Системный Друид (СИ) - Ло Оливер - Страница 48

Я ждал продолжения, ничем не выдавая своего интереса.

— Их прежний следопыт погиб, — Сорт почесал седеющий затылок. — Тигр его разорвал, как рассказывают, даже хоронить было нечего. Теперь они решили взять местного, который знает чащу и умеет в ней выживать.

Борг. Отец Гарета, опытный охотник, знающий Предел лучше большинства жителей деревни. Логичный выбор для тех, кто хочет добраться до цели и вернуться живым.

— Сколько их будет?

— Дюжина, если верить слухам. Может, больше, — Сорт понизил голос ещё сильнее, наклоняясь ко мне через прилавок. — И это вовсе не охотники, парень. Это звероловы.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое и неприятное. Явно в нем был какой-то двоякий смысл, но он от меня ускользал.

— Поясни.

Алхимик огляделся по сторонам, будто опасаясь, что кто-то может подслушать разговор в его собственной лавке.

— Мана-звери ценны ингредиентами, это ты знаешь, — начал он. — Но живой зверь стоит куда дороже мёртвого. Особенно, если его можно приручить или заставить размножаться в неволе.

Сорт достал из-под прилавка глиняную кружку, налил себе воды из кувшина. Сделал глоток, собираясь с мыслями.

— В больших городах есть арены, где мана-звери дерутся друг с другом на потеху толпе. В том числе они сражаются и против людей, а некоторые богатеи заказывают таких зверей, чтобы их детишки потренировались и потом могли хвастаться победой над мана-зверем. Ставки огромные, владельцы зверей богатеют быстрее, чем иные купцы. А ещё есть одарённые, которые связывают себя контрактом с мана-зверями, делают из них боевых питомцев.

Он поставил кружку и посмотрел мне в глаза.

— Дикий зверь для контракта подходит плохо. Слишком своенравный, слишком опасный. Другое дело — детёныш, выращенный в неволе. Такой привыкает к человеку с рождения, подчиняется легче, управляется проще. Слабее дикого собрата, но управляемый. А значит, востребованный.

Я начинал понимать, к чему он ведёт.

— Детёныши Громового Тигра.

Сорт кивнул.

— Именно. Сам тигр им тоже нужен, живой, для арены или разведения. Но логово, где могут быть детёныши — вот главная цель. Хотя, может быть, у Валлуа уже есть самка, и они хотят взять самца. Кто ж знает — сам понимаешь, нам они о таком рассказывать не будут.

Алхимик допил воду и отставил кружку.

— Цены на такой товар исчисляются золотом, парень. Много золота. Достаточно, чтобы снарядить отряд в дюжину человек и нанять лучшего проводника в округе. Это не только расходы покроет, но еще и озолотит графа на долгие годы вперед.

Я молчал, переваривая информацию.

Тот самый зверь, которого я лечил в Тихой Роще, от которого получил способность «Когти Грозы». Молодой, судя по размерам и поведению, возможно, ещё подросток по меркам своего вида. Мог ли он охранять логово? Защищать сородичей или потомство?

Воспоминание о нём всплыло в памяти: израненный бок, осколок копья в плече, усталый, затравленный взгляд золотых глаз. Он позволил мне приблизиться, позволил лечить себя.

Теперь за ним вернутся всерьёз. С сетями, ловушками, магией подавления. Тот зверь был молод, почти подросток — вряд ли успел обзавестись выводком в дикой природе. Схема вырисовывалась иная: скорее всего, у Валлуа уже есть самка. Им нужен производитель. Свежая кровь. Отловят, используют для разведения, чтобы наштамповать «управляемое» потомство, а затем швырнут на арену. Мясо для потехи пьяной толпы, как только он выполнит свою функцию.

Знакомая картина. Слишком знакомая.

В моём прежнем мире браконьеры делали то же самое. Ловили редких зверей, продавали на чёрном рынке, разводили в подпольных питомниках. Детёнышей тигров и львов выращивали для фотографий с туристами, потом, когда звери становились слишком большими и опасными, их убивали ради шкур и костей. Ну или устраивали показательное сафари, чтобы порадовать себя.

Я потратил всю свою сознательную жизнь, борясь с этим. Иногда побеждал, чаще проигрывал. Но никогда не сдавался.

И сейчас сдаваться я точно не собирался.

