Системный Друид (СИ) - Ло Оливер - Страница 63

— Стой, — Сорт перехватил свиток, поднёс к глазам. Его палец пробежал по строчкам, останавливаясь на каждой цифре. Губы шевелились беззвучно, пересчитывая пропорции. — Ты добавлял мяту после кипячения или до?

— После. За минуту до снятия с огня. Иначе летучие компоненты испарятся и толку от неё не будет.

— Хм, — Сорт перевернул свиток в поисках продолжения. — А вот тут, с парализующей пастой, ты написал, что увеличил долю огневки на четверть. Это рискованно, концентрация раздражителя может вызвать некроз здоровых тканей вокруг точки контакта.

— Вызывает, — кивнул я. — Но только при прямом нанесении на открытую рану. При контакте через шкуру мана-зверя эффект проникновения усиливается ровно настолько, чтобы пробить защитный слой, а некроз ограничивается подкожной клетчаткой. Я тестировал на шкуре серебристого оленя, той, что снял на прошлой охоте.

Сорт положил свиток на прилавок, аккуратно разгладил края ладонями. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Сядь, — сказал он наконец, кивнув на табурет у стены. — Чай будешь.

Это было приглашение другого порядка, я уже выучил его привычки достаточно хорошо, чтобы отличать вежливость от намерения. Сорт ставил чайник только тогда, когда собирался говорить серьёзно.

Медный чайник зашипел над маленькой печкой в задней комнате. Сорт достал две кружки, те самые, глиняные, с отколотыми краями, которые он использовал для «своих». Разлил кипяток, бросил по щепотке сухих листьев.

— Вот что я тебе скажу, Вик, — он сел напротив, обхватив кружку обеими ладонями. — Ты за последний месяц задал мне больше вопросов, чем мой бывший ученик за три года. И вопросы у тебя другие, не «что это за трава» и «сколько сыпать», а «почему эта реакция идёт именно так» и «что будет, если изменить третий компонент». Ты думаешь как алхимик, а это… — он покрутил рукой в воздухе, подбирая слово, — … редкость.

Я молча отпил чай, горьковатый, с привкусом полыни.

— Я подумывал предложить тебе ученичество, — продолжил Сорт, и его голос стал осторожнее, как у человека, который ступает по тонкому льду. — Официальное, с договором и печатью. Три года обучения, доступ ко всем моим записям, работа в лаборатории.

Он замолчал, вертя кружку в руках.

— Но потом подумал получше, — Сорт хмыкнул, и в этом звуке смешались самоирония и трезвый расчёт. — Торн мне этого не простит. Он ведь Хранитель Леса, а я у него внука переманиваю. Да и ты, положа руку на сердце, не из тех, кто будет три года за подмастерье сидеть. Верно говорю, парень?

Он поднял взгляд, и я увидел в его глазах ту хитрую, практичную искорку, которая делала Сорта тем, кем он был — выжившим одиночкой на краю цивилизации.

— Поэтому сделаем по-другому. Ты продолжаешь носить мне ингредиенты, те, что я сам добыть не могу. А я даю тебе читать всё, что у меня есть. Книги, свитки, записи учителя. Бери, копируй, возвращай в целости. Если найдёшь ошибки в моих рецептах, скажи, обсудим. Если придумаешь что-то новое, покажи, проверим вместе. Пойми меня правильно, просто так я тебя учить не буду, мне выгода тоже нужна.

Предложение на самом деле было щедрым. Щедрее, чем я ожидал от человека, который торговался за каждый медяк и разбавлял зелья для неразборчивых покупателей.

— Согласен.

Сорт кивнул, будто иного ответа и не ждал. Поднялся, прошёл к дальнему шкафу, скрытому за пыльной занавеской. Загремел замком, распахнул дверцы. Внутри, на четырёх полках, теснились книги, свитки, пачки пожелтевших листов, перевязанных бечёвкой. Запах старой бумаги и сухих чернил ударил в нос, густой и сладковатый.

— Начни с этого, — он вытащил толстый том в потёртом кожаном переплёте и положил передо мной. — «Основы трансмутации жидких сред», автор — мастер Хольц. Старая школа, но фундамент крепкий. Дальше возьмёшь записки моего учителя по стабилизации эссенций, это как раз то, что тебе нужно для дубовой вытяжки.

Я взял книгу, ощущая вес знаний под пальцами. Кожа переплёта была гладкой, отполированной сотнями прикосновений.

Следующие две недели я провёл в режиме, который выматывал сильнее любой тренировки. Утром разминка, сбор трав, работа с составами в хижине. Днём — вылазка в Предел за ингредиентами, которые требовал Сорт. Вечером, при свете масляной лампы я читал книгу Хольца, страница за страницей, с пометками на полях и вопросами, которые копились к следующему визиту.

Я возвращался к Сорту каждые два-три дня, и каждый визит превращался в допрос, который алхимик терпел с нарастающим изумлением.

— Хольц пишет, что температура кристаллизации зависит от чистоты растворителя. Но он не уточняет, какой именно параметр чистоты критичен — содержание солей или органических примесей?

— Органических, — Сорт отвечал, помешивая что-то в тигле. — Соли на кристаллизацию почти не влияют, если их концентрация ниже двух процентов.

— А если выше?

— Тогда кристаллы получаются мутными и хрупкими. Распадаются при первом нагреве.

— Я проверил это на практике. При концентрации солей в три процента кристалл, действительно, теряет прозрачность, но прочность падает только на двенадцать процентов, а не «полностью», как утверждает Хольц. Возможно, он работал с другим типом растворителя.

Сорт повернулся, забыв про тигель.

— Ты провёл эксперимент с кристаллизацией?

— Четыре серии по пять образцов, с разной концентрацией примесей. Результаты записал, — я протянул ему лист с аккуратной таблицей. — Хольц ошибается в выводах, но его методика наблюдения безупречна. Просто у него не было доступа к достаточному количеству чистого сырья для контрольной группы.

Сорт взял лист, пробежал глазами цифры. Его брови поднимались всё выше, пока не исчезли под линией волос.

— Ты критикуешь мастера Хольца.

— Я дополняю его данные. Разница есть. Так что не надо тут, — улыбнулся я в ответ.

На самом деле с обучаемостью у меня все было в порядке, я любил это дело, но в прошлой жизни времени не хватало, а теперь, когда у меня появился второй шанс и целая уйма времени, можно было расширить свои навыки.

Алхимик смотрел на меня секунд десять, потом медленно, с видимым усилием, положил лист на прилавок и вернулся к тиглю.

— Следующую книгу возьмёшь послезавтра, — буркнул он, помешивая содержимое с удвоенной энергией. — И принеси мне три связки свежей серебрянки, у меня запасы кончаются.

К концу второй недели полки Сортового шкафа заметно поредели.

Я прочёл «Основы трансмутации», «Записки о летучих эссенциях» мастера Гервина, «Практическое руководство по ядам и противоядиям» неизвестного автора и начал рукопись самого Сорта, его рабочий журнал за последние пятнадцать лет. Каждую книгу я возвращал с пометками, вопросами и результатами собственных экспериментов, которые проводил в хижине, используя оборудование, купленное у алхимика.

Сорт отвечал на вопросы всё охотнее, иногда увлекаясь настолько, что забывал про клиентов, стоящих у прилавка. Наши разговоры затягивались на часы, переходя от конкретных рецептов к общим принципам, от принципов к теориям, от теорий к спорам, в которых я приводил данные своих экспериментов, а Сорт парировал десятилетиями практического опыта.

Однажды утром я пришёл за очередной порцией материалов и застал алхимика за написанием письма. Сорт торопливо сложил лист, увидев меня, но я успел заметить адрес: «Мастерская Коваля, Верхний город, Ольмар».

— Попросил знакомого прислать кое-что из столицы, — алхимик ответил на мой незаданный вопрос с нарочитой небрежностью. — Пару трактатов, которых у меня нет. По каталитическим реакциям и стабилизации маны в жидких средах. Для… общего развития.

Для общего развития. Я подавил улыбку. Старый хитрец заказывал книги специально для меня, хотя ни за что не признался бы в этом вслух.

Но даже запасы Сорта оказались конечны.

В один из визитов, когда я вернул последний свиток из его коллекции и положил рядом стопку исписанных листов с результатами экспериментов, алхимик долго молчал, перебирая мои записи. Потом отложил их, снял очки, протёр стёкла полой фартука и посмотрел на меня с выражением человека, осознавшего, что зверь, которого он подкармливал, вырос крупнее клетки.