Я все еще не бог. Книга XXXVI (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 53

И он рванулся вперед.

В воздухе хлопнуло. Ударная волна ушла во все стороны, сбив меня с ног. Камни разлетелись как шрапнель. Прибрежная скала раскололась надвое. Столб воды взметнулся на двадцать метров, обдав все вокруг солеными брызгами.

Валера врезался во Владимира на скорости, от которой размазывалась картинка. Четыре удара одновременно. Меч, копьё, топор, булава. Нечто блокировало все четыре одним движением руки. Ударная волна от столкновения ушла по воде, и волны на километр вокруг встали дыбом.

Бой начался.

Я поднялся с земли, отплевываясь от песка.

— Лора, — позвал я. — Координаты первого узла.

— Основание черепа, — мгновенно ответила она. — Бей, когда Валера развернул его спиной к тебе. Я скажу когда.

— Понял.

Я побежал к берегу. Навстречу грохоту, вспышкам и давлению, от которого трескалась земля.

Навстречу битве, которая решит всё.

Глава 20

Пять ударов

Северный фронт.

12:00.

Первое, что я почувствовал, когда Валера столкнулся с Владимиром, был запах озона. Густой и тяжелый, как перед грозой, только в сотни раз сильнее. Он забивал ноздри, обжигал горло и оседал на языке металлическим привкусом. Неужели именно так пахнет, когда сталкиваются две силы, каждая из которых способна расколоть континент?

Второе, это звук. Не грохот, нет. Грохот был бы терпимым. Это был низкий утробный гул, от которого вибрировали кости и ныли зубы. Как будто кто-то провел гигантским смычком по струне из стали, натянутой от земли до неба. Звук проходил сквозь тело, отдавался в ребрах, поднимался по позвоночнику неприятной дрожью.

Третье, это давление. Две энергетические волны, столкнувшиеся между Валерой и Владимиром, создали зону, в которой воздух стал плотным, как вода. Дышать получалось только короткими рывками. Песок под ногами спекся в стекло. Камни в радиусе тридцати метров раскалывались и превращались в пыль. Морская вода отступила от берега на полсотни метров, обнажив черное каменистое дно, покрытое мертвыми водорослями.

Я бежал к битве. Ерх в правой руке, родовой меч в левой. Оба клинка раскалились и гудели так, что руки онемели до локтей.

Ах да, Валера дрался по-настоящему. Шесть рук, в каждой по оружию, каждый удар рассекал воздух с грохотом пушечного выстрела. Корона над его головой пылала, заливая берег ярко-желтым светом. Я видел, как меч рубит сверху, копье бьет в бок, топор идет снизу, булава летит в голову. И все это одновременно. С такой скоростью, что глаза не успевали за движениями даже в замедленном времени.

Но Нечто блокировало все удары.

Тело Владимира двигалось с нечеловеческой плавностью, как будто суставы работали в обе стороны. Черная энергия окутывала его руки, создавая щиты в тех местах, куда летели удары. Каждое столкновение порождало вспышку и ударную волну. Я насчитал шесть ударов в секунду. Шесть вспышек. Шесть волн, от которых у меня закладывало уши.

— Миша, подходи с северо-востока! — крикнула Лора. — Валера сейчас развернет его! Тридцать секунд! — и тут же показала подходящую траекторию.

Я обогнул зону боя по широкой дуге. Ноги увязали в песке. Соленый ветер хлестал в лицо. Брызги от столкновений летели на десятки метров, и каждая капля обжигала кожу, пропитанную остатками энергии. Рубашка под доспехами промокла насквозь. Пот, морская вода и кровь из прикушенной губы смешались на подбородке.

Эль занял позицию левее. Гусь стоял на мокром камне, из его тела расходились темные лучи, формируя барьер. Если Нечто попытается вырваться из боя с Валерой, Эль отрежет путь к отступлению своей силой.

Есенин работал вторым номером, двигаясь, словно молния, и пытаясь нанести удары с мертвой зоны. Или по крайней мере, он пытался ее найти. Владимир не уступал, отбиваясь от его атак. Видимо, та часть магии Хаоса, что была в Есенине, не позволяла подкрасться к хозяину этого самого Хаоса незаметно. Но Саша явно был доволен. Как и Валера.

