Моя. По праву истинности (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 45

Они взорвались в моем сознании, перекраивая все. Гордость, моя последняя крепость, затрещала по швам, срочно собирая чемоданы и крича, что ей пора бежать, пока не поздно.

А я застыла посередине, разрываясь на части. Как ребенок, что одной рукой пытается заделать трещину в дамбе, чувствуя, как ледяная вода уже сочится сквозь пальцы, а другой — вцепился в юбку убегающей гордости не в силах отпустить ее в надвигающуюся бурю.

Что спасать? Стену, что вот-вот рухнет, или ту часть себя, что была до него?

Мама трагично вздохнула, подойдя к окну. Ей здесь было… спокойно. Ее, изможденную жизнью и страхом, здесь отогревали. Кормили. О ней заботились.

И этот Рыжий… его постоянное, почти назойливое присутствие вызывало у меня тревожный звон в глубине души. Он был здесь не просто так. Он был стражем. Частью системы безопасности, выстроенной Сириусом вокруг нас.

И тут за окном раздался резкий, рвущий тишину звук мотора.

Не плавный, знакомый рокот машины Сириуса. Что-то агрессивное. Сердце провалилось в пятки, а потом взметнулось в горло, бешено заколотившись. Не он. Не может быть.

Я подошла к окну, и мир остановился. Воздух застыл в легких. По спине пробежал ледяной, липкий ужас.

Паша. Но не его знакомый силуэт приковал внимание. А тело, перекинутое через его плечо, как трофей или мешок с картошкой. Злата.

Ее руки и ноги были связаны, она отчаянно извивалась, и тогда Паша с абсолютной, пугающей невозмутимостью нанес ей звонкий, сильный шлепок по ягодицам. Ее тело мгновенно обмякло, сраженное шоком и унижением.

Следом из машины выскочил Леон, рывком открыл багажник и вышвырнул оттуда на холодные каменные плиты двора другую фигуру. Мужчину, тоже связанного. Тот заорал, и его крик, полный ярости и бессилия, пронзил стекло и вонзился мне в мозг.

— Господи… Какого черта? — вырвалось у меня шепотом, и я почувствовала, как ноги подкашиваются.

Рванула в коридор, и тут мой взгляд уловил движение за окном. Вереница черных, как воронье крыло, внедорожников, беззвучно въезжающих на территорию. Целый кортеж.

Леон и Паша, будто отрабатывая слаженный танец, мгновенно ускорились, потащив свою ношу к парадной двери. Паша с не сопротивляющейся Златой на плече. Леон же волоча отца Златы за ноги так, что его кофта задралась, обнажая бледный, нетренированный живот. Зрелище было одновременно отталкивающим и пугающим.

Внедорожники остановились совсем близко ко входу в особняк. Пассажирская дверь первого открылась. Из нее вышла высокая брюнетка, с осиной талией и лицом холодной, безжизненной красоты. Губы алые, как свежая рана.

Ни пальто, ни плаща только строгий черный костюм и красные лодочки на шпильках, вонзающихся в плитки.

Она выглядела так, будто только что покинула совет директоров, чтобы возглавить казнь. Небрежно засунув руки в карманы брюк, женщина медленно, с убийственным спокойствием окинула взглядом фасад особняка.

Ее свита, крупные, молчаливые мужчины — выстроилась за ее спиной. Она сделала первый шаг. Уверенный. От бедра. Походка хищницы, знающей, что добыча в ловушке.

— Кто это? — голос матери был беззвучным шепотом, ее пальцы, вцепившиеся в портьеру, побелели. — Майя, кто она?

— Не знаю, — прошептала я, и в горле стоял ком ледяного страха. — Не знаю.

Я выпорхнула в коридор как раз в тот миг, когда Паша и Леон ввалились внутрь с своей добычей. Паша швырнул Злату на пол. Та тяжело приземлилась на связанные за спиной руки, и из ее груди вырвался сдавленный, болезненный визг.

— Как ты смеешь так со мной обращаться, ублюдок! Ты еще пожалеешь! Слышишь? Я тебя уничтожу! — ее голос был пронзительным, истеричным, полным неподдельной ненависти.

— Захлопни свой рот, пока я не заткнул его чем-то поинтереснее кляпа, — парировал Паша с ледяным спокойствием. Его взгляд скользнул по мне, и в нем на мгновение мелькнуло что-то похожее на тревогу. Он перешагнул через дергающееся на полу тело и направился ко мне. — Майя, тебе нужно в комнату. Сейчас. Закройся и не выходи.

Но я не могла сдвинуться с места. Мой взгляд был прикован к Злате. Она подняла голову, и ее глаза, полные слез ярости, встретились с моими. В них не было страха. Только чистая, неразбавленная злоба.

Ее отец, откашлявшись, с трудом уселся, скинув с лица скомканную кофту.

— А, так вот она какая, шлюха Бестужева! — он плюнул на дорогой паркет. — Нашел себе дуру…

Его слова были прерваны резким, хлестким ударом по затылку от Леона. Так бьют подростков, что провинились. Но для мужчины получить затрещину от молодого парня было унизительно.

— Завали пасть, мусор. Ты бы лучше за «целомудренностью» своей дочки следил. Кому она позволяет себя драть и что в рот берет, скупая потом весь призрак с черного рынка.

Эффект был мгновенным. Злата побелела, будто ее обсыпали мукой. Ее отец уставился на нее с немым, шокированным вопросом, не веря своим ушам.

— Ты что несешь?! Она бы никогда!..

Паша усмехнулся. Это был короткий, беззвучный смешок, полный презрения. Он бросил на Злату взгляд. Оценивающий, похабный. И по ее лицу, по ее шее, пополз густой, постыдный румянец. Ее глаза наполнились слезами стыда и бессильной ярости. Она снова опустила голову, горько прошипев:

— Ублюдок…

По лицу девушки скатилась слезинка. Маленькая и одинокая. Она капнула с подбородка на паркет и мне в этот момент стало её жаль. Жаль, ведь её отец смотрел на нее с бешеной ненавистью и я понимала, что будь у него сейчас возможность… Он бы ударил её.

Но Злата оказалась тут не за красивые глаза, а за то, что взорвала мою квартиру. Она оставила меня без всего зимой. Она угрожала мне и моей семье. И её поймали и накажут. Возможно, те люди на улице приехали для её защиты. Но что-то в глубине меня билось в страхе и подсказывало, что это что-то другое. Более опасное.

— Паша, что происходит? Кто эти люди? Почему они здесь?

— Клан Мори, — тихо, но четко произнес Паша, подходя так близко, что я почувствовала исходящее от него напряжение. — Сириус знал, что они будут. Поэтому мы здесь. Чтобы ты и твоя мама были в безопасности. Ни шага из дома. Поняла?

Ледяная рука сжала мое сердце. Я не понимала. Неужели они приехали мстить Сириусу за Бранда и его отца?

— Но почему? Что он сделал?

Паша тяжело вздохнул, его взгляд стал острым, как лезвие.

— Сегодня утром он, Селеста, несколько наших бойцов и… Тимофей Борзов выкрали Бранда Мори из больницы.

Мир поплыл. Звуки стали приглушенными, будто я ушла под воду. Слышала, как Леон грубо подхватил отца Златы и потащил его к потайной двери, ведущей в подвал. Туда же отправилась и Злата. Но их образы были размыты. В голове гудело одно: «Выкрали… Бранда Мори…»

— Зачем? — выдавила я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Это же… это война! Арбитры нам головы открутят! А Агастус ? Он знает?

— Он и дал добро, — отрезал Леон, уже возвращаясь. Его лицо было каменным. — С ним вопросов нет. Вопросы к клану Мори. Почему они так яростно отказываются от помощи своему же наследнику? Почему предпочитают, чтобы он гнил заживо? Это пахнет переворотом. Наша задача продержать этих незваных гостей подальше от тебя до приезда Сириуса. Криста Мори… — он кивнул в сторону двери, — …она не бросается в истерики. Она приходит, чтобы добиться своего. И она как змея. Холодная, терпеливая и смертоносная.

Я с ужасом посмотрела на Пашу. Он стоял, выпрямившись во весь рост, его обычная насмешливость куда-то испарилась, сменившись готовностью к смертельной схватке. Он поймал мой взгляд и коротко кивнул.

— Я выхожу к ней. Договариваться.

Он повернулся и твердыми шагами направился к массивной парадной двери. Навстречу женщине, у которой похитили сына. Женщине, чье лицо, мельком увиденное в окно, было маской абсолютной, леденящей ярости.