(не) измена, (не) развод (СИ) - Серпента Евгения - Страница 50

Когда Яна за руку отвела меня к психотерапевту, я не верил, что поможет. Но он вытащил, хотя времени и денег на это ушло море. Заставил перевернуть страницу и жить дальше. Потом родился Санька, мой светлый лучик. И я даже смог помириться с матерью. Не забыть, нет, но хотя бы разговаривать с ней, изредка видеться. Не вспоминая прошлое. Вот только прошлое никуда не делось. Можно перевернуть страницу, но книга-то все та же.

Лера была права, Яну я не любил. Интерес, влечение, благодарность, привычка – что угодно, только не любовь. Иначе рассказал бы ей все. Но она так и осталась в уверенности, что у меня была просто клиническая депра. Благодарность и прочее хороши в качестве дополнения, как приправы – но не вместо основного блюда. Ничего удивительного, что скоро все посыпалось.

Яна подала на развод и практически сразу вышла замуж. Я даже не стал напрягаться на тот счет, что запасной аэродром был уже готов под посадку. Изменила? Ну и черт с тобой. Обидно, досадно – но не драма. Гораздо хуже было другое.

Яна сразу сказала, открытым текстом: у ребенка будет нормальная семья, и незачем ему разрываться между отцом и отчимом. То есть плати, Леша, алименты и не отсвечивай. Разумеется, я с этим не согласился. График встреч определили через суд и через опеку, и какое-то время все шло более-менее спокойно. Но потом Янка снова взбрыкнула, пытаясь отодвинуть меня на периферию.

Ты мешаешь мне воспитывать гармоничную личность, заявила она.

Превратить холодную войну в горячую мне не позволило только одно: это очень сильно ударило бы по Саньке. Сдаваться не собирался, но и тащить одеяло на себя было бы чревато. Все это здорово трепало нервы. А тут еще и у дорогого братика подходил к концу срок заключения. И хотелось бы не думать об этом, но не получалось.

Вот тут-то и появилась она. Валерия Сергеевна. Лера.

Порекомендовал ей меня однокурсник Федор. Я знал лишь то, что она подруга его сестры и что там «все сложно». Хорошо, что не знал, насколько сложно, потому что иначе просто не согласился бы на эту встречу. И мы бы не познакомились.

Меня потянуло к ней сразу. Хотя… нет, не так. Пожалуй, это было сожаление, что мы как две параллельные прямые. У нее мудак-муж, грудной ребенок и ситуация, в которой я никак не могу помочь. Ничем. Так прямо и сказал. Что не могу.

Понятно, вздохнула она, и ушла.

И я тоже вздохнул. И постарался выкинуть ее из головы. Только она никак не хотела выкидываться. Прошло уже довольно много времени, а я все вспоминал ее. Все с тем же сожалением. А потом вдруг позвонил Федор и осторожно поинтересовался, действительно ли с Валерией все так безнадежно.

Как будто кто-то с небес подал мне знак.

Да, все действительно было безнадежно, но я решил рискнуть.

В конце концов, чего мне терять?

Рассчитывал ли на что-то с ней? Скорее нет, чем да. Ребенок меня как раз не пугал, но казалось, что ей вообще ни до чего и ни до кого. Она была где-то далеко-далеко. В параллельной вселенной. Я понимал, что туда даже на сверхсветовом корабле не долетишь, но если бы махнул рукой, наверно, загнал бы себя в депру окончательно.

Когда она сказала, что мы банда, стало как-то… черт, как будто самым мерзким, сраным мартом вдруг неожиданно выглядывает солнце. И неважно, что через минуту снова валит снег, все равно знаешь: уже весна.

Я поднял все свои связи и подал-таки иск о заморозке активов. И даже сам удивился, что его приняли. Поехал сказать Лере, хотя можно было позвонить. Или даже не звонить, потому что это ничего еще не значило. Но мне хотелось ее увидеть. И что-то такое между нами тогда пробежало.

Нет, дело было вовсе не в обеде, которым она меня накормила. Ну… может, отчасти, но главным стало совсем другое.

В нашу первую встречу я сказал, что самые страшные удары мы получаем от близких. От тех, к кому без опаски поворачиваемся спиной. В спину и получаем. Уж мне ли было об этом не знать? А теперь она сама сказала: как страшно, когда близкие становятся врагами.

Вот тут-то и пробежало. Какое-то… узнавание, что ли? Общая беда сближает покрепче радости. Даже не общая, а сходная.

Когда, выйдя из квартиры, я ждал лифта, а она стояла на пороге, мне страшно захотелось ее поцеловать. Если бы не дочка у нее на руках, наверно, так бы и сделал. А потом все закрутилось водоворотом, затягивая в омут, из которого я уже не мог выбраться.

Хотя было страшно. Очень страшно.

Сначала она мне рассказала про своего сталкера. Вот тогда-то я и поцеловал ее в первый раз. Может, и до постели дошло бы, если бы не Маруся. Притормозил, подумал, что не стоит торопиться. Не этого я хотел от Леры. Не случайного секса на темных эмоциях. В него можно спрятаться, но ненадолго. Это я тоже проходил.

С ней было одновременно легко и запредельно сложно. Мы словно на цыпочках подбирались друг к другу, пугаясь теней из прошлого. Хотя и ее долбаный муж-пандолюб, и чокнутый сталкер – это было ерундой по сравнению со скелетами из моего шкафа. Мог ли я повесить их на нее? Мог ли окунуть в то, что потом ее отец так метко назвал «семейной грязью»?

Я сказал себе: решать Лере. Но вот как рассказать? Наверно, ждал повода, а она спросила сама. Не прямо в лоб, но так, что не оставалось ничего другого, как выложить все.

Она приняла. Не испугалась, не оттолкнула меня. И я понял, что влюбился по уши. Все пошло дальше, может, не так гладко, как хотелось бы, но я надеялся на лучшее, потому что уже не представлял себя без нее. Она была мне нужна – именно она. Как воздух. И в постели ни с кем никогда не было так хорошо, как с ней.

И все же чего-то не хватало. Словно что-то не позволяло нам по-настоящему стать одним целым. Не позволяло сказать о любви.

Страх? Может быть.

Когда на горизонте снова появился псих, я предложил Лере пожить у родителей. Благо повод был – ремонт в квартире. А когда я познакомился с ними, оказалось, что ее отец знает, кто я. Мир и так тесен, а он еще был не самым простым человеком. И с Левадным знаком, и акций нашего комбината держал прилично.

Я понимал, что разговор у него с Лерой будет серьезный. Следующие сутки, наверно, отожрали у меня немалый кусок жизни и добавили седых волос. Я говорил себе, что постараюсь понять, если она скажет «прости…»

Говорил, а рука тянулась к телефону. Позвонить и сказать: «Лера, не бросай меня, я без тебя не смогу». Говорил себе, что это глупо и жалко, а рука все равно тянулась.

А потом… потом, она сказала, что любит меня и хочет быть со мной. И все остальное было уже неважно.

Я сходил с ума, когда чертов маньяк похитил ее. Каждый день боялся, когда Димка пропал. Не за себя – за нее и за Марусю. Даже когда она была с Леонидом. Но и это все было не главным.

Главное – что она меня любит. И что я люблю ее. Что рано или поздно мы будем по-настоящему вместе. Я готов был ждать – зная, что и она этого ждет. Хотел, чтобы Лера была моей женой, чтобы у нас появился общий ребенок.

Если чего-то очень хочешь и ждешь, вселенная откликнется. И тут главное – не пожалеть. Но я был уверен, что не пожалею. И надеялся, что она тоже не пожалеет.

- Ну все, Лех, идем. – Темыч подергал меня за рукав. – Зовут. Не дрейфь, все будет хорошо. Мне обещали.

- Все будет хорошо, - повторил я. – Не сомневаюсь. Идем!

14.03.2025

КОНЕЦ