Моя. По праву истинности (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 29

Я ощущала себя на перепутье, разрываясь между горьким разочарованием и попыткой понять его природу.

— Агата! — резкий голос брата вернул меня к реальности. — Скажи своему защитнику, чтобы отпустил его. Он не враг.

20. Клятва

Атмосфера была настолько густой, что, казалось, ее можно было резать ножом. Разливая чай по кружкам, я ловила себя на мысли, что наша скромная кухня никогда не была рассчитана на такое скопление народа, да еще и такого... специфического.

За столом, сжавшись как пружина, сидел мой брат и Тимофей Борзов, который все еще с нескрываемым недоверием и злостью косился то на Гаса, то на Бестужева. Сириус стоял рядом со мной, неприступный и молчаливый, опираясь бедром о столешницу, его присутствие ощущалось как натянутая струна, готовая лопнуть. На выходе из кухни, подпирая плечом косяк, замер Леон. Живой щит, верный своему Альфе.

Когда мы только вошли в дом, Сириус был все еще в облике зверя. Но едва мы зашли в квартиру, как на пороге появился запыхавшийся Леон с пакетом одежды. И то, как огромный белый волк скрылся в дверях моей комнаты, а вышел оттуда уже переодетый Сириус, не оставило у меня ни капли сомнений. Он все это время водил меня за нос.

Я хотела выгнать их обоих, но Агастус резко вмешался. И теперь, пока все сидели здесь, напряжение достигло предела. Чиркни спичкой и комната взлетит на воздух. Они словно дикие звери, готовые в любую секунду кинуться друг на друга и разорвать в клочья.

— Как так получилось, что на нашем с тобой разговоре присутствует левая девка, Альфа Сибирских и его свита? — тихо, но с ядовитой отчетливостью проговорил Борзов, складывая мощные руки на груди.

— Эта «левая девка», как ты выразился, — моя сестра, — жестко парировал Агастус.

Мужчина метнул на меня колючий взгляд, когда я ставила его кружку на стол. В душе поднялось дикое желание пролить этот чай ему на штаны. Но, чувствуя, как от вопроса Борзова в комнате сгустилась гнетущая аура, исходящая от Бестужева, я сдержалась.

Сириус сжимал край столешницы так, что костяшки его пальцев побелели. Он сдерживался из последних сил.

— Не похожа она на Майю, — усмехнулся Борзов.

— Похожа. Просто выросла.

— А эти что тут делают тогда? — он резким движением головы указал на Сириуса.

— Он — пара моей сестры, Тим. Вырубай давай свою подозрительность.

Мужчина на эти слова взорвался. Он гневно ударил ладонями по столу и приподнялся, его лицо исказила гримаса чистой, неподдельной ярости и боли.

Я даже не поняла, как Сириус с нечеловеческой скоростью очутился передо мной, заслонив собой и мягко, но неумолимо отодвинув меня назад, за свою спину, придерживая одной рукой. Леон тут же сделал шаг вперед, встав плечом к плечу со своим Альфой, его поза говорила о готовности броситься в бой.

— Не смей! Я блять похоронил тебя! Я, сука, нес твой гроб на похоронах! Я пять долгих лет носом землю рыл в поисках этих мразей, которые на вас напали! Меня считали сумасшедшим и сослали к черту на рога! В Тайгу! А ты говоришь — выкинь все это из головы?! Потому что ты сидишь сейчас передо мной живой и утверждаешь, что все это время ты и сестра были, блять, живы! Где ты был, когда я искал тебя?!

— Сядь и не пугай мою сестру, Тим, — голос Агастуса был стальным, не терпящим возражений.

— Рассказывай!

— Тебе сказали сесть и захлопнуть рот, — тихо проговорил Бестужев. Его тон был обжигающе холодным, не оставляющим места для компромиссов. В его алых глазах вспыхнули крошечные язычки адского пламени.

— Завали еб...

— Тим! — рявкнул брат, и тот, сдавленно рыча, плюхнулся обратно на стул.

— Рассказывай, — прорычал Борзов уже сквозь стиснутые зубы.

Гас тяжело выдохнул, сжимая переносицу двумя пальцами и на мгновение зажмурившись. Он тихо, но внятно выругался и наконец взял в руки свою кружку. Я, стараясь не смотреть ни на кого, вышла из-за спины Сириуса и потянулась к полке за печеньем. Вся эта ситуация невероятно угнетала меня.

— Помнишь, мы с тобой ночью свалили в клуб? — начал брат, глядя в темную жидкость в своей кружке. — Так вот, я не доехал тогда до дома. Пьяный был сильно, и на полпути понял, что вести машину в этом состоянии — полный пиздец. Притормозил на подземке и уснул. А когда очухался через пару часов… Понял, что у меня колеса скрутили у тачки... Знал, что батя бошку открутит, и поехал на такси.

— Я нашел твою тачку на парковке через неделю... — тихо, почти потерянно, проговорил Борзов, и в его голосе впервые появилась неподдельная боль.

— Таксист тогда довез меня до поворота, а дальше отказался. Побоялся засесть. Там же дороги не чищены были. Я пошел пешком. Но... услышал стрельбу и увидел Игната и людей его... Мать и отец были уже мертвы, а Майя пыталась в лес сигануть, но её поймали. Я знал, что её точно не убьют сразу. Она единственная, кто печать с шеи ублюдка могла снять. Меня они тоже искали, но я как иголка в стоге сена был по их мнению. Думали, что услышав о смерти всей семьи и меня в том числе метнусь домой.

Борзов кинул на меня взгляд исподлобья. Оценивающий, подозрительный, но уже без прежней ярости. Я, не в силах больше выносить этот тягостное зырканье, взяла печенье и пошла в свое любимое кресло у окна.

Едва я села, как ко мне тут же подошел Бестужев. Он был как молчаливая, угрожающая тень, нависшая надо мной и давящая своим присутствием. От близости его запаха у меня снова закружилась голова, и появилось дикое, предательское желание прижаться к нему, вдохнуть его глубже. Но я не могла позволить себе эту слабость. Эта близость была отравлена ядом прошлого.

— Почему ты мне не позвонил? Я бы приехал... — снова заговорил Борзов, и теперь его голос звучал сдавленно.

— Они вырубили связь на территории, а уйти я не мог. Майя маленькая была, и оставить её с ними было нельзя. Я прятался неделю, и когда появился шанс — вытащил её, но сам сбежать не успел...

— А сестра твоя?! — снова вспыхнул Тимофей. — Она же могла сказать, черт подери!

Он снова зло сверлил меня своими темными омутами-глазами.

— Не могла, — холодно отрезал Агастус. — Печать стерла её воспоминания под чистую. Ты, как никто, знаешь — детей клеймить нельзя. Но этот урод со злости это сделал. Она ничего не помнила.

— Где он сейчас? — уже чисто по-звериному прорычал Тимофей.

— Под охраной оборотней в нашем фамильном доме.

— Ты дурак? Ты оставил эту мразь живой? Его убить нужно было! Он же братоубийца!

— Нет. Пока нельзя. Мы притащим его на общий совет, — тихо, но весомо проговорил Гас, отпивая чай.

— Что-то я не слышал об экстренном сборе Совета.

— Потому что его созвать должен ты.

Гас уставился на друга пристальным, пронзительным взглядом.

— В обход арбитров Сибири. Созови Совет Верховных Арбитров и Карателей. А внутренний совет кланов... — он перевел взгляд на Сириуса, — созовет Альфа Сибирских.

От этих слов, от всей этой безумной реальности, у меня внутри все перевернулось. Я отпила очередной глоток чая, и он встал в горле комом. Голова закружилась, а низ живота резко и болезненно свело. Комок желчи подкатил к горлу. Я сорвалась с места, отшвырнув чашку. Она с громким хрустом разбилась о пол, разбрызгивая темные капли. Я, почти не видя дороги, влетела в ванную и склонилась над раковиной, чувствуя, что еще чуть-чуть — и меня вывернет наизнанку.

— Майя?!... —Прокричал брат, но ответить я не могла.

Стоять было физически тяжело. Ноги подкашивались, а все тело сковывала ледяная паутина дрожи и слабости. Я старалась дышать глубже, умывая лицо ледяной водой, но спазматическая боль внизу живота не отпускала.

И тут неожиданно ко мне прижалось мощное, твердое и такое знакомое тело. Руки, сильные как стальные путы, обняли меня, прижали к себе. И мое взвинченное, измученное естество словно вздохнуло с облегчением. Все напряжение начало уходить, растворяясь в его запахе, в ощущении его близости.