть запечатанное письмо с красной печатью. Передай его Катерине, если вдруг… Хорошо?

— Что-то ты раскис, губернатор Сахалина, — серьезно сказал я. — Я не собираюсь выслушивать предсмертные пожелания.

— Ах ты, напыщенный пацан! — усмехнулся он и вышел.

Мы остались вдвоем с Петром. Он смотрел в окно, наблюдая, как на улице падает снег.

— Знаешь, Миша, — произнес он, не оборачиваясь. — Я всегда знал, что рано или поздно это случится. Отец придет. И мне придется его убить. Вот только какой ценой?

— Это вам решать.

Петр Петрович обернулся. На его лице была усталость.

— Когда я сломал Иглу, не думал, что так быстро придется отвечать за свой выбор.

— Я не в вашем положении, так что не могу точно ответить, хорошо это или плохо. Но уверен, что вы поступили правильно.

— Надеюсь, — он вздохнул. — Очень надеюсь.

Мы стояли у окна и смотрели на засыпанный снегом город. Где-то там были наши семьи. Наши дети. Наши друзья. И через три дня сюда придет война.

— Успеем подготовиться? — спросил Петр Петрович.

— Должны, — ответил я. — Другого выбора нет.

Я вернулся к столу, сел и произнес:

— Не понимаю одного. Зачем Петру Первому вообще идти войной? По логике, он должен сидеть и ждать, пока Владимир с Нечто убьют меня. А потом просто прийти и добить их.

Лора кивнула.

— Именно, — сказала она. — По всем моим расчетам, это самый разумный вариант. Зачем тратить ресурсы, если можно просто подождать?

В дверь без стука вошел Валера. За ним Палмер.

— Забыл спросить, — произнес он. — У вас тут есть нормальные карты морских течений? А то я планирую расставить ловушки.

— В соседнем кабинете, — кивнул Петр Петрович. — Но подожди. Тут кое-что не сходится.

Валера прислонился к стене и скрестил руки на груди.

— Что именно?

— Петр Первый идет войной, — пояснил я. — Хотя логичнее было бы подождать.

— Может, он просто хочет помочь Нечто? — предположил Валера. — Союзники же.

— Нет, — покачал я головой. — После нападения на КИИМ они не союзники. Нечто напал на институт, захватил преподавателей и студентов. Петр Первый был в ярости. Потом инцидент с Есениным у Кремля. Это все Нечто.

— Точно, — вспомнила Палмер. — Петр обвинял Нечто в провокации.

Валера задумался.

— Значит, они не союзники. Тогда в чем дело?

Мы молчали. Романов подошел к мини-бару, достал бутылку коньяка и налил бокал.

— Что? — развел он руками, на наши вопросительные взгляды. — Это для сосредоточения.

— Тогда и мне налей, — кивнул Валера.

— Я знаю, в чем дело, — продолжил Петр, наливая еще один бокал. — Это из-за Иглы.

Тишина. Только ветер выл за окном.

— Что? — Валера опешил. — Ты сломал ее?

— Да.

Палмер медленно опустилась в кресло.

— Почему я этого не увидела?

— Когда? — спросил Валера.

— Сегодня днем. Я… не мог рисковать.

Валера рассмеялся. Громко и резко.

— Ну ты даешь! Сломал папе игрушку!

— Теперь он смертен, — Петр Петрович обернулся. — Он это почувствовал и решил напасть.

— Он знает, что может умереть, — продолжил я. — И хочет уничтожить всех врагов разом. Меня и Владимира с Нечто внутри. Всех, кто может ему угрожать.

— Один выстрел, — кивнула Палмер. — Все цели в одном месте. На Сахалине.

Валера присвистнул.

— Жестко. Но логично. Он же военный гений. Если он смертен, то лучший шанс это напасть сейчас. Пока мы готовимся встречать Владимира.

Петр Петрович опустился в кресло и залпом допил коньяк.

— Я поддался эмоциям, — признался он. — Не мог рисковать. Не мог позволить отцу жить вечно. Он слишком много зла принес. Но я не думал… не думал, что он так быстро отреагирует.

— Эй, — Валера подошел и положил руку ему на плечо. — Ты все сделал правильно. Бессмертный тиран хуже смертного. По крайней мере, теперь его можно убить.

— Если доживем до этого момента, — мрачно добавил Петр.

Я начал ходить по кабинету, размышляя и делая корректировки в стратегии.

— Значит, у нас два врага. Владимир с моря. Петр Первый с неба и тоже с моря. И оба хотят нас убить. Отлично. Просто замечательно.

— Могло быть и хуже, — хмыкнул Валера. — Например, они могли объединиться.

— Спасибо, что подбодрил, — фыркнула Палмер.

Петр резко встал. На его лице появилась решимость.

— Я знаю, как действовать.

Мы все обернулись к нему.

— Как? — спросил я.

— Пока не скажу. Но знаю. Мне нужно кое-что обдумать. Завтра утром соберемся. Обсудим детали, — он направился к двери. — Сейчас мне надо побыть одному.

— Петр… — начал я, но он уже вышел.

Валера посмотрел на закрывшуюся дверь.

— Что-то мне это не нравится.

— Мне тоже, — согласилась Палмер и слегка улыбнулась. — Когда люди говорят «я знаю, как действовать», обычно это заканчивается глупостью.

Вот только мне показалось, что она уже знала, чем все закончится.

Поместье Романовых.

Тот же вечер.

Петр вошел в кабинет и запер дверь. В камине еще тлели угли, сообщая о том, что Павел работал тут днем. На столе стоял графин с водкой и пустой стакан.

Он налил себе, выпил залпом. Потом еще один.

Романов знал, что нужно делать. Он не боялся, не трусил. Просто хотелось немного побыть одному и собрать мысли в один клубок.

— Ладно, — прошептал он. — Покосра с этим покончить.

Он взял телефон и набрал номер.

Гудки. Один. Второй. Третий.

— Слушаю, — голос Петра Первого был холодным.

— Отец, — Петр сжал трубку. — Это я.

Пауза. Долгая и тяжелая.

— Сын.

— Я знаю, что ты идешь сюда. Знаю, что ты хочешь. И я хочу предложить сделку.

— Какую сделку?

— Ты и я. Один на один. Без армий. Без солдат. Буду в Кремле завтра.

Петр Первый рассмеялся. Сухо и без радости.

— Ты серьезно? Ты хочешь драться со мной?

— Да.

— Почему я должен согласиться?

— Потому что ты всегда хотел узнать, что я из себя представляю. Сильный ли я. Достоин ли быть твоим сыном. Вот твой шанс проверить меня.

Снова пауза.

— А если я откажусь?

— Можешь отказаться. Но я сломал иглу. И теперь ты просто можешь погибнуть, так и не узнав, хватает ли сил у твоего сына или нет. Неужели, имея шанс умереть в этой войне, ты хочешь оставить этот вопрос открытым?

Царь молчал. Петр слышал его дыхание в трубке.

— Значит, в Кремле… — наконец сказал отец.

— Да, я буду один. Это официальная дуэль.

— О, даже так, — с иронией сказал Петр Первый. — Если официальная, то кто секунданты?

— Упраздним этот момент.