Тень над музеем (СИ) - Сафонкин Кирилл Андреевич - Страница 5

– Вы к кому?

– Анна Морозова. Частный детектив. Я расследую пропажу броши из музея.

– Музей… – Он хмыкнул. – Ну-ну. Заходите.

Дом пах старыми книгами и морским песком. На стенах – фотографии: Жаров в молодости, рядом с витринами, с чиновниками.

– Чего вам надо? – спросил он, наливая чай без приглашения.

Анна решила говорить прямо:

– Я знаю, что при вас списывали вещи как «утерянные». Некоторые сотрудники намекают на тёмные схемы.

Он хмыкнул, но не удивился:

– Думал, рано или поздно кто-то полезет. Да, списывали. Потому что сверху требовали. Город – маленький, но жадных людей хватает. Иногда приносили вещи, говорили: «запиши, что нашли при раскопках». Через пару лет эти «находки» исчезали. Я пытался сопротивляться – но понял: потеряю работу, а может, и больше.

– Кто стоял за этим?

Жаров посмотрел в окно, где ветер гнал сухие листья:

– Разные люди. Чиновники, коллекционеры, кто-то из мэрии. Иногда – просто бандиты. В девяностые музей был удобным прикрытием для перепродажи антиквариата. Потом стало тише, но связи остались.

– А сейчас?

– Сейчас… похоже, снова зашевелились. – Он прищурился. – Я слышал, новый начальник охраны – человек не местный, но связан с кем-то серьёзным. И если ты расследуешь, то… «будь осторожна».

– Вам угрожали?

– Оооо, не раз. Потому и ушёл.

Анна записала каждое слово.

– Что вы знаете о Вере?

– Вера… она умная и выносливая. Видела всё. Но у неё двойная игра. Она может помогать, а может не обращать внимания, если ей это выгодно конечно.

Жаров встал, подошёл к окну.

– Послушай, девочка. – Его голос стал тише. – Я пытался бороться с этим. Чуть не потерял семью. Здесь всё связано: музей, власть, бизнес. Они все заодно, если с ними и бороться, то нужны подвязки где-то выше. Если начнёшь развязывать клубок на нитки – потянешь тех, кто не любит свет.

Анна кивнула, но в её глазах зажёгся огонёк.

– Спасибо за честность.

Когда она уходила, он ещё крикнул из-за двери:

– Морозова! Если позвонят – не спорь. Иногда лучше отступить.

Вторая цель – бывший хранитель, тот самый мужчина в плаще, что предупреждал её в тумане. Его звали Геннадий Лапшин, она нашла его адрес через налоговые записи: старая квартира в центре. Дверь открыл всё тот же сутулый человек, но теперь без плаща, в вязаном свитере. Он узнал её сразу.

– Я говорил, не лезь в это дело.

– К сожалению, а может и нет, но лишком поздно. Теперь мне нужны только ответы.

Он впустил её с неохотой. В квартире пахло лекарствами и кошачьим кормом. На диване спала полосатая кошка.

– Чего ты хочешь?

– Знать, что творится в музее. Кто ворует и почему власть в городе с этим не борется.

Лапшин тяжело вздохнул:

– Раньше было проще. Мы знали: приходит «гость» сверху – отдаёшь вещь, получаешь молчаливое «спасибо». Потом стали списывать официально. Я устал от всего это и вынужден был уйти.

– Кто руководил?

– Никто прямо не назывался. Приходили люди в дорогих пальто, с папками. Могли быть из администрации, могли – из коллекционеров. Иногда – кто-то с криминалом за спиной.

– А сейчас?

– Говорят, новый игрок появился. Деньги большие, ищет редкости. Брошь – сигнал: он забирает, что хочет.

– Как его зовут?

– Понятие не имею. Но те, кто раньше «решал», теперь сами боятся.

Анна заметила, как он нервно потирает руки.

– Вам угрожали?

– Дважды. Сказали: забудь, что видел. А я и рад все это забыть и жить спокойной, полной жизнью. Честно сказать была бы возможность, я давно бы уже уехал из данного города.

Она почувствовала к нему жалость и гнев на тех, кто держит город в страхе.

Перед уходом Лапшин добавил:

– Если ищешь правду – не доверяй никому. Ни Марине, ни Вере, ни Артёму. У каждого свои секреты и поверь мне, никто из них дельного не скажет. Так как у каждого кто до сих пор в музее имеются свои интересы.

