(не) измена, (не) развод (СИ) - Серпента Евгения - Страница 5

Алексей Анатольевич оказался довольно интересным мужчиной. В другое время я, возможно, и зацепилась бы. Не до такой степени, чтобы ахнуть и растечься лужицей, но он определенно был в моем вкусе: высокий, поджарый, с жестким взглядом темно-серых глаз. Коротко подстриженные русые волосы казались светлыми по контрасту с ухоженной щетиной на чуть впалых щеках и твердом подбородке. Но улыбка у этого серого волка оказалась неожиданно теплой. Даже если была чисто профессиональной, адресованной потенциальной клиентке.

Выслушав меня, Алексей Анатольевич какое-то время молчал, разглядывая стол перед собой и покусывая губу.

- Занятная история, - сказал он наконец. – А вам не кажется, что дело не в пандах?

- В смысле? – не поняла я.

- Вы подали все так, что ваш муж хотел уехать за границу работать, но беременность спутала ему все планы. А тут якобы ребенок не его, и у него оказались развязаны руки.

- Подала? – мне стало обидно и захотелось уйти. - Вы так говорите, как будто я… натянула сову на глобус.

- Ох уж эта сова. Бедняга, все только и делают, что ее натягивают. Нет, вы сделали вывод на основе той информации, которая была доступна. Приправив эмоциями. Я смотрю чисто по фактам, и у меня крупные сомнения, что человек, который бросил вас с ребенком сейчас, отказался от работы, узнав о вашей беременности. Возможно, все было не совсем так, как он вам сказал. Или совсем не так. Но это не главное. Главное – что нам с вами делать.

- Нам с вами?

- Ну вы же пришли ко мне за консультацией? Скажу честно, на данный момент я ничем вас обрадовать не могу. Чтобы развестись без согласия мужа, он должен либо быть безвестно отсутствующим, либо заключенным с большим сроком, либо игнорить отправленные ему и полученные повестки. Повестку отправить некуда. То есть можно, конечно, в этот самый заповедник, где он работает, там же имеется почтовый адрес. Но фишка в том, что не будет зафиксирован факт вручения. Безвестно отсутствующим его тоже нельзя признать, потому что местонахождение известно.

- Понятно. Этого я и боялась. А алименты? Без развода?

- Тоже мимо. Это довольно простая процедура, но она, во-первых, требует доказательств, что муж уклоняется от содержания ребенка или нетрудоспособной жены, а во-вторых, алименты практически невозможно высчитать из зарплаты, если муж работает за границей. Зарубежные компании не подчиняются решениям наших судов.

- А нельзя как-то через банк разблокировать счет? – уцепилась я за последнюю возможность. - Он же общий.

- Давайте уточним, - Алексей Анатольевич посмотрел на меня внимательно. - Вы оба подписывали договор об открытии счета?

- Нет. Муж открыл его и выпустил для меня дополнительную карту.

- Значит, счет не общий. Он в полном праве заблокировать вашу карту. В теории через суд можно было бы наложить взыскание на его банковские средства – вместо алиментов. Но в сложившейся ситуации у вас даже иск не примут.

- Значит, ничего нельзя сделать? – спросила я обреченно.

- Боюсь, что нет, - вздохнул он. – Мне очень жаль, но вам придется ждать, пока ваш муж не вернется.

Глава 7

Из всего разговора с юристом я мысленно подчеркнула для себя два пункта. Нет, даже не то, что ситуация безнадежная и нужно ждать возвращения Егора, чтобы подать на развод и алименты.

То, что самые большие подлости прилетают от близких, и то, что поведение Егора нелогично. То есть мое объяснение этого поведения. Тут и правда было о чем подумать.

Ритка позвонила вечером и спросила, едва поздоровавшись:

- Ну и как тебе Алекс?

- В каком смысле «как»? – уточнила я. – Как юрист или еще как-то? Наверно, хороший юрист, если популярно на пальцах объяснил, почему мое положение безнадежное. Да и в целом симпатичный мужчина. Интересный.

- И, кстати, сейчас у него никого нет.

- Рита, отстань, - попросила я устало. – Если ты хочешь устроить мою личную жизнь, то не надо. Мне пока абсолютно не до того. И потом я просто не представляю, кого может заинтересовать замордованная мамка грудного младенца. Даже не разведенная.

