Твари морские (СИ) - Мельник Василий - Страница 8

Эль Капитано слышал от старожилов, что когда-то телеэкранов в помещении не было – бар предназначался исключительно для понтовой релаксации богачей. В принципе, тут и без того имелось на что посмотреть: обстановка была шикарной до вычурности, везде виднелись ажурные барельефы и античные скульптуры, а посреди зала располагался огромный аквариум – не такой большой, конечно, как в «Колизее», ибо населен был другими обитателями моря, поменьше и не столь опасными.

Однако новая реальность и здесь внесла свои коррективы. Спортивные состязания интересовали местных джентльменов удачи куда больше релаксации, поэтому пафосному «Морскому коньку» пришлось удовлетворять дешевые запросы новой клиентуры, чтобы не прогореть.

Матвеев опустился рядом со смуглянкой – та покосилась на него с явным неудовольствием, – заказал себе пива. Посмотрел на футболистов, мечущихся по зеленому газону.

– Девушка, – вкрадчиво проговорил он, – что вы скажете насчет того, чтобы бурно и технично удовлетворить богатого и солидного мужчину?

– Мой парень как раз такой, как вы описали, – холодно отозвалась девушка, вытаскивая из ушей горошины наушников, в которых едва слышно плескались латиноамериканские ритмы. – Богатый, солидный и техничный. Мало того, он еще и чертовски вспыльчивый. И если вы будете делать мне непристойные предложения в публичном месте, мистер, он вспорет вам брюхо навахой и заставит сожрать все, что обнаружит внутри.

– А если я предложу вам, к примеру, тридцать тысяч за ночь? – уточнил Эль Капитано. – Это примерно в двести раз больше, чем предложат другие клиенты. Такая сумма поможет вам перебороть ложную стыдливость?

– Американских долларов? – скептически наморщила лобик латина.

– Ну, что вы! Разве я позволил бы себе предложить даме доллары?! – оскорбился Федор. – Юаней, разумеется!

– О, мой кабальеро! – застонала смуглянка в порыве внезапно нахлынувших чувств. – Где у вас тут постель?!

– Вечером, – строго охладил ее пыл Матвеев. – Но, конечно, это королевское представление все же стоило видеть. Зря ты не пошла со мной в зал. Одного человека я имел право провести с собой бесплатно.

– Я все равно не смогла бы спокойно на это смотреть, – призналась девушка. – Она сильно пострадала?

– Всплыла кверху брюхом, – равнодушно поведал Капитано, принимая у бармена свой бокал с пивом. – Кровь фонтаном, кишки по всему аквариуму… – Он удивленно посмотрел на трагически замершую собеседницу. – А с чего это вдруг тебя так сильно волнует состояние морской твари?

– Марикон! Я про Бандану спрашиваю!

– Ну, пару царапин заработала, конечно, как и договаривались, – невозмутимо отозвался Федор. – Ей не привыкать. Без этого мы не смогли бы как следует обвалить ставки.

– Бедная чикита… – вздохнула латина.

– Ты ее все еще любишь? – живо заинтересовался Матвеев.

– Уважаю, – проворчала девушка. – Безмерно. Как и тебя.

– А кого ты больше любишь: ее или меня? – продолжал допытываться Федор.

– Тебя я просто терплю. – Она бросила оценивающий взгляд на Эль Капитано, вольготно, по-мужицки раскинувшегося за стойкой, расставив ноги, и уточнила: – С большим трудом.

– Что же тебя заставляет? – поинтересовался Капитано.

– Сама теряюсь в догадках. Может быть, то, что ты умеешь подбирать для нашей команды нажористые заказы?

– Это умеют многие команданте, особенно корейцы. Если за это ложиться под каждого из них…

– Да, но у них обычно смертность личного состава под пятьдесят процентов. А мы с тобой уже третий год работаем, и за это время потеряли только Чарли. Да и тот сам был виноват…

– Может, это оттого, что у других команданте больше личного состава? – предположил Матвеев. – По теории вероятностей, у них оттого и процент потерь выше.

– Может. – Девушка потянула из бокала свою «текилу санрайз», по мере потягивания последовательно пронзив соломинкой все три слоя коктейля. – Значит, на мою долю приходится тридцать кусков?.. Славно, конечно. Но я же ни черта не сделала в этот раз. Просто сидела тут в баре…

– У нас все поровну, Пакиточка. Забыла первое правило команды? Все заработанное честноделим в равных долях. Иначе неизбежно начинаются всякие непонятки и взаимные обидки.

– Это нечестно. Бандана рисковала больше всех.

– Бандана выполняла общий план. Она, кстати, полностью получит всепризовые деньги за схватку, я на них не претендую и тебе не предлагаю. Но, кроме этого, я сделал рискованную ставку из общего фонда, и теперь каждый получит с этого свою долю выигрыша. Бандана, кстати, тоже, все по-честному.

– Кажется, я вспомнила еще одну причину, кроме размеров мужского достоинства, по которой терплю тебя, локо фуриозо Капитано. С великим, надо сказать, трудом, но терплю.

– Я патологически справедливый и умопомрачительно щедрый, совершенно верно.

– Расскажи это китайцам, которых ты вечно водишь за нос.

– Мне нечего рассказывать китайцам. Все мои сказки они знают наизусть.

– Тогда расскажи им то, что плел когда-то русской администрации. Когда тебя приняли под руки в Сиэтле.

– Ну ты и мымра! – поразился Матвеев. – Я же велел тебе навсегда забыть о том дурацком случае! Как в такой маленькой головке может умещаться столько змеиного яда?!

– Эй, русский медведь! Я тебя ни хрена не понимаю. Говори по-английски, по-испански или хотя бы по-китайски. Вот то, что ты сейчас изблевал, вот это вот «мрым» – это ведь наверняка что-нибудь вроде «пута мадре»?

– Примерно. – Морской волк попытался оценить русское ругательство с международной точки зрения, но потерпел поражение и затряс головой. – Очень примерно, – решил он наконец.

– Ну, так и говори человеческим языком: пута мадре! – рассердилась латиноамериканка. – Нечего придумывать всякие рмы… мрме…

– Это ты человеческого языка не знаешь, пута мадре. Щебечешь на варварских диалектах латыни и путунхуа, ни в одном толком не разбираясь. А вот древние славянские группы индоевропейской языковой семьи… – Он сокрушенно пожал плечами, не сумев придумать достойного продолжения. – Короче, немедленно поцелуй меня, мухэр.

– А ты разве заслужил, омбре?! – очень удивилась девушка.

– Надеюсь, это риторический вопрос? – угрожающе осведомился Федор.

– Да нет, вполне конкретный.

– Да я озолотил сегодня нашу команду! – взвился Матвеев.

– Ну, хорошо, хорошо. – Пакита приподняла с барного стула свою очаровательную попку и зафиксировала на его скуле аккуратный поцелуй. – Достаточно?

– Да нет же!.. – В неистовстве Эль Капитано бывал страшен. – Что это еще за полумеры?!

– Конечно, я охотно сниму всю одежду и доставлю тебе удовольствие прямо в этом зале, – признала Пакита. – Вот только доставит ли тебе радость такая публичность, комми?

– Один поцелуй, мухэр! – прорычал Матвеев. – А потом уже раздевайся куда хочешь и доставляй что хочешь кому хочешь!

– Ты разбрасываешься своим счастьем, Эль Капитано, – резонно заметила Пакита.

Тем не менее она все-таки запечатлела на губах Федора глубокий французский поцелуй с язычком, и Федор одобрительно зафырчал, словно включенный чайник.

– Русский медведь, – удовлетворенно констатировала кубинка. – Ты классный. Ненавижу тебя.

– Я тебя тоже ненавижу, радость моя…

Огромная и волосатая смуглая лапа внезапно легла сзади на его плечо. Матвеев неодобрительно покосился на лапу.

– Эль Капитано? – хрипло раздалось у него над ухом.

– Это зависит от того, кто спрашивает, – сдержанно ответил Федор, не сводя многозначительного взгляда с лапы.

Пакита ощетинилась, подалась вперед, сузила глаза, едва не оскалилась, в любую секунду готовая броситься на незнакомца.

– Папаша Пак хочет поговорить с тобой, Эль Капитано.

Громила оказался непонятливым и руки не убрал, поэтому Матвеев негромко проговорил:

– Ты что, марикон?

На мгновение пальцы на его бицепсе напряглись, затем рука разжалась и исчезла из поля зрения.

– Так лучше? – насмешливо поинтересовались сзади.