(не) измена, (не) развод (СИ) - Серпента Евгения - Страница 15

- Если на тот момент мы друг друга не закинем во все черные списки, обязательно отметим. Самой мерзкой и вредной едой. И бухлом, разумеется. Очень хочется посмотреть на тебя пьяную.

- Лешка, тебе не понравится, - я зашипела, потому что снова запуталась в ремне безопасности.

- Ты блюешь? – деловито уточнил он. - Ругаешься матом? Танцуешь стриптиз на столе?

- Я слишком много говорю. Того, о чем потом жалею.

- Хм… - Алексей завел двигатель и по сантиметру выбрался с плотно заставленной парковки. – Тогда тем более стоит тебя напоить. И послушать. Много интересного можно будет узнать. Ладно, едем в грузинский ресторан. Думаю, хинкали с сулугуни тебе пойдет. И хачапури.

- Ок, - коротко ответила я. Имея в виду хачапури, конечно.

Он действительно то и дело ставил меня в тупик. Тем, что очень сильно отличался от мужчин, с которыми я до сих пор общалась. Это немного пугало, но при этом было жгуче интересно. И сам он был интересен. Его хотелось узнавать. Это тоже стало для меня чем-то новым.

С Максом все было и так ясно. Точнее, я думала, что все ясно, пока он не выставил себя с неожиданной стороны. Егор… тут получилось сложнее. Когда мы только начали встречаться, сам по себе он мне интересен не был, зато нравилось его слушать. Он умел рассказывать затягивающее. Как книги бывают – вроде, даже скучновато, но что-то не дает закрыть, пока не дочитаешь. А вот как человек… в нем не было ничего интригующего, побуждающего задавать вопросы, делать какие-то выводы. Я просто брала ту информацию, которую он подносил на тарелочке.

Наверно, в этом и была моя главная ошибка, в результате чего я оказалась замужем за человеком, которого толком и не знала. И винить в этом было некого, кроме себя. А себя не хотелось.

Мы приехали в маленький ресторанчик на Петроградке, притаившийся в паутине улочек рядом с Большим проспектом. Я всегда любила этот район, но даже не подозревала, что тут есть такие закоулки. Из шести столиков в уютном полуподвальчике было занято все два. Я любила места, куда ходят в основном свои. К сожалению, они редко выживают дольше нескольких лет.

- А вилки? – спросила я, когда официант принес нам здоровенные хинкали, по три штуки на порцию.

Тот посмотрел на меня так, словно я сказала что-то жутко неприличное. Алексей, в свою очередь, бросил на него такой взгляд, что тот мгновенно испарился.

- А что это была за пантомима? - спросила я, понимая, что только что жестоко опозорилась.

- Хинкали едят руками, - мягко пояснил он, хотя это как раз был повод цапнуть меня за задницу. – Иначе вытечет бульон. С сыром, конечно, не такие сочные, как с мясом, но неважно. Берешь за хвостик, - он взял с тарелки хинкалину, - прокусываешь в любом месте и высасываешь сок. А потом уже ешь. Хвостики оставляешь на тарелке. Они толстые и сырые, их не едят. Теперь ты это знаешь и при случае можешь важно просветить другого неофита.

- Леш, как у тебя это получается? – я надкусила тесто и вытянула бульон.

- Что именно? – не понял он. – Есть хинкали?

- Превращать проблему в ерунду. Вот мне сейчас было жутко стыдно, что облажалась, а ты объяснил, и…

- Лера, это моя профессия – превращать проблемы в ерунду. Хотя не всегда получается, конечно. А ты слишком много паришься из-за ерунды. Это не хорошо и не плохо. Это просто факт. Take it easy. Не бери в голову.

- Да мне хотелось бы жить легко, - вздохнула я. – Но что-то не получается.

- Ни у кого не получается жить легко, - Алексей положил на тарелку хвостик. – Разве что недолго. Но можно легче к этому относиться.

- Легко сказать!

- Нет, - его глаза вдруг резко потемнели, в уголках проступили морщины. – Не легко. У меня в жизни хватало… всякого. Кто-то от меньшего спивается или выходит в окно. Можно было сидеть и жалеть себя. Либо перешагнуть и жить дальше. Было трудно. Но я смог. И ты сможешь. Просто поверь, ладно?

