Лекарь из Пустоты. Книга 4 (СИ) - Майерс Александр - Страница 7

— Что за хрень? — пробормотал один из часовых, глядя на мигающие огоньки на сторожевых столбах.

Шёпот почувствовал, как его касается чужеродная магия. Похоже, кто-то из вражеских магов почувствовал сработавшую сигнализацию и выпустил широкий псионический импульс на обнаружение.

Импульс скользнул по Шёпоту, как липкая паутина. Он стремительно переместился между несколькими предметами, как учил хозяин, но оказалось уже поздно.

— Враждебный дух! Он где-то здесь, возле склада! Разведка Серебровых прислала невидимку! — раздался встревоженный возглас.

Шёпоту моментально стало не до веселья. Хозяин будет очень недоволен. Надо валить! Но сначала не помешает выполнить то самое задание, из-за которого он здесь.

Глушилка. Юрий сказал, что это большая машина с кучей антенн и тарелок, которая мешает связи. Хозяин просил найти её и сломать.

Шёпот принялся метаться по лагерю, чувствуя, как враждебный импульс следует за ним и становится сильнее. Ой-ой, это плохо. Вдруг злые маги сумеют ему как-то навредить?

Ага, вот и она! Та самая большая машина.

Глушилка стояла на небольшой возвышенности, прикрытая с трёх сторон бронещитами. Грузовик с кучей торчащих во все стороны антенн, а на крыше — огромная, медленно вращающаяся тарелка, покрытая светящимися рунами.

И над всей этой конструкцией висел защитный купол, который генерировал стоящий рядом артефакт. А его, в свою очередь, охраняла группа гвардейцев.

Шёпот рванул к куполу, намереваясь пробиться сквозь него. При соприкосновении с барьером раздался отчётливый хлопок, и поле в точке контакта ярко вспыхнуло синим.

— Что это⁈ — заорал один из часовых, вскидывая автомат.

Шёпот отпрянул, испуганный и раздражённый. Вот