— Спасибо за новости, — я сгрёб серебро с прилавка и направился к двери.

— Вик, — голос Сорта остановил меня на пороге. Его взгляд был на удивление проницательным и серьезным. — Будь осторожен. Люди графа шутить не станут. Если встанешь у них на пути, закопают и глазом не моргнут. Не лез бы ты в это.

Я обернулся, встретив его взгляд с твердой решимостью.

— Я разберусь.

Засов скрипнул, дверь открылась, колокольчик звякнул на прощание. Я вышел на улицу, щурясь от яркого солнца.

Два дня. Через два дня звероловы войдут в лес с Боргом во главе. Они будут искать тигра, его логово, его потомство. И они найдут, если им не помешать, Борг явно опытный охотник. Уж поопытнее моего.

Громового Тигра я так и не обнаружил за все эти недели поисков. Зверь словно играл со мной в прятки, появляясь на границе восприятия и исчезая прежде, чем я успевал засечь его местоположение. Возможно, он наблюдал за мной так же, как я наблюдал за учениками Академии. Оценивал, решал, можно ли доверять.

Теперь это не имело значения. Если звероловы войдут в Предел, они найдут его. У них опыт, снаряжение, магия. И Борг, который знает каждую тропу, каждый водопой и укрытие в этом лесу.

Я шёл по улице Вересковой Пади, машинально кивая знакомым лицам. Мысли выстраивались в план, холодный и практичный.

Открытый бой исключался. Два десятка человек против одного, пусть даже с моими способностями, означали верную смерть. Я мог быть быстрым, сильным, опасным в ближнем бою, но против арбалетных болтов и боевой магии всё это мало что значило.

Оставалось другое. То, в чём я разбирался лучше всего. Лес.

Я знал Предел. Изучал его неделями, составляя карту, запоминал ориентиры, отмечая опасные участки. Знал, где водятся хищники, где растут ядовитые травы, где почва превращается в трясину после дождя.

Звероловы были городскими, иначе бы им не потребовалась помощь следопыта. Даже с Боргом в качестве проводника они оставались чужаками в этом лесу. Они привыкли к прямым тропам, чётким ориентирам, предсказуемым маршрутам.

Я мог сделать их путь непредсказуемым, даже попытаться запутать Борга.

Сбить метки. Завалить тропы. Увести ложными следами в опасные места. Заставить лес работать против тех, кто пришёл сюда брать, а не отдавать.

Партизанская война. Тактика измора и изматывания.

Моя стихия и не такой уж и большой риск, как прямой конфликт.

Деревня осталась позади. Тропа уходила в лес. Я ускорил шаг, мысленно прокладывая маршруты будущих действий.

До прихода звероловов оставалось два дня. За это время предстояло много успеть.

Вечером, добравшись до хижины, я разложил на столе все собранные материалы. Торн сидел у очага, наблюдая за мной молча. Он чувствовал перемену в моём настроении, видел сосредоточенность во взгляде и напряжение в движениях.

— Люди графа идут в лес, — сказал я, отвечая на незаданный вопрос. — Через два дня. За Громовым Тигром.

Торн медленно кивнул. Огонь отбрасывал тени на его изрезанное морщинами лицо.

— Знаю. Лес рассказал.

— Они звероловы. Хотят его взять живым. К тому же их поведет Борг.

Старик молчал долго, глядя в пламя. Потом заговорил, тихо и хрипло.

— Тигр молод. Пришёл в Предел два года назад, с востока, через горный перевал. Занял территорию на северо-западе, у Тихой Рощи, — Торн поднял взгляд. — Логово его я не знаю. Он умный, прячет следы, на контакт не идет. Но если звероловы приведут магов-следопытов, найдут.

Я кивнул. Информация укладывалась в общую картину.

— Потомства у него нет, — сказал я, скорее, размышляя вслух, чем обращаясь к Торну.

Старик вопросительно приподнял бровь.

Годы работы в Приморских заповедниках научили меня многому о тиграх. Амурские хищники, которых я изучал и охранял, вели одиночный образ жизни, разительно отличаясь от прайдовых львов. Молодые самцы покидали материнскую территорию в возрасте двух-трёх лет и уходили искать собственные охотничьи угодья, иногда преодолевая сотни километров. Самки созревали позже, а самцы начинали размножаться только после того, как закреплялись на своей земле и набирали достаточно силы, чтобы удерживать её от конкурентов.