- А вот это ты зря, Белова. И замордованность пройдет, и ребенок подрастет, и развод рано или поздно ты получишь. Если не передумаешь, конечно. Ну а что? Вернется Егорчик и бух на коленочки: прости, Лерочка, я все осознал, у нас диточка, прими меня обратно.

- Прекрати, Столетова, - разозлилась я. - А то сблевану сейчас. На хер нам нужен такой муж и отец, который нас на панду променял. Даже не на манду, это еще понятно было бы. Нет, на панду! Хотя… Алекс твой намекнул, что, возможно, это не единственная причина.

- Алекс не мой, - возразила Ритка, - а причина действительно может быть не единственная. Не удивлюсь, если там какая-то баба замешана. Шерше ля фам – французы на этом собаку съели, просто так трындеть не будут. Ладно, ты только не расстраивайся, Лер. Если что, поможем. С деньгами или еще там что.

- Спасибо, Ритуль, - я растрогалась едва ли не до слез. – Спасибо, дорогая. Для меня это очень ценно. Выкручусь. У меня своя маленькая заначка была, на туфельки и мороженки, пока еще не всю истратила. Родители помогут. А там, может, переводы получится брать, тоже копейка. Хотя я письменно уже давно не переводила.

- Ничего, вспомнишь, - обнадежила она. – У тебя ведь английский и французский?

- Да. Испанский еще, но совсем дохлый. Так, на уровне минимальной коммуникации. Станет Маруська постарше, буду ее с мамой оставлять, хотя бы одну экскурсию проводить. С голоду не помрем.

Я говорила это не только ей, но и себе. Одно дело думать, другое озвучивать. Это более весомо. Сейчас я и правда поверила, что справлюсь без Егора. Люди оказываются в гораздо худшем положении – и ничего, не пропадают.

На следующий день мне позвонили с незнакомого номера. Маруська только начала засыпать после кормления, и я выскочила из комнаты с телефоном. Хотела сбросить звонок, но случайно сдвинула на «ответить».

- Валерия Сергеевна? – спросил смутно знакомый мужской голос. – Это Андрей Силантьев. Генетик. Вы у меня на приеме были.

- Добрый день, Андрей Николаевич, - я сделала выжидательную паузу.

- У меня для вас хорошая новость. Ну как хорошая? Скорее, важная. Я связался с одним медицинским фондом, при котором есть частный банк крови. Частный в том смысле, что не имеет никакого отношения к страховой медицине.

- Бомбейской крови?

- Да. Вам нужно подъехать с ребенком, заполнить анкету. У нее возьмут образец крови и занесут данные в базу. Если вдруг понадобится плановая операция с возможным переливанием, подадите заявку. Плата за пребывание в базе тысяча рублей в год. Детям до восемнадцати лет кровь выдают безвозмездно. Взрослые, если нет медицинских противопоказаний, раз в год сдают свою. Разумеется, если хотите. Это дело добровольное.

- Спасибо огромное! – у меня задрожали руки. – Не знаю, как благодарить.

- Не стоит. Запишите адрес. Завтра сможете подъехать?

- Да, конечно. Во сколько?

- Я там буду в первой половине дня, часов до двенадцати. Успеете? Им нужно направление лечащего врача или консультанта. Чтобы вам не приезжать за ним в консультацию лишний раз.

- Спасибо большое. Часам к одиннадцати подъеду.

- Хорошо. Как приедете, наберите, я выйду.

В такси Маруська мирно спала, а у самого крыльца здания, где располагался фонд, вдруг ни с того ни с сего начала вопить, как пароход, и мне никак не удавалось ее успокоить.

- Это Мария там так поет? – спросил Андрей Николаевич, когда я позвонила ему. – У меня такое стерео, и в трубке, и из коридора слышу. Сейчас приду.

Он вышел – не в халате, а в джинсах и толстовке, будто сразу сбросил лет пять. Отдал мне какой-то листок и подвел к кабинету.

- Давайте я ее подержу пока.

- Она вам все уши порвет, - сказала я с сомнением, но Марусю все же отдала. И та, к моему изумлению, тут же умолкла, только всхлипывала жалобно.

- Дядя педиатр, дядя знает, как с крикунами обращаться, - улыбнулся Андрей Николаевич, перебирая Маруськины пальчиками. – Идите, не волнуйтесь.