Моя. По праву истинности (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 21

Пуля попала в него. Он... заслонил меня собой.

14. Холод

Мир вокруг замедлился, сузился до алой струйки, ползущей по мощному плечу. Она была слишком яркой, слишком живой на фоне белого снега и черной ткани его футболки. Слишком много крови. Он… он подставил себя под пулю. Закрыл меня. Своим телом.

В ушах стоял оглушительный звон, заглушающий все остальные звуки. Я не могла пошевелиться, пригвожденная к месту этим ужасным, щемящим зрелищем. Он стоял, не двигаясь, его спина все так же была напряжена.

— Остановить огонь!

От звука этого хриплого, властного голоса меня пробило до дрожи, вырвав из ступора.

Агастус. Использовал дар.

Он стоял, выпрямившись во весь свой рост, истощенный, почти голый, но в его позе была такая неоспоримая сила, что все вокруг буквально застыли. Все взгляды оборотней, приехавших с Сириусом, были прикованы к нему.

— Ты… кто такой, черт подери? — тихо, почти с благоговейным ужасом, произнес Паша, выходя из толпы.

— Агастус Громов.

По лесу, словно порыв ледяного ветра, прокатилась волна шокированных вздохов и перешептываний. Имя, которое что-то значило. Имя, которое вселяло страх.

— Вы! — его голос гремел, не оставляя места для возражений. — Вернетесь в особняк, схватите Игната и всех, кто там есть. Свяжете. И будете охранять. Я ставлю запрет на выход из дома.

И они, эти гордые, сильные оборотни, как послушные куклы, развернулись и пошли прочь, беспрекословно выполняя приказ человека, которого держали много лет в цепях.

— Ахуеть… — прошептал Паша, не сводя с Агастуса широких глаз. — Это и есть сила Судьи?

Агастус кивнул, и в тот же миг у него из носа хлынула алая струйка. Он покачнулся, его глаза закатились, и он начал падать. Я уже бросилась к нему, сердце упало в пятки, но сильные руки перехватили меня, прижали к твердой груди. Бестужев. А моего брата, уже без сознания, поймал Паша и, взвалив его тело на плечо, как тюк, потащил к машине.

— Как ты? — тихо, почти ласково спросил Сириус, приподнимая мое лицо за подбородок здоровой рукой. Его пальцы были горячими, и их прикосновение обожгло меня, как раскаленное железо.

Отстраниться. Нужно отстраниться.

— Нормально, — мой голос прозвучал глухо и отчужденно. — Нам нужно в больницу.. Ты не мог бы помочь мне?

Он смотрел мне в глаза со странным, нечитаемым выражением и молчал. Я попыталась вывернуться из его хватки, оттолкнуть его, но он лишь прижал меня к себе теснее, его грудь, уже липкая от крови, прилипла к моей кофте. Он глубоко вдохнул, вбирая мой запах, и этот жест показался мне таким интимным, таким неподобающим, что внутри все перевернулось.

— Отпусти! — мой крик прозвучал резко, искажено. От его действий, от этого внезапного «заботливого» тона, в памяти всплыли все старые раны. Адреналин окончательно схлынул, и я с ужасной ясностью поняла: я не хочу его видеть. Не сейчас. Не после всего.

— Нет, — его голос был тихим, но упрямым. — Я искал тебя. Где ты была?

— Зачем? — я выпрямилась, пытаясь отодвинуться, но его рука, как стальной обруч, держала меня. — Ты выгнал меня! С чего вдруг ты искал меня и явился сюда?

— Я все не так понял, Агата. Я был не прав…

— Ты даже не выслушал меня тогда! — голос снова сорвался на крик, в горле встал ком. — Вышвырнул на улицу, в никуда! Сейчас приехал, и что? Я должна сказать «спасибо» и забыть все, как страшный сон?

— Агата…

— Я не хочу тебя слушать! — я вырвалась наконец, отступив на шаг. Снег хрустнул под ногами. — Если ты не собираешься помогать мне добраться до больницы — я могу вызвать такси.

Его лицо стало каменным. Он молча указал рукой в сторону, где стояли машины. Я, не глядя на него, пошла. Не оглядываясь. Спиной чувствовала его взгляд. Бесстыжие глаза прожигали меня насквозь, но оборачиваться я больше не собиралась.

