Лекарь из Пустоты. Книга 4 (СИ) - Майерс Александр - Страница 55

Может быть. А может, он просто наблюдал и ждал, пока я достигну следующего уровня силы. Время от времени я всё же ощущал в голове присутствие Великого Ничто, но на контакт он не шёл.

Но главной моей страстью за последнее время стала ауральная хирургия.

Каждый день я практиковался не только в своём магическом кабинете, но и на пациентах в клинике, а потом и на себе. С каждым разом получалось лучше. Я начинал понимать структуру ауры так же хорошо, как хирург понимает анатомию тела.

Вечерами я запирался в кабинете и экспериментировал.

Моя собственная аура была идеальным полигоном. Я знал её досконально, мог контролировать каждое изменение. И однажды решился на серьёзный шаг.

Резервуар маны. Каждый маг рождается с определённым объёмом — кто-то с большим, кто-то с маленьким. Считается, что изменить это невозможно.

Но я решил попробовать.

Сосредоточился и направил Пустоту к нужному слою ауры. Требовалось сделать небольшой разрез в одном месте, затем соединить и укрепить с помощью целительской энергии. Благодаря этому этот участок должен был измениться, укрепиться, и, как следствие, доступный мне объём маны стал бы больше.

Боль была, но терпимая. Скорее дискомфорт, чем настоящая боль. Я продолжал.

Час. Два. Три.

Когда я закончил и открыл глаза, за окном уже светало.

Я провёл внутреннюю диагностику. Резервуар увеличился примерно на пять процентов. Немного, но для первой попытки — отличный результат.

Это только начало.

Следующие недели я работал над каналами — теми путями, по которым мана течёт от резервуара к точкам применения. Расширял их, укреплял, делал более эффективными.

А потом взялся за самое сложное — направленность дара.

Каждый целитель специализируется на чём-то своём. Кто-то лучше лечит травмы, кто-то отлично проводит диагностику, и так далее. Эта особенность заложена изначально и обычно не меняется.

Я изучил свою ауру и нашёл те участки, которые отвечали за специализацию. Потом начал их модифицировать. Опыт у меня уже имелся благодаря тому экстремально быстрому изменению, которое провёл во время экзамена на лицензию.

Процесс оказался мучительным. Несколько раз я едва не потерял сознание. Один раз Пустота чуть не вышла из-под контроля.

Но в итоге получилось.

Мой всё ещё слабый целительский дар обрёл новые грани. Теперь я мог лечить болезни, которые раньше были мне недоступны. Не все — лишь малую часть, только в одном направлении. Но это уже прорыв.

Я сидел в кабинете, глядя на свои руки, и заново осознавал масштаб открытия.

Ауру можно менять. Целенаправленно, контролируемо. Это значит, что пределы магического дара — не приговор. Их можно раздвигать.

И я понял, чего хочу достичь.

Стать целителем, который способен вылечить абсолютно любую болезнь. Любой дефект. Любое повреждение.

Для этого мне нужно преобразить свою ауру и научиться контролировать Пустоту на абсолютном уровне. Со временем я смогу усиливать магический дар и у других людей, причём не только целительский. Кто мешает таким же образом сделать сильнее боевого или стихийного мага?

Путь предстоял долгий. Но направление ясно.

Я ещё не достиг возможностей магистра в целительском деле без использования Пустоты. Но немного приблизился к этому.

В конце марта мне пришло письмо от профессора Вандерли. Причём на этот раз не электронное — обычное бумажное письмо.

Я вскрыл конверт и развернул лист, исписанный аккуратным почерком.

'Уважаемый граф Серебров!

Прежде всего, позвольте поздравить с получением нового титула. С тех пор, как мы начали общение, я наблюдаю за вашей судьбой. Приятно видеть, как целитель добивается успехов.

Напоминаю о нашем международном симпозиуме целителей, который состоится в Женеве в этом году. Буду рад видеть вас среди участников. Ваши знания и опыт в изучении ауральной хирургии, уверен, вызовут большой интерес среди нашего сообщества.

С уважением, профессор Элиас Вандерли'.

Кратко и по делу. Но раз профессор потрудился своей рукой написать обычное письмо, можно считать это знаком уважения. А также искреннего желания видеть меня на симпозиуме.

Я отложил письмо и задумался.

Это отличная возможность познакомиться с зарубежными целителями, узнать о последних достижениях в профессии. И, что немаловажно, найти новых деловых партнёров.

Европейский рынок эликсиров огромен. Если удастся наладить поставки туда… Да и со временем у меня могут появиться новые интересы в других целительских отраслях. Не только эликсиры, а те же аптеки или клиники. И это только первое, что приходит в голову.

Но дел слишком много. Производство, клиника, начавшееся противостояние со столичными дворянами. Могу ли я позволить себе уехать на несколько недель?

Я взял бумагу, ручку и написал краткий ответ:

'Уважаемый профессор Вандерли!

Благодарю за поздравление и приглашение на симпозиум. К сожалению, у меня очень много дел, и я пока не могу дать определённого ответа. Постараюсь найти время для участия.

С уважением, граф Юрий Серебров'

Я убрал листок в конверт и отдал слуге вместе с письмом от профессора, где был указан обратный адрес. После чего вернулся к работе.

А поработать есть над чем. Недоброжелатели из Петербурга притихли на какое-то время, но теперь продолжили давить. Причём на связь не выходили — видимо, хотели заставить меня понять, что бороться с ними плохая затея, а потом явиться с новым «предложением». Классика.

Грязные публикации о нашем роде появлялись регулярно. Каждую неделю — новая статья, новые «разоблачения», новые анонимные источники. Вася с Ефимом работали на полную мощность, отвечая на каждый выпад. Некрасов тоже без дела не сидел — вместе с новыми помощниками они подавали в суд за клевету и требовали опровержений.

Проверки стали рутиной. То на завод приедут, то в клинику, то на производство. Каждый раз — разные комиссии, разные ведомства. Искали нарушения, цеплялись к мелочам.

Мы справлялись, но это отнимало время и силы. Не говоря уж о том, что мы лишь оборонялись, а учитывая настойчивость противников, пора переходить к контратаке.

Но увы, пока что у меня просто не имелось никаких рычагов давления. Граф Белозёров и его вассалы обладали сетью связей в столице, в то время как я находился в своеобразном коконе. В Сибири влияние нашего рода окрепло, но за её пределами нас мало кто знал. Лишь по слухам о том, что Серебровы победили в войне и стали графами.

Маловато для того, чтобы диктовать свои правила и сражаться. Опальный журналист, про которого говорил Ефим, смог предоставить кое-какую информацию о наших врагах и продолжал копать, но этого мало.

Я почти физически ощущал, как мне становится тесно в Новосибирске.

От этих размышлений меня оторвал звонок. О, надо же, какие люди…

Генерал Савельев. Интересно, что они там решили насчёт «Бойца»?

— Добрый день, барон… то есть, простите, граф Серебров. Ещё не привык. Генерал Савельев на проводе, — сказал он.

— Я вас узнал, Ярослав Григорьевич. Рад слышать. Чем могу помочь?

— Министерство согласно приобрести партию для испытаний. На ваших условиях, — Савельев ответил чётко и по делу. Сразу видно военного.

— Отличные новости, — ответил я.

— Но есть просьба. Командование хочет, чтобы вы лично присутствовали при испытаниях. Под вашим надзором расход эликсира будет минимальным, а результаты — более показательными.

— Вы хотите, чтобы я приехал в Петербург?

— Именно. Если всё пройдёт удачно, Министерство готово подписать контракт сразу после испытаний, — ответил генерал.

Я задумался. Петербург. Столица. Логово моих новых врагов.

Но и возможности там — огромные. Контракт с Министерством обороны, новые связи, выход на столичный рынок.

И ещё кое-что важное. Если я хочу победить в войне против Белозёрова и его вассалов — нужно узнать противника. Не по отчётам и слухам, а лично. Увидеть их, понять, как они думают и действуют.