Тень над музеем (СИ) - Сафонкин Кирилл Андреевич - Страница 12

– Кажется, паутина глубже, чем мы думали.

Жаров усмехнулся безрадостно:

– Так и знал. Но теперь хотя бы есть свет. И этот свет – ты.

Анна ничего не ответила. Она смотрела в ночь, где туман скрывал новый уровень игры.

И понимала: впереди – не конец. Впереди – настоящая война.

Глава 6. Лицо паутины

Утро пришло без солнечных лучей. Серый туман, пропитанный солью, висел над бухтой, как занавес после спектакля, который закончился, но зрители не разошлись. Город казался выжатым: редкие машины скользили по мокрому асфальту, витрины кофеен горели тускло, будто и сами не верили в новый день. Анна проснулась от шума телефонов. Один за другим срабатывали уведомления: звонки, сообщения, почта. На экране – заголовки:

«Скандал в городском музее: частная охрана и мэрия в тени ночных краж»

«Видео, разоблачающее контрабандистов, бьёт рекорды просмотров»

«Кто такая Анна Морозова – частный детектив против системы».

Лента новостей была похожа на разорванное одеяло: фрагменты видео, комментарии «знающих», официальные опровержения. Под каждым постом – сотни реплик: одни восторгались, другие высмеивали, третьи угрожали.

Анна пролистала пару заголовков и выключила экран. Телефон вибрировал, но она оставила его на столе. На мгновение позволила себе роскошь тишины. Вчера она держалась на одной злости, на холодной решимости. Сегодня – усталость вползала в каждую мышцу, как вода в трещины камня. С кухни тянулся запах кофе. Жаров сидел за столом, хмурый, с ноутбуком перед собой.

– Проснулась? – спросил он, не поднимая взгляда.

– Кажется, да, – ответила Анна. – Как новости?

– Шумят. Но… – он щёлкнул по клавиатуре, показывая страницу сайта прокуратуры, местные уже начали «проверку публикации на достоверность». Читай: ищут, как закрыть.

Анна прошла к окну. Улица внизу жила странной, прерывистой жизнью: редкие прохожие, машины с затемнёнными окнами. Казалось, город наблюдает.

– Лисаева? – спросила она.

– Держится. Ей уже звонили из «верхов»: намекнули, что статья – «клевета». Угрожают судом.

– А федеральные?

– Пока молчат. – Жаров сжал губы. – Им нужен повод влезть. Повод есть – но нужен весомый толчок.

Анна молчала, глядя на своё отражение в стекле. Серое лицо, волосы растрёпаны, глаза – усталые, но ясные.

– Мы пока одни, – сказала она.

Жаров поднял взгляд.

– Да. Но ты должна понимать: вчерашний прямой эфир дал нам щит. Нас так просто не уберут.

– Щит из бумаги, – ответила она тихо.

Телефон завибрировал – звонок с неизвестного номера. Жаров напрягся. Анна взяла трубку.

– Морозова, – сказал спокойный мужской голос, низкий, без эмоций. – Поздравляю. Ты шумная.

– Кто это?

– Тот, кто выше Крылова. Тот, кто держит город.

Жаров жестом показал: «Громкая связь». Анна включила.

– Вы вчера сделали шоу, – продолжил голос. – Оно понравилось толпе. Но вы тронули чужое.

– Чужое? – спросила Анна. – Украденное у музея?

– Украденное? – тихий смех. – Это слово не из вашего словаря, Анна. Вы просто не понимаете масштабов.

– Объясните, – холодно сказала она.

– Мы не объясняем. Мы предупреждаем. Уходите. Возьмите деньги, уезжайте. Или исчезните тихо.

– А если нет?

Линия оборвалась. В комнате повисла тишина, тяжёлая, как бетонная плита. Жаров выругался одними губами.

– Теперь ты для них – проблема номер один, – сказал он. – Это уже не Крылов. Это люди, которые двигают рынок искусства и контрабанды.

– Тем интереснее, – ответила Анна. – Значит, мы близко.

Она села за стол, открыла ноутбук, включила карту города, данные по складам, контракты.

– Если они звонят сами, значит, боятся. Нужно понять, что именно они защищают.

– Не только деньги, – сказал Жаров. – Репутацию. Политические связи.

– Значит, нам нужно что-то, что не утопишь в опровержениях.

– Нужен «гвоздь в крышку».

Анна кивнула, и глаза её впервые за утро блеснули – как лезвие. В полдень позвонила Лисаева.

– У меня обыск, – сказала она сдавленным голосом. – Пришли «проверяющие», говорят, технику изымают.

– Где ты? – спросила Анна.

– Дома.

– Жаров, едем, – Анна уже натягивала куртку.

– Стоп, – Жаров поднял руку. – Так нас и ждут.

Он повернулся к телефону: – Лисаева, уходи задним ходом. У тебя есть копии?

– Да. В облаке.

– Тогда уходи сейчас. Через соседний двор. Мы подстрахуем дистанционно.

Анна слушала, как журналистка дышит в трубке, и видела перед собой: одиночная женщина с камерой против целой системы.

– Держись, – сказала Анна. – Мы рядом.

Гудки. Жаров опустил телефон.

– Началось давление.

– Значит, публикация задела, – ответила Анна.

Она подошла к окну, посмотрела на улицу, где клубился туман. Впереди маячила новая, ещё более опасная партия. Но впервые за долгое время Анна чувствовала не страх, а ясность: кто бы ни прятался за голосом – он не всесилен. Она улыбнулась самой себе – еле заметно, как делают те, кто знает цену победам. День тянулся вязко, как густая смола. После звонка «сверху» город будто изменился: привычные улицы обрели новое выражение – в каждом переулке мог скрываться наблюдатель, каждая тень могла быть угрозой. Анна сидела в старом читальном зале областной библиотеки – здесь ещё сохранялась тишина и запах бумаги, а не глянца и кофе. Перед ней лежали распечатки контрактов музея, выгруженные из базы с помощью Жарова: длинные списки, подписи, штампы, приложения. Но она искала не подписи – связи. Кто подписывал, кто владел фирмами-посредниками, кто платил за охрану. За окнами уже темнело, фонари бросали мягкий янтарь на мокрый асфальт. Анна провела пальцем по строчке: ООО «Геликон-Траст» – поставки спецоборудования. Учредители – кипрский оффшор. Рядом – «Мир Севера Лтд» – тоже оффшор. Все дороги вели куда-то за пределы города, в мутные схемы. Телефон завибрировал: сообщение от Жарова.

> «Они давят на Лисаеву: отключили свет, кто-то крутится возле её дома. Я отправил ребят подстраховать. Держись там.»

Анна сжала губы. Это было ожидаемо, но от этого не менее мерзко. Она снова уткнулась в бумаги. И вдруг – строка. «ООО «Квинта Арт» – оценка и реставрация». Подпись – Ильин В.П. Она вспомнила того чиновника, который когда-то невзначай назвал имя Крылова. Дальше – адрес склада на старом судоремонтном заводе. Сердце дернулось.

– Так вот вы где, – прошептала она.

Вечером они встретились с Жаровым в маленькой закусочной у трассы. За окном шел дождь, неон мигал красным и синим.

– Это ключ, – Анна выложила на стол распечатку. – «Квинта Арт». Прикрытие для вывоза экспонатов под видом «реставрации»

– Проверил, – Жаров кивнул. – Фирма-однодневка, но счета идут через банк в столице. Учредители те же, что у «Форт-Секьюр».

– Значит, можно проследить поток денег.

– Можно, но нам нужен кто-то выше. Здесь местные всё прикроют.

Анна задумалась.

– Есть человек. Журналист федерального уровня. Когда-то я помогала ему с делом о коррупции. Может выйти на эфир и защитить нас.

– Надо попробовать, – сказал Жаров. – Или следователь из Москвы, если рискнёшь.

Анна достала телефон, набрала номер из памяти, который давно не использовала. Гудки.

– Морозова? – мужской голос, слегка хриплый, но живой. – Давно не слышал.

– Привет, Алексей. Нужна твоя помощь. У меня в городе, где воруют музейные сокровища, и власть по уши в этом.

– Серьёзно?

– Очень. У меня есть видео, документы, но на нас давят.

– Я люблю такое, – сказал он спокойно. – Пришли досье. Я попробую подключить редакцию.

– Будь осторожен.

– Это ты будь осторожна, – тихо ответил он.

Она положила трубку и вдохнула глубоко. Теперь в этой игре появился кто-то с громким голосом. Через час пришёл ещё один звонок – незнакомый, но не угрожающий.

– Анна Морозова? – сухой официальный тон. – Говорит майор Сорокин, Следственный комитет.