Отморозок 8 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 42

— Vale (Ладно) — холодно отвечаю Паулине. — Что-то ещё?

— ¿Y tú qué vas a tomar? (А ты что будешь брать?) — деловито интересуется она, не замечая моей холодности. — Yo ya pedí, pero para ti no me atreví. Es difícil adivinar los gustos de alguien que se esconde hasta en el menú. (Я уже заказала, но для тебя не рискнула. Сложно угадать вкусы того, кто прячется даже от меню.) Pero tengo la esperanza de que al menos la cena sea sincera. (Но я надеюсь, что уж ужин-то у нас будет откровенным.)

Явно чувствую подтекст в концовке фразы, но делаю вид, что ничего не понял.

— Gracias, pero no. (Спасибо, но нет.) Нужно побыстрее смыть всю эту краску с лица, — отказываюсь я. — Мне нужно заехать в студию и привести себя в порядок.

— Pues vámonos juntos entonces. Yo te ayudo a… arreglarte (Тогда поедем вместе. Я помогу тебе… привести себя в порядок) — Предлагает она, а в глазах у девушки пляшут лукавые бесенята.

Официантка — молоденькая латиноамериканка, с пышными формами, приносит заказ Паулины: Тако с говядиной и острым соусом и апельсиновую содовую. Она, аккуратно ставит все это на стол перед девушкой, и вопросительно смотрит на меня.

— Нет, спасибо. Я уже ухожу, — отрезаю я, избегая ее взгляда.

Официантка уходит, на ходу покачивая своими массивными бедрами. Невольно задерживаю взгляд на ее фигуре. Неплохо! Немного перебор с весом, но это ее совсем не портит.

— ¡Ay! ¿Te gustan las chicas con curvas? (Ой! Тебе нравятся девушки с формами?) — Смеется Паулина. — Oye, yo tengo mejores, y la cintura más delgada, y las piernas más largas. (Слушай, у меня там не хуже, и талия тоньше, и ноги длиннее.)

— Lo noté (Я заметил) — невольно растягиваю губы в улыбке, явно ощущая, как натягивается грим на коже.

— ¿En serio? (Серьезно?) — поднимает брови Паулина, притворно удивлённо. — ¿Entonces? ¿Me dejas ayudarte con el maquillaje? (Ну так, что? Попросишь меня помочь с гримом?)

— Спасибо, но я сам справлюсь. К тому же, тебе уже принесли заказ, — поднимаюсь из-за стола. — Мне нужно идти. Пока

— ¡Hasta luego, mi tímido! (Пока, скромник!) — Смеясь кричит мне вслед Паулина. — ¡Nos vemos! (Увидимся)

Лос-Анджелес, бар «The Drowsy Pelican». Вечер. Телевизор за стойкой показывает бейсбол без звука. Ричард Уотсон сидит в угловой кабинке, спиной к стене, лицом ко входу. Перед ним стоит почти полный стакан виски. Он сделал лишь один глоток за двадцать минут ожидания. На душе паршиво, но внешне Ричард совершенно невозмутим. Возвращаться в строй по приказу Келли, с одной стороны, было горько, но зато теперь у него есть ресурсы недоступные для одиночки. И первое, что он должен сделать — оценить, насколько эти ресурсы эффективны.

Нужный человек вошел в бар ровно в назначенное время. Он был одет неприметно: темная бейсболка, потертая куртка, и такие же потертые джинсы. Лицо рядовое, невыразительное, с усталыми глазами. Такое забудешь сразу, как только отведешь взгляд. Вошедший скользнул взглядом по полупустому залу, встретился глазами с Уотсоном и направился к его столику.

— Добрый вечер, мистер Уотсон. — Мужчина остановился у столика. — Меня зовут Джек Харпер. Я от мистера Келли.

— Садитесь, мистер Харпер, — кивнул Ричард. — Что у вас для меня?

Джек, опустился на противоположную скамью. Он не стал заказывать выпивку, а сразу перешел к делу.

— Мы провели два дня наблюдения за целью «промоутер», — начал он ровным, лишенным эмоций голосом. — Задействовано две группы по три оперативника в каждой. Смена каждые восемь часов. Перекрытие при смене — тридцать минут. Покрытие — круглосуточное.

Уотсон молча кивнул, делая вид, что пьет виски. Его глаза были прикованы к лицу Джека.

— Объект за период наблюдения не выходил на контакт с лицом, соответствующим описанию из ориентировки, — так же ровно продолжил Джек. — Ни прямых встреч, ни телефонных звонков из проверяемых боксов, ни использования почтовых ящиков. Полный ноль.

— Чем он занимался? — Тут же спросил Уотсон, впиваясь глазами в собеседника

— Обычная рутинная деятельность, — Джек достал из внутреннего кармана куртки небольшой блокнот, но так и не открыл его. Все было в его памяти. — День первый. Утро: посещение ипподрома «Santa Anita». Провел там примерно четыре часа. Делал ставки, преимущественно на средние дистанции. Вечер: спортивный зал «Golden Gloves» на Vermont Avenue. Тренировался в течение полутора часов, работа на груше, спарринг с меняющимися партнерами. После — ужин в закусочной «Big Jim’s Diner» с двумя известными нам индивидуумами: мелкий букмекер Реймонд «Быстрый Рэй» Коллинз и владелец одного из ночных клубов в долине Сан-Фернандо, Чарли Мортон. Разговоры общего характера, обсуждение прошлых боев, конских бегов. Ничего оперативно значимого.

Он сделал короткую паузу, давая информации усвоиться и уложиться по полочкам

— День второй. Схема похожая. Ипподром, затем зал. Вечером он посетил бар «O’Malley’s» в Даунтауне, где встретился с той же компанией, плюс появилась девушка, не установленная. Поведение неосторожное, расслабленное. Признаков того, что он кого-то ждет, опасается слежки или готовится к серьезной встрече — ноль. Он живет своей обычной жизнью.

— Вы уверены, что он не использует какие-то другие каналы? Не проверял тайники? — Спросил Ричард, и его тон стал жестче.

Джек едва заметно пожал плечами.

— Если проверял, то это было вне зоны нашего покрытия и не похоже на стандартные процедуры снятия тайника. Он не проявлял признаков беспокойства. Не делал контрнаблюдения, не использовал «окна», не менял маршрутов. Он либо абсолютно чист и не ждет никакого контакта, либо… — Джек впервые запнулся, подбирая слова.

— Либо он уже получил то, что хотел, до начала вашего наблюдения, и теперь просто ждет, — закончил за него Уотсон

— Есть такая вероятность, — нейтрально подтвердил Джек. — Но, скорее всего, он не предполагает слежки, и интересующее вас событие еще не произошло.

Уотсон откинулся на спинку, сжав стакан так, что костяшки пальцев побелели. Он обдумывал ситуацию. Пока никаких следов Юрия. Но это ничего не значит. Вряд ли они встречаются каждый день. Интересно, на чем могли сойтись русский диверсант и мелкий устроитель подпольных боев из Лос-Анджелеса? Что представляет для них взаимный интерес? И откуда Юрий мог знать, что у Купера есть выход на изготовителей фальшивок? Почему Купер ему поверил и взялся за это дело? Вопросы. Одни вопросы и пока никаких ответов.

— Что дальше? — Спросил руководитель наружки. В его голосе не было ни разочарования, ни нетерпения. Просто следующий пункт в задании.

— Продолжайте наблюдение, — тихо, сказал Уотсон. — Следите за любыми, даже самыми мелкими, отклонениями от рутины. Они должны встретиться. Рано или поздно. И когда это случится. Садитесь на хвост объекту и локализуйте его местонахождение. Я должен быть первым, кто узнает о состоявшемся контакте.

— Будет сделано. Вам будет поступать ежедневный брифинг. — Кивнул Джек, вставая из-за столика. — Если контакт произойдет, я сразу позвоню вам на сотовый, вам его сегодня должны доставить.

Он мягко двинулся по направлению к выходу, исчезнув за дверью, словно растворившись. Ричард остался сидеть со своим стаканом виски, пытаясь найти разгадку, что же могло связывать мелкого жулика и промоутера Джонни Купера, с русским диверсантом. Через некоторое время он оставил на столе десять долларов и решительно направился к выходу. У него на сегодня была назначена еще одна важная встреча.

Вечер. Пляж «Cabrillo Beach». Несколько пар борцов возятся в уже остывшем песке, пытаясь занять лучшую позицию для проведения болевого или удушающего приема. Вспотевшие, несмотря на вечернюю прохладу, парни, сопят от натуги, пытаясь перевернуть друг друга, или вырваться из захвата.

Мы с Габриэлем сидим немного поодаль и молча наблюдаем за борцами. В одной из пар крепкий смуглый парнишка, на вид не старше семнадцати, работает против Карлоса, который гораздо сильнее и опытней его. Несмотря на это, парнишка работает очень агрессивно и напористо. Он ловко выворачивается из тяжелых положений, куда его периодически загоняет Карлос, и временами даже сам пробует атаковать. Парень очень силен, и у него обалденная гибкость, позволяющая складываться и изгибаться так, что становится страшно за его суставы.