Когда Анна вышла из подъезда, на улице уже сгущался туман. Она заметила: у тротуара стоит тот самый серый «Логан». В салоне – силуэт мужчины с капюшоном. Как только их взгляды встретились, машина мягко тронулась и уехала, оставив за собой копоть дыма. Анна почувствовала холодок в животе, но заставила себя идти дальше, при этом не ускоряя шаг. Этим действием она хотела показать, если кто то еще наблюдает, что она не испугалась. Дома она устроила настоящий штаб: на стене висели распечатанные фото, схемы зала, имена и стрелки, соединяющие их.

– Марина – хочет реформ, боится угроз.

– Артём – уязвим, но может быть пешкой.

– Вера – хранительница тайн.

– Жаров – бывший директор, знал схемы, ушёл под давлением.

– Лапшин – бывший хранитель, напуган, говорит о «новом игроке».

Она подписала: «Кто заказал брошь?» и оставила вопросительный знак. Поздно вечером в дверь тихо постучали. Анна замерла. Медленно подошла, посмотрела в глазок – никого. Только пустой коридор. Она с осторожностью открыла дверь, на коврике лежал конверт без подписей. Внутри – старая фотография музея, на обратной стороне надпись: «Ищи там, где тень». Бумага пахла сыростью. Анна почувствовала лёгкий озноб. Она развернула карту музея: «тень» – что это? Возможно, намёк на подвал или закрытый зал? Сердце забилось быстрее. Это была первая конкретная подсказка, а не угроза, но кто этот доброжелатель, почему он не скажет ей лично это. Очень странно. Ночь прошла тревожно. Анна пыталась вспомнить, видел ли она в фондах места, куда не пускают. Вера говорила про «то, что лучше не трогать». Может, там скрыта вся правда? Она заснула под утро, сжимая фотографию в руке. Утро выдалось туманным и влажным, словно город решил скрыть всё ненужное от посторонних глаз. Анна шла к музею медленно, прижимая к груди папку с фотографиями. Внутри уже горел свет – Марина пришла раньше.

Директор встретила её растерянным взглядом:

– Вы сегодня рано…

– Нашла кое-что, – Анна положила на стол фотографию с надписью «Ищи там, где тень». – Кто-то подбросил ночью.

Марина побледнела:

– Что это значит?

– Думаю, намёк на место в музее. Может, тайное помещение или старый зал. Вам что-то говорит слово «тень»?

Марина задумалась:

– Раньше у нас была закрытая экспозиция – «Зал Тени». Хранили предметы, которые не выставлялись. Но он закрыт лет десять. Там склад старых витрин и сломанных манекенов.

– Где он?

– Под основным зданием. Вход через технический коридор в фондах.

Анна почувствовала прилив адреналина.

– Мне нужно туда попасть.

Марина замялась:

– Он официально закрыт. Там небезопасно – проводка старая, полы гнилые.

– Я осторожно, – твёрдо сказала Анна.

Они шли по узким коридорам фондов. Лампы моргали, воздух становился всё более тяжелым. Марина явно нервничала: оглядывалась, шептала что-то себе под нос. Дверь вела в старый каменный коридор. На ней висел ржавый замок, но ключ подошёл легко.

– Я думала, его давно запаяли, – тихо сказала Марина.

За дверью пахло плесенью и сыростью. Узкая лестница спускалась вниз. Анна включила фонарик – луч выхватывал обломки витрин, сломанные стеллажи, покрытые пылью ящики.

– Вот он… Зал Тени, – прошептала Марина.

Внутри было странно тихо. Пыль лежала ровным слоем, но кое-где виднелись свежие следы обуви. Анна присела, коснулась отпечатка: недавний.

– Кто сюда мог заходить?

– Никто… у нас нет причин сюда спускаться, – растерянно сказала Марина.

Анна двинулась дальше. Фонарик выхватывал старые манекены без рук, ящики с этикетками, потускневшие картины. Атмосфера была жуткой – словно музей прятал свои собственные страхи. В дальнем углу стоял массивный шкаф, накрытый брезентом. Анна потянула его – дверцы скрипнули. Внутри – пусто, кроме старого инвентарного журнала. Она пролистала страницы: последние записи датированы пятью годами назад. Но на последних листах – чёткая новая строчка: «Брошь. Серебро. Камеи. Передать по распоряжению». Подписи нет.