Я до сих пор не бог. Книга XXXVII (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 9

— Нечто сбежал, — сказал он. — Ушел под землю. Попытался убить Романова.

— Что⁈ — я рывком попытался сесть, но тело отказалось. — Романов жив?

— Жив, — кивнул Эль. — Надя передала: Петр Первый успел вмешаться.

— А Петр Первый?

Эль помолчал.

— Умер.

Повисла тяжелая тишина.

— Надо же, — прохрипел я. — Старый ублюдок оказался человеком.

— Люди сложнее, чем кажутся, — заметил Эль. — Даже тираны.

— А Нечто? Куда он делся?

— Сбежал. Куда, я не знаю.

Значит, Нечто где-то на острове. Или уже не на острове. В теле Буслаева он может получить новые возможности. Оставалось понять, насколько он станет сильнее. Или слабее…

Но сейчас это было неважно. Война закончилась. Организация уничтожена. Флот Петра Первого остался без командира. Владимир свободен. Мои питомцы живы. Я жив.

Новые каналы росли внутри меня, и с каждой минутой боль отступала, уступая место чему-то новому. Чему-то сильному.

— Лора, — позвал я.

— Да, Миша?

— Сколько процентов?

— Регенерация на восемнадцати процентах. Каналы формируются быстро. Очень быстро. Миша, я не знаю, что в этом зелье, но оно работает лучше всего, что я когда-либо видела. Новые каналы в три раза прочнее старых. Пропускная способность выросла на сорок процентов. Если так пойдет дальше…

— Я стану сильнее?

— Ты станешь охренеть каким сильным, — она посмотрела мне в глаза. — Я получу новые возможности!

Я лежал на камнях северного побережья и смотрел в серое зимнее небо. Снежинки падали на лицо. Рядом тяжело дышал Булат. Аркадий скрипел костями. Кицуня свернулся рядом в клубок. Болванчик тихо звенел разбросанными деталями. Угольки лежали на песке и смотрели в небо. Посейдон медленно погружался обратно в море, восстанавливая массу. Тари уводила выживших термитов под землю.

А в десяти метрах от меня лежал Владимир Кузнецов, и его дети были рядом с ним.

— Есенин, — позвал я.

— Что?

— Насчет превращения в лягушку.

— Ну?

— Кажется, пронесло.

Есенин усмехнулся. Потом посмотрел на небо, на море, на поле боя, заваленное обломками.

— Знаешь, Миша, мой отец всегда говорил: хороший алхимик отличается от плохого тем, что у хорошего взрываются только нужные склянки. Кажется, сегодня взорвались все нужные.

— А ненужные?

— А ненужных у нас и не было.

Я закрыл глаза. Зелье продолжало работать. Новые каналы росли, как корни дерева после дождя. Больно, да. Но это была правильная боль. Боль роста, а не разрушения.

Война закончилась. Нечто сбежал. Петр Первый мертв. Владимир свободен. Романов-младший жив.

И впервые за этот бесконечный день мне не было больно дышать. И это только обед!

От автора: Ну и на сладенькое… Еще картинки в ТГ канале.

Глава 3

Володя молодец

Я лежал на выгоревшем песке пляжа и смотрел в небо. Серое, низкое, пахнущее солью и гарью. Тело болело так, будто через него пропустили весь электрический ток Сахалина. Лора мелькала перед глазами красными индикаторами, но я уже не разбирал цифры. Знал одно: семь ударов состоялись, и я каким-то чудом еще дышу.

Рядом стоял Владимир Кузнецов. Высокий, широкоплечий мужчина с темными волосами до плеч и спокойным лицом, на котором застыло выражение, которое я бы описал как «наконец-то выспался». Энергия вокруг него мерцала теплым золотым светом, от которого песок под ногами слегка плавился.

Так вот какой он, этот самый Владимир Кузнецов.

Валера стоял в пяти метрах, опустив все шесть рук. Корона над его головой догорала тусклым сиреневым огнем. Есенин сидел на камне и с усталым видом кидал камни в воду. Эль невозмутимо чистил перья, словно ничего не произошло.

Святослав стоял бок о бок с Сашей и нескрываемым любопытством наблюдал за ним. Рядом Любавка во все глаза глядела на давно пропавшего отца. Богдан, сложив крылья за спиной, молча смотрел на Владимира.

Валера хотел было бежать преследовать Нечто-Буслаева, но Лора успела его остановить. Не хватало нам еще одного боя. Не сейчас. Не в таком состоянии.

— Миша, — голос Лоры был непривычно тихим. — Каналы разрушены. Ранг упал до Архимага. На восстановление потребуется время. Много времени.

— Сколько?

— Месяцы. Может, полгода. Я не шучу. Хоть у тебя сейчас и появляются новые каналы, благодаря этому странному зелью от Саши, но адаптация и работа с ними будет долгой. Надо начинать все сначала.

Я кивнул. Ладно. Это потом.

Владимир повернулся ко мне. Его глаза были такими же, как у Васьки, только вместо кошачьей наглости в них стояла спокойная, почти пугающая мудрость.

— Спасибо, — сказал он негромко. — Семь ударов мало кто бы выдержал.

— Я тоже не уверен, что выдержал, — я попробовал сесть и тут же пожалел об этом. Все тело отозвалось такой болью, что перед глазами поплыли черные мушки. — Лора, скажи честно, я живой?

— Технически, да. Практически ты напоминаешь тряпку после отжима.

— Вдохновляющий диагноз.

Владимир присел на песок. Золотистое свечение вокруг него стало мягче, и боль в моем теле чуть отступила.

— Мне нужно кое-что объяснить, — сказал он. — Пока есть время. Я не могу долго находиться в вашем мире.

— Ты не можешь остаться? — спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Нет. Это тело, — он посмотрел на свои руки, сжал кулаки, разжал. — Оно мое. Но я не могу в нем находиться долго. Слишком большой риск для всех. И это я не только про вас.

— Почему?

Владимир помолчал. Потом заговорил, и в его голосе слышалась усталость человека, который нес свою ношу очень, очень долго.

— Триста лет назад я сражался с Нечто. Тогда он был верховным божеством. Довольно сильным даже среди себе подобных. Мне мало было известно об этих рангах богов. Я был обычным человеком, Михаил. Магом, да, но всего лишь человеком. Но мне удалось его победить. Тогда мне пришлось рискнуть всем. Мои товарищи могли погибнуть.

Валера присвистнул. Эль перестал чистить перья и повернул голову.

— Побил верховное божество? — переспросил я. — Будучи человеком?

— Не убил. Побил, — уточнил Владимир, подняв палец. — Разница принципиальная. Я нанес ему достаточно повреждений, чтобы его понизили. Там, наверху, есть свои правила. Если верховное божество проигрывает бой смертному, это позор, которому нет равных. Точнее, как я потом узнал, такой ситуации раньше не случалось из-за огромной разницы в силе. Нечто лишили статуса. Опустили ниже. Потому Нечто и бесится: он хочет не просто захватить эту планету, он хочет уничтожить мир, который его унизил.

— Понятно, — я осторожно потер виски. Теперь ясно, почему Нечто так держится за эту планету. Принципы. — А ты? Что стало с тобой после той битвы?

— Я не смог его добить. Потому что я был человеком. У людей есть предел, и я уперся в него. Нечто ушел зализывать раны. А меня… возвысили. За то, что совершил невозможное. Сначала я стал низшим божеством. Потом дали новый ранг. Сейчас я высшее божество.

Есенин, до этого молча слушавший, чуть не подавился слюной.

— Высшее? — переспросил он. — Не низшее? Не простое?

— Высшее, — подтвердил Владимир, кивая.

— И ты столько лет просидел в коте? — Есенин покачал головой. — Ел корм и мурчал у камина? Неплохая маскировка для высшего божества.

— Корм был вполне приличный, — без тени улыбки ответил Владимир. — Романовы не экономили на еде.

Я невольно хмыкнул. Даже в божественном теле от него несло тем же юморком, что и от Васьки.

— Но почему кот? — спросил я. — Почему не вмешался напрямую?

— Потому что не мог. Высшее божество не имеет права вмешиваться в дела смертных. Напрямую, в собственном теле, это исключено. Это нарушило бы баланс, и на планету слетелись бы другие божества, как мотыльки на огонь. Одно дело когда здесь бродит Нечто, которому и без того тут самое место после понижения. Другое дело, когда сюда является высшее божество в полной силе. Им просто будет интересно, что же тут такого, раз несколько божеств так хотят эту планету? Понимаешь? Это сигнал для всей вселенной: здесь что-то важное, здесь можно поживиться.