— Десять секунд! — считала Лора. — Валера делает разворот… Семь… Пять…

Валера обрушил на Нечто серию ударов слева, заставляя его поворачиваться. Копье пробило щит, но не достало до тела. Саша сделал обманный маневр, целясь световым мечом в голову. Нечто развернулся, отбивая атаку, и на долю секунды подставил спину.

— Сейчас!

Я рванул вперед. Ерх описал дугу и врезался в основание черепа Владимира. Не в саму плоть, а в то, что было под плотью — в энергетический узел, который светился как раскаленная точка, видимая только благодаря Лоре.

Удар попал точно в цель.

Отдача вернулась через полсекунды, как и предупреждал Васька и как рассчитала Лора. Но расчеты это всего лишь цифры. В реальности меня изнутри ударил такой поток энергии, что в глазах потемнело и пропал слух. Меня отбросило на пятнадцать метров. Спина впечаталась в мокрый камень. Из легких вышибло воздух. Ерх чуть не вылетел из онемевших пальцев.

— Нихрена же себе… — прохрипел я, пытаясь быстро прийти в себя.

— Первый узел пробит! — голос Лоры звучал одновременно ликующе и испуганно. — Привязка ослабла на четырнадцать процентов! Но, Миша, твои каналы… Разрушение семь процентов. Пока терпимо. Но каждый новый удар будет еще болезненнее.

— Ахренеть… — это все, что я смог сказать. Впрочем, это идеально описывало мое состояние и эмоции.

Я с трудом встал. Колени дрожали. Во рту стоял привкус меди. Перед глазами плыли красные пятна, но они медленно рассеивались. Лора пыталась минимизировать последствия.

Но Нечто почувствовало удар. Тело Владимира дернулось, как от ожога. Черные глаза на мгновение потеряли фокус. Этого мгновения Валере хватило, чтобы обрушить на врага все четыре оружия разом. Удар отбросил Владимира на десять метров, проложив борозду в песке.

— Давай! Еще! — смеялся Валера и крикнул Есенину: — Ей, пацан, а ты шустрый!

— Я еще не размялся, — на мгновение остановился Саша и кивнул.

— Что это было⁈ — прорычало Нечто, вставая. Голос утратил самодовольство. В нем появилось удивление и злость.

— Это был первый, — пробормотал я, поднимая Ерх. — Осталось шесть.

Западный фронт.

12:00.

Первые десантные катера показались из-за кораблей, когда солнце, закрытое плотными тучами, стояло в зените. Серые, плоскодонные, низко сидящие в воде. Они шли ровной линией, под гребень волны, и их было много. Очень много. Разведка потом скажет, что в первой волне было сорок катеров, по пятьдесят бойцов в каждом. Две тысячи человек. И да, это только первая волна.

Кутузов опустил бинокль и повернулся к офицерам.

— Орудия к бою. Залп по готовности. Целиться в катера, не в корабли. Корабли пока не трогать.

— Есть!

Механизмы артелирийной батареи загудели, накапливая заряд. Японские артиллеристы работали молча и четко, как часовой механизм. Бердышевские снайперы занимали позиции на скалах.

Марфа Андреевна стояла рядом с мужем и смотрела на катера. Ее рука лежала на рукояти сабли.

— Сережа, — тихо сказала она.

— Да?

— Береги себя.

Кутузов посмотрел на жену. Его усы дрогнули.

— Это я тебе должен говорить.

— Ты и говоришь. Каждый раз, когда я вижу твои усы… Они дрожат от переживания.

— Мои усы не дрожат! — возмутился генерал. — Это ветер!

Первый залп орудий ушел в сторону катеров. Шесть красных лучей прочертили небо и ударили в воду перед десантной линией. Столбы воды, пара и огня взлетели на тридцать метров. Два катера опрокинуло ударной волной. Люди посыпались в ледяную воду.

Остальные катера не остановились. Они даже не сбавили скорость. Наемники Организации знали, на что шли. Или думали, что знали.

Лермонтов стоял на возвышенности позади линии обороны, закрыв глаза, и ждал. Его время еще не пришло. Некромант бесполезен, пока нет мертвецов. Но скоро они будут.

Толстой проверил крепления рунного доспеха и поднял молот. Рядом с ним стояли двадцать бойцов в таких же доспехах. Ударный отряд. Они пойдут в контратаку, когда наемники закрепятся на берегу.