Системный Друид (СИ) - Ло Оливер - Страница 45

Олень попытался уйти через бурелом, петляя между поваленными стволами. Я предугадал манёвр, обогнул завал с другой стороны и отрезал ему путь.

Зверь развернулся, ища новое направление.

Я снова использовал рывок, появляясь прямо перед ним, в трёх шагах. Олень отпрянул, споткнулся о корень и на мгновение замешкался.

Этого хватило.

Мой нож вошёл ему в горло одним точным ударом, перерезая артерию. Горячая кровь хлынула на руки, на землю, на прелые листья. Олень дёрнулся, его ноги подкосились, и он осел на бок, конвульсивно подрагивая.

Я опустился рядом с ним на колени, положив ладонь на серебристую шкуру.

— Спасибо, — сказал я тихо. — Ты был достойным соперником.

Зверь затих.

Я позволил себе минуту отдыха, восстанавливая дыхание. Погоня вымотала, но усталость была приятной, честной. Тело гудело от напряжения, мышцы требовали отдыха, и я дал им его, прислонившись спиной к ближайшему стволу.

Запах крови разносился по лесу. Я понял это слишком поздно. И теперь хищники леса подбирались ко мне.

Первый волк вышел из кустарника слева, бесшумно, как тень. Грязно-серый мех вздыбился на загривке, желтые буркалы уставились в упор. Из подлеска тут же вынырнул второй хищник, следом подтянулись остальные. Пятерка зверей грамотно брала меня в тиски, отрезая пути к отходу.

Судя по габаритам, обычные мана-звери первого ранга. Но бока ввалились, ребра ходуном ходят. Такой голод делает стаю отчаянной, а значит, и смертельно опасной.

Я плавно потянул тело вверх, избегая резких рывков. Пальцы привычно перехватили рукоять ножа, скользкую от еще теплой оленьей крови.

Вожак, крупный самец с рваным ухом, вышел вперёд. Он смотрел на меня, оценивая, прикидывая шансы. Добыча лежала между нами, и волки хотели её. Вопрос был в том, готовы ли они платить за неё кровью.

Я выпрямился во весь рост, расправил плечи. Взгляд в глаза вожаку, прямой и твёрдый, без страха и вызова.

Вожак оскалился, обнажая клыки.

Один из молодых волков, нетерпеливый или просто глупый, бросился первым. Он прыгнул на меня сбоку, целясь в горло.

Каменная Плоть активировалась за долю секунды до удара. Клыки лязгнули о затвердевшую кожу моего предплечья, которым я прикрыл шею, и волк отскочил, скуля от боли.

Я шагнул вперёд, к стае, вместо того чтобы отступить. Это их удивило. Добыча не должна идти навстречу хищникам, добыча должна бежать.

Второй волк атаковал справа. Я развернулся, позволяя его челюстям сомкнуться на каменной руке, и ударил свободной ладонью. Мана рывком ушла из источника, концентрируясь в кисти. Кончики пальцев обожгло холодом, а следом воздух наполнился резким запахом озона.

Я активировал «Когти Грозы» в момент касания.

С сухим электрическим треском с моей руки сорвались три ослепительно-голубых дуги. Разряды с шипением вгрызлись в плоть зверя, прожигая шкуру и мышцы. Магия оставила на сером боку глубокие, дымящиеся борозды, края которых обуглились и запеклись.

Волк взвизгнул и откатился в сторону.

Вожак зарычал, предупреждая стаю. Он понял, что добыча оказалась опасной, способной огрызнуться и ранить.

Я стоял над тушей оленя, широко расставив ноги, и ждал. Нож в правой руке, левая готова провести способности в любой момент. Кровь капала с лезвия, стекала по пальцам.

Волки кружили вокруг, примериваясь, ища слабое место. Я поворачивался вместе с ними, не давая зайти со спины.

Прошло минуты две, прежде чем вожак стаи наконец принял решение.

Он коротко тявкнул, подзывая стаю, и первым отступил в кусты. Остальные волки последовали за ним, один за другим растворяясь в подлеске. Раненый ковылял позади, оставляя на земле тёмные капли.

Я стоял неподвижно, пока последний хвост не скрылся среди деревьев. Потом выдохнул, позволяя напряжению уйти из мышц.

Риск оказался слишком высок. Волки это поняли. Они вернутся к падали позже, дождутся, пока я уйду.

Я присел рядом с оленем и начал работу.

Кровь я слил в углубление между корнями, присыпав землёй и хвоей, как учил Браун. Внутренности вынул быстро, закопав в стороне от тропы. Тушу освежевал на месте, снимая шкуру длинными, уверенными движениями ножа.

Работа заняла около двух часов. К концу руки были по локоть в крови, одежда пропиталась запахом сырого мяса, но добыча была готова к транспортировке.

Прежде чем выдвигаться, я тщательно подготовил груз к переноске. Идти в лес на крупную дичь без прочной веревки и ветоши — верх глупости, а идиотом я не был ни в прошлой жизни, ни в этой. Я заранее предусмотрел, что удача может улыбнуться, поэтому в подсумке у меня лежали моток просмоленной бечевки и кусок грубой холстины.

Разделанную тушу я туго стянул, завернув мясо в снятую шкуру мехом наружу, чтобы получился плотный, компактный тюк, не цепляющийся за ветки. Холстину проложил там, где груз будет касаться спины. Лишняя кровь на одежде мне ни к чему, запах и так стоял такой, что мог привлечь кого-то посерьезнее волков. Всё перевязал сложными узлами, распределяя вес так, чтобы тот не ломал поясницу. С нынешними силенками правильная развесовка вопрос не комфорта, а возможности вообще дойти до дома.

Я проверил крепления, глубоко вздохнул и, поднырнув под связку, рывком поднялся на ноги.

Путь дался тяжело. Олень весил прилично, и к середине дороги ноги начали подрагивать от усталости. Я делал короткие привалы, опуская добычу на землю и разминая затёкшие мышцы, потом снова поднимал и шёл дальше.

Хижина показалась в сумерках, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев на западе.

Торн вышел на крыльцо, привлечённый шумом моих шагов. Его брови поползли вверх при виде серебристой шкуры, переброшенной через моё плечо.

— Серебристый, — констатировал он. — Редкая добыча.

— Хороший бегун, — я опустил тушу на землю, с наслаждением распрямляя спину. — Но невыносливый.

Торн хмыкнул, присаживаясь рядом. Его пальцы пробежали по шкуре, ощупывая качество меха.

Мы разделывали тушу вместе, в молчании, нарушаемом только стуком ножей и треском костей. Торн работал сноровисто, его руки помнили движения, отточенные десятилетиями практики. Я следил за ним, перенимая приёмы, запоминая, как правильно отделять мясо от костей, как срезать жилы, как сохранять шкуру для дальнейшей выделки. Мне не хватало практики, и я собирался учиться любой мелочи.

К тому времени, как мы закончили, небо окончательно потемнело, и звёзды высыпали над кронами деревьев.

Часть мяса я сразу нарезал тонкими полосками и развесил на верёвках под навесом, где оно будет вялиться на ветру и дыму. Запас на чёрный день, который мог пригодиться в любой момент.

Остальное отнёс в хижину.

Очаг уже горел, наполняя помещение теплом и запахом берёзовых дров. Я достал из сундука чугунный котелок, почерневший от многолетнего использования, и повесил его над огнём.

Вода из ручья, холодная и чистая, зашипела, касаясь раскалённого металла.

Я нарезал мясо крупными кусками, и бросил в кипяток. Пена поднялась на поверхность, и я аккуратно снял её деревянной ложкой.

Из запасов достал картофель, тот самый, что покупал у торговцев в Вересковой Пади. Клубни были небольшими, с плотной жёлтой мякотью. Я порезал их на четвертинки.

Следом пошла морковь, крупными кружками, чтобы не разварилась в кашу. Лук, нашинкованный полукольцами, зашкворчал на отдельной сковороде, пропитываясь жиром из оленьего сала. Запах поплыл по хижине, густой и дразнящий.

Я помешивал варево, наблюдая, как бульон меняет цвет, становясь насыщенным и золотистым. Добавил щепотку соли, пару веточек местного аналога тимьяна, найденного на опушке леса. Аромат трав смешался с запахом мяса, создавая букет, от которого рот наполнялся слюной.

Поджаренный лук отправился в котелок. Я накрыл его крышкой и оставил томиться на медленном огне.

Торн сидел у стола, наблюдая за моими действиями. В его глазах мелькало что-то похожее на ностальгию, хотя он старательно прятал это за привычной угрюмостью.