С этим ублюдком у нас нет ничего общего. Ничего. Кроме ребенка, о котором он не знает. По крайней мере, я на это надеюсь. Мысли метались, горячие и ядовитые. Какого черта он здесь забыл? Думает, прилетел как принц в сияющих доспехах меня спасать, и я упаду ему в объятия, забыв все обиды? Нет. Не упаду. Я не собираюсь прощать его. Не забуду его поступок. Никогда.

Мы шли в гробовой тишине, лишь хруст снега под ногами нарушал ее. Постепенно мы вышли к перекрестку. На дороге стояли машины. Все как одна — чёрные, тонированные, без номеров. Целый кортеж.

— Самая первая машина — моя. Садись. Твой спутник уже там, — тихо проговорил Сириус у меня за спиной.

Я молча подошла, открыла заднюю дверь. Внутри сидел Паша, а на сиденье, все так же без сознания, лежал Агастус. Кровь на его лице уже засохла темными корками.

— Как он? — тихо спросила я.

Паша пожал плечами.

— Пульс бьется ровно. Дышит. Просто потерял сознание, не думаю, что его жизни что-то угрожает. Кровь давно перестала течь.

Я кивнула. Значит, мне придется ехать на переднем сиденье. Рядом с ним. Я скрипнула зубами от досады, но вариантов не было. Села, стараясь не смотреть в ту сторону.

Бестужев уже сидел за рулем. Только сейчас, в свете приборной панели, я разглядела, что кровь залила большую часть его плеча, груди и руки, темное пятно медленно расползалось по ткани. Я нахмурилась. Неужели пули были необычные? Не могли же оборотни стрелять не просто свинцом? Или могли?

Повернувшись к нему, я спросила, глядя в лобовое стекло:

— Почему кровь не останавливается? У тебя же повышенная регенерация.

Благодаря тому, что я больше не была без памяти, я вспомнила достаточно много об их физиологии.

Он смотрел на дорогу, его машины, как стая теней, последовали за нами.

— Скорее всего, пуля была с аконитом. Я ее чувствую. Она жжет. Была бы обычная — уже бы выползла.

— Тогда тебе тоже нужно с нами в больницу, — тихо сказала я, машинально осматривая свою кофту, залитую его кровью. Видимо, заляпала, когда он обнимал меня.

Мы ехали в тишине, тяжелой и неловкой. Потом Сириус спросил, не глядя на меня:

— Как ты нашла этого мужчину?

Я посмотрела на его профиль, озаренный неоном улиц, и решила, что ему будет лучше знать: теперь у меня есть семья. Настоящая. Может, это хоть немного, но даст мне козырь, шанс отгородиться от навязчивого внимания этого Альфы.

— Этот мужчина — мой брат, — тихо, но четко произнесла я.

Бестужев резко затормозил на пустынной дороге и повернулся ко мне. Его алые глаза впились в меня, полные неверия.

— Ты уверена в этом?

Я кивнула, не отводя взгляда.

— Поехали. Пока ты не истек кровью, а моему брату срочно нужна медицинская помощь.

— Расскажи мне все, — потребовал он, снова трогаясь с места.

Я повернула к нему голову, и в моем взгляде, должно быть, было столько накопленной усталости и раздражения, что он смолк.

— Не сейчас.

Когда мы подъехали к частной клинике, которую, видимо, спонсировал клан Бестужевых, Сириус, стиснув зубы от боли, помог Паше вытащить моего брата. Я просто шла за ними, чувствуя себя автоматом. Странно, но несмотря на лютый холод, я словно была в прострации, не ощущая ни колючего ветра, ни мороза. Может, это был остаток адреналина, а может, та самая сила, что проснулась во мне, защищала меня, как зверь защищает оборотней. Вон Бестужев, он и зимой ходил в легком пальто на футболку. Снег, падавший на него, шипел и таял, превращаясь в воду моментально.

Мы зашли в ярко освещенное приемное отделение. К нам тут же подбежали медсестры и санитары. Моего брата бережно уложили на каталку и увезли вглубь коридора. Ко мне подошла женщина в белом халате, с надменным выражением лица.