Тень над музеем (СИ) - Сафонкин Кирилл Андреевич - Страница 3

Он покачал головой:

– Тут все друг друга знают. Я сказал, что больше не хочу. И вам советую.

Он ушёл в туман, не назвав имени. Анна почувствовала холод в груди, но и азарт: если предупреждают – значит, она на верном пути. Вечером снова встретилась с тётей Зоей. Та подала пирожки и строго сказала:

– Ань, я слышала, ты в музей полезла.

– Да.

– Будь осторожна. Тут давно говорят: кто туда лезет – неприятности находит.

– Кто говорит?

– Люди. Не лезь глубоко, если не хочешь врагов.

Анна только кивнула. Решение она уже приняла: отступать не собирается.

Поздно ночью она разложила на полу карты музея, планировки, найденные в сети. Отметила, где фонды, где выходы. Проверила список охраны, время обходов. Продумала, какие доказательства стоит искать: следы, журнал посещений, электронные ключи, камеры (если хоть что-то работает). Туман за окном снова сгустился, и в его белой пелене мерцал маяк. Город спал, но Анна чувствовала – её уже заметили. Она закрыла ноутбук, но сна не было. Мысли крутились: зачем брошь? Кто может стоять за этим? Почему полиция молчит? Кто звонил? И главное – почему в этом тихом городе всё так быстро становится опасным? Ответы ещё впереди. Завтра она вернётся в музей – начнёт настоящее расследование. Анна погасила свет, но оставила телефон под рукой. В темноте она почувствовала, как старый дом вздохнул – скрипнули доски, завыла вьюга в трубе. И в этот момент ей стало ясно: прошлое не отпускает просто так.

Глава 2. Музей шёпотов

Туман к утру стал редким и сизым, как дым от костра. Анна подошла к музею раньше открытия, держа в руках бумажный стаканчик с кофе. Каменные львы у входа выглядели так же уставшими, как вчера, но теперь на их спинах лежал тонкий слой росы. Здание в сером свете рассвета казалось ещё более чужим и тяжёлым – особняк, который держит в себе слишком много прошлого. Марина Сергеевна уже ждала её у парадных дверей. Директор выглядела собраннее, чем вчера: строгий костюм, волосы в аккуратный пучок, но в глазах оставалась тревога.

– Доброе утро, Анна Сергеевна, – кивнула она. – Проходите, нам нужно многое обсудить до того, как придут сотрудники.

Внутри пахло свежим воском и мокрым камнем. Ночью здесь явно убирались – на лестнице виднелись влажные следы швабры. Полумрак ещё не развеялся; редкие лампы горели желтовато, как свечи. Марина повела Анну не в фондохранилище, а в свой кабинет – небольшую комнату с книжными шкафами и старым письменным столом. На полках – альбомы по искусству, каталоги выставок, стопки папок. Окно выходило на серый дворик с облезлой беседкой.

– Я собрала всё, что может пригодиться, – сказала Марина, выкладывая на стол бумаги. – Инвентарные книги, ключи от подсобок, список сотрудников, кто имеет доступ в фонды.

Анна присела, медленно перебирая документы. Старые, потрёпанные инвентарные журналы соседствовали с распечатками из электронной базы.

– Вы ведёте учёт вручную и в компьютере?

– Да. Мы обязаны дублировать, но техника часто ломается.

Анна пролистала страницу за страницей: брошь фигурировала как «серебро, XIX век, филигрань». Запись о последней проверке стояла месяц назад – подпись Артёма.

– Полиция всё это видела?

– Просмотрели мельком. Сказали, что, скорее всего, ошибка каталога. – В голосе Марины прозвучала горечь. – Они считают, что мы «сами перепутали».

Анна подняла взгляд:

– А вы уверены, что брошь была на месте месяц назад?

– Абсолютно. Я сама показывала её журналистам, когда снимали сюжет о коллекции.

Они вместе прошли в фонды. Дверь та же – старая, потёртая. Анна снова проверила замок: тонкие царапины вокруг скважины были хорошо заметны при боковом свете. Она достала маленький фонарик, осветила щель.

– Ключей у вас два?

– Да. Мой и Артёма.

– Дубликаты?

Марина колебалась:

– Теоретически можно сделать… если дать ключ мастеру. Но я не делала. Артём… не знаю.

Анна провела пальцем по замочной скважине.

– Замок старый, сломать его тихо несложно. Но кто-то знал, что сигнализация не работает.

Она подошла к датчику: пластиковая коробка, потрескавшаяся, с тусклым индикатором.

– Кто обслуживает охрану?

– Частная фирма из города. Но они приходили последний раз весной.

Анна отметила: найти в документах контакты этой фирмы – обязательно. Залы музея просыпались медленно. По коридору прошёл Артём с охапкой папок, не глядя на Анну. Из мастерской доносился скрежет – Вера уже работала, шлифуя какой-то раритет. Внизу слышался голос Ильи: он репетировал экскурсионный текст, иногда сбиваясь и тихо ругаясь. Анна решила пройтись по залам. Её интересовало не только место кражи, но и маршруты посетителей, камеры, точки, где можно незаметно исчезнуть. Экспозиция начиналась с морской темы: модели кораблей под стеклом, старые карты, дневники капитанов. За ними – витрины с ювелирными украшениями, среди которых когда-то лежала пропавшая брошь. Стекло было покрыто тонкими трещинами, будто его пытались протирать слишком грубо. Под каждой витриной – старенький сигнализационный датчик, некоторые явно не работали. Анна щелкала фотоаппаратом: замок, витрины, углы с камерами. Камеры выглядели мёртвыми – на некоторых провода свисали оборванными. Вскоре подошёл Артём.

– Вы что-то ищете? – спросил он сухо.

– Делаю фотофиксацию.

– Полиция уже всё посмотрела.

– Я не полиция.

Он помолчал, потом вдруг спросил:

– Вы правда думаете, что это кража?

– А вы?

– Я… не знаю. Но если пропало, виноват я. – Он горько усмехнулся. – Меня уволят.

Анна всмотрелась в его лицо: под глазами тени, руки дрожат. Не похоже на уверенного в себе вора – скорее на испуганного и выжатого человека.

– Кто-то мог знать о вашей рассеянности?

Артём пожал плечами:

– Все знают.

В мастерской Вера сидела за столом, склонившись над потрескавшейся рамой картины.

– Не слишком ли рано вы за работу? – спросила Анна.

– Тут всегда рано. – Вера подняла глаза, равнодушно посмотрела на неё. – Я привыкла.

Анна присела рядом.

– Вы давно здесь работаете?

– Двадцать лет. – Голос её звучал устало, но твёрдо. – Видела всех директоров, всех хранителей.

– И кражи?

Вера задержала взгляд:

– Были. Только никто не любит об этом говорить. Иногда пропадают вещи – и всё. Бумаги переписывают.

Анна насторожилась:

– Почему молчите?

– Потому что никому не нужно. – Вера чуть усмехнулась. – Директора боятся скандалов, мэрия – плохой репутации. А мы… мы просто работаем.

Она снова опустила взгляд на раму, давая понять, что разговор закончен.

На лестнице Анна встретила Илью. Он улыбнулся, но взгляд его был внимательным.

– Слышал, ищете брошь? – сказал он вполголоса.

– Слышал – значит, слухи ходят быстро.

– Город маленький. – Он пожал плечами. – Я тут недавно, но уже понял: музей хранит больше, чем показывает.

– В каком смысле?

– Здесь любят прятать. Не только вещи.

Он подмигнул и ушёл, оставив за собой запах дешёвого одеколона и лёгкую настороженность.

Анна отметила: Илья явно что-то знает – или хочет казаться знающим.

К полудню музей наполнился тихим гулом: пришла пара туристов, школьники с учительницей. Анна наблюдала, как они двигаются: никто не смотрит на камеры, никто не обращает внимания на витрины – все заняты фотографиями и разговорами. Украсть здесь что-то – проще, чем она думала. Она вышла во двор, чтобы подышать. Мокрые плитки блестели под редким солнцем. Из-под двери сторожки донёсся кашель Семёна.

– Ну что, барышня, нашли концы? – спросил он, высунувшись.

– Пока только запутались.

– Тут всегда так. – Он усмехнулся. – Музей старый, секретов много.

Анна прищурилась:

– Секреты – это какие?

– Разные. – Семён пожал плечами. – Были люди, которые копались… и пропадали.

Он сказал это спокойно, но глаза сверкнули усталой серьёзностью. К концу дня Анна поняла: дело сложнее, чем казалось. Это не просто вор, воспользовавшийся слабой охраной. Здесь – годы запущенности, тайн и негласных правил. Полиция явно не хочет связываться, а сотрудники либо напуганы, либо равнодушны. Она вернулась в мансарду поздно, с сумкой, полной заметок и фотографий. Пока кипятился чайник, она разложила всё на столе: