Я до сих пор не бог. Книга XXXVII (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 24

За Аней появилась Виолетта. Рыжие кудри, россыпь веснушек и круглые глаза, в которых одновременно отражались радость и легкая паника от того, что мы давно не виделись. Она подскочила и обняла меня.

Постепенно спальня заполнялась людьми. Все приветствовали меня и улыбались. Все знакомые лица. Кто-то лег на кровать, кто-то привалился к стене, кто-то уселся прямо на пол. Атмосфера напоминала стихийную вечеринку, только без алкоголя и с учебниками вместо закуски.

— Ладно-ладно, — Антон поднял руку, призывая к тишине. — Главный вопрос, который мучает всех. Где Дима?

По комнате прокатилось согласное бормотание. Виолетта закивала, Вика подалась вперед. Даже Арнольд слегка оживился.

— Дима на Сахалине, — ответил я. — Но он передал, что завтра будет на учебе. Если, конечно, мой губернатор отпустит его от бумажной работы. Там сейчас столько документов, что Дима всерьез рассматривает вариант сбежать обратно в институт просто ради отдыха.

— Вот это я понимаю, мотивация, — хмыкнул Леня. — Учеба как способ отдохнуть от реальной жизни. До чего мы дожили.

Мы плавно переместились в гостиную.

Обстановка разрядилась, и дальше пошли обычные студенческие разговоры. Кто где был, что пропустил, какой преподаватель достал, а какой, наоборот, оказался адекватным. Аня рассказывала, как Белозеров устроил внеплановую контрольную, и половина потока просто сбежала в Дикую Зону, посчитав, что монстры менее страшные, чем двойка по его предмету.

Леня рассказал, что столовская еда стала еще вкуснее. Арнольд молча жевал конфету и кивал, Вика периодически толкала его в бок, чтобы он хоть что-нибудь сказал, но тот ограничивался междометиями.

За окном сгущались сумерки. Фонари вдоль аллеи зажглись один за другим, бросая желтые пятна на утоптанный снег.

Хлопнула входная дверь на наш этаж.

Фанеров появился в дверном проеме, и разговоры в комнате чуть стихли.

Он выглядел не лучшим образом. Темные круги под глазами, осунувшееся лицо и при этом какая-то неестественная прямота в осанке, которой раньше у него не было. Женя всегда был немного дерганым, а сейчас стоял так, будто ему в позвоночник вставили железный прут.

— О, Женя! — Вика махнула ему рукой. — Заходи! Смотри, кто вернулся!

Фанеров посмотрел на меня. Наши глаза встретились, и я сразу уловил то, что другие не замечали. Его зрачки на долю секунды стали чуть шире, чем нужно, а потом вернулись в обычное состояние.

— Лора?

— Вижу, — тихо ответила она. — Страж на месте. Это не Женя.

— Привет, Миша, — сказал Фанеров голосом, который был немного ровнее обычного. — Рад тебя видеть.

— Взаимно, Жень. Слушай, пойдем на минутку, мне нужно тебе кое-что передать от Димы.

Ребята не обратили на это особого внимания. Леня продолжал что-то рассказывать Арнольду, Вика с Аней обсуждали расписание. Мы вышли в коридор и отошли к дальнему окну, возле которого стоял пыльный фикус в кадке.

Как только мы остановились, глаза Фанерова изменились. Не цвет, не форма, но что-то неуловимое ушло из его взгляда, словно там задернули штору. Передо мной был уже точно не Женя.

— Михаил, — голос стал глубже и старше. Фанеров скрестил руки на груди и прислонился к подоконнику, и это был не его жест. Женя никогда так не стоял.

— Страж, — кивнул я.

— Ты ходишь по тонкому льду, — произнес он негромко, но отчетливо. — Божество Хаоса обосновалось в физическом теле. Метеориты усиливаются. Ты вернулся в институт с разрушенными каналами. И при всем этом ты ведешь себя так, будто у тебя в запасе еще лет двести.

— Мне лестно, что ты за мной наблюдаешь с такой заботой.

— Это не забота, — он чуть наклонил голову. — Это констатация. Мы нейтральная сторона. Мы не помогаем и не мешаем. Но даже нейтральная сторона отмечает, когда кто-то лезет в пасть к дракону.

— Дракона я как раз убил.

— Ах да, Владимир Кузнецов. Высшее божество… Все же это больше случайность, чем закономерность.

— Случайности уже стали моей привычкой, — кивнул я.

— Это и настораживает. Привычка к опасности притупляет чувство самосохранения.

Я посмотрел на него, потом за окно. Фонарь на углу корпуса мигал, бросая на снег рваные тени. По аллее прошли двое студентов, о чем-то споря и размахивая руками.

— Знаешь, раньше я бы провалился под этот тонкий лед, — сказал я спокойно. — Теперь я на нем танцую. Так что спасибо за наблюдение, но я справлюсь.

Страж несколько секунд смотрел на меня тем самым нечеловеческим взглядом, от которого хотелось поежиться. Потом уголок его губ чуть дрогнул.

— Любопытно, — тихо произнес он. — Ладно, оставлю вас наедине.

И ушел.

Не физически, конечно. Просто глаза Фанерова мигнули, и на меня снова смотрел Женя. Обычный, живой, с привычной искрой в глазах. Только теперь эта искра горела злостью.

— Ты!.. — зашипел он, ткнув мне пальцем в грудь. — Ты опять разговаривал с этим⁈

— Женя, спокойно.

— Я спокоен! Я очень спокоен! Я настолько спокоен, что сейчас тебе врежу! — он сжал кулаки и принял что-то отдаленно напоминающее боевую стойку. Получилось не очень убедительно, учитывая, что фикус за его спиной был примерно такого же уровня угрозы. — Каждый раз, когда этот тип вылезает, у меня потом полдня голова болит! И каждый раз из-за тебя!

— Из-за меня?

— А из-за кого⁈ Пока тебя не было, он сидел тихо! Только ты появился, и он тут же активизировался! Знаешь, каково это, когда в твоей голове кто-то включает режим наблюдения? Это как быть телевизором, который не может переключить канал!

— Женя…

— Давай сразимся! — он выставил кулаки перед. — Прямо сейчас! На стадионе!

— Фанеров, ты хочешь подраться с человеком, у которого разрушено девяносто пять процентов каналов?

— Ну так еще лучше! Хоть кто-то тебе должен надавать по жопе!

Лора, стоявшая рядом, беззвучно аплодировала.

Я положил руку ему на плечо. Фанеров напрягся, но не отодвинулся.

— Женя, я обещаю, мы разберемся с твоим Стражем. Но не сегодня. А подраться мы с тобой можем хоть завтра на занятиях по фехтованию, если Асая Рей не против.

— Он будет только «за», — буркнул Фанеров, но кулаки опустил. — Ему тоже скучно.

— Вот и договорились.

— Ничего мы не договорились! Ты всегда так делаешь! Говоришь что-нибудь спокойное, и я потом стою как идиот, не зная, ругаться дальше или нет!

— Это называется дипломатия, Женя. Я же как-никак царь.

— Засунь свою дипломатию… — он осекся, махнул рукой и потопал обратно в комнату, бормоча себе под нос что-то нелестное про царей, Стражей и институты, которые привлекают неприятности, как фонари мошкару.

Лора проводила его взглядом и повернулась ко мне.

— Знаешь, при всем моем уважении к Стражу, его хозяин мне нравится больше.

— Мне тоже, — улыбнулся я и пошел обратно к друзьям.

Глава 7

Кулаки сильнее документов

Кремль.

Москва.

Красный индикатор камеры погас, и Петр Петрович позволил себе моргнуть. Впервые за сорок минут.

Съемочная группа уже сворачивала оборудование. Звукорежиссер аккуратно сматывал провода, оператор бережно протирал объектив, а ведущая Собчакова, что-то строчила в блокноте. Один из осветителей зацепил штативом вазу на столе, и та едва не грохнулась на пол. Парень побледнел и с ужасом посмотрел на Петра.

— Ничего страшного, — кивнул ему Романов.

Осветитель расслабился и побледнел еще сильнее, осознав, что только что едва не разбил вазу работы придворного мастера в кабинете самого Императора.

Петр встал из-за стола и одернул китель. Выступление прошло гладко. Указ о пенсиях для граждан старше шестидесяти лет вызвал искреннее одобрение у присутствующих журналистов, хотя по протоколу они не должны были реагировать. Ведущая даже улыбнулась, забыв о камере. Ничего удивительного, ведь ее матери было шестьдесят два.

— Ваше величество, позвольте поблагодарить за уделенное время, — Собчакова подошла с протянутой рукой.