Он накрыл ладонью мою руку и улыбнулся – и сразу из глаз плеснуло тем теплом, которое коснулось меня еще в нашу первую встречу.

- Постараюсь, - пообещала я, вполне искренне.

- Ну и умничка, - разломив остаток хачапури, Алексей протянул мне половину. – Давай, Золушка, доедай и поедем, пока не превратилась в тыкву. Сорок минут до полуночи.

----------------------

*И. Ильф, Е. Петров. «Двенадцать стульев»

Глава 21

К дому мы подъехали без пяти двенадцать.

- Сапог не потеряй, - с усмешкой сказал Алексей, пока я отстегивала ремень. – Хотя… даже если и потеряешь, я все равно знаю, где тебя искать.

Он поймал меня за полу пальто и подтащил к себе. Поцеловал коротко, но с оттяжкой. Так, что в ушах зашумело, а кровь сначала бросилась в уши, а потом стекла в живот, устроив там небольшой армагеддон с пожаром и потопом. В лифте я все еще слизывала поцелуй с губ, как будто его следы могли меня выдать.

- Ты прямо как тень отца Гамлета, - сказала мама, встретив в прихожей. Наверняка смотрела в окно кухни на дорожку у парадной. – Ровно полночь. И даже в машине почти не посидели.

Ну да, значит, точно смотрела.

- Где были? – она застегнула сапоги и надела пальто.

- В грузинском ресторане. Ты знала, что хинкали едят руками?

- Да, а что?

- А мне никто не сказал. Я вилку попросила. И официант облил меня презрением.

- Хорошо, что не супом, - хмыкнула мама. - Ничего, теперь знаешь. А юрист – тот самый, который тебя по Белову консультирует? Как зовут хоть?

- Тот самый. Алексей. Маруська спит? – я поцеловала ее и открыла дверь.

- Как сурок. Все молоко выдула.

- Маякни, когда приедешь.

- Обязательно.

Проводив маму, я заглянула в детскую. Маруська и правда спала, засунув в рот палец. У врачей и интернета единого мнения на этот счет не было. Одни уверяли, что с вредной привычкой надо обязательно бороться, другие – что это нормально и что бороться надо, только если не прошло само до двух лет. Я не знала, податься к умным или к красивым, но на всякий случай палец осторожно из ее рта вытаскивала.

Нормальная человеческая мамка сейчас должна была обрадоваться, что дите спокойно спит, и без сил рухнуть рядом, а ненормальная пошла в ванную смывать макияж. И любоваться на свои губы, которые показались вдруг распухшими, как вареники. Нет, как хинкалины, только без хвостиков.

Ну да, конечно! С чего – с одного поцелуйчика на прощание? Зато глаза – да, светятся. Как у кошки. Женские такие глаза, грешные. Вовсе не мамские.

Ничего, сегодня можно. Да и не только сегодня… наверно.

Показалось вдруг, что Макса я видела давным-давно. А на самом-то деле позавчера. А вчера попросила Алексея приехать. А сегодня…

Может, и на Макса-то нарвалась только для того, чтобы все закрутилось с ним? А может, и Егора встретила тоже для этого?

А может, ты все преувеличиваешь, Лера?

Может быть, может быть…

Я перебирала все события, все слова этих трех дней – как будто бусины на четках. Взгляды, прикосновения, поцелуи… Перебирала и понимала, что скоропостижно влюбилась.

Ты с ума сошла, Лера? У тебя ребенок четырехмесячный. И ты фактически замужем.

Стоп, стоп! Не фактически, а формально. Де-юре. Только потому, что дражайший супруг свалил в Пандостан, не дав возможности с собой развестись. А фактически ты как раз свободна, как ветер. Вернется – и можно будет привести де-юре в соответствие с де-факто. Не только можно, но и нужно. Необходимо!

Ну а ребенок… Ребенок не означает, что я должна поставить на себе крест. Главное – держать все это на балансе. Хотя, надо признать, что сегодня я с этого баланса соскочила. Нет, не забыла, конечно, о Маруське, но все же на несколько часов она чуть отошла в тень.

Но что-то тревожило. Что-то еще, что-то другое.

Вот! У меня в жизни хватало всякого, сказал он. Кто-то от меньшего спивается или выходит в окно.

Интересно, что это было? Развод? Да нет, вряд ли только это. Наверняка что-то еще. Может, Ритка знает? Или не спрашивать? Не всякая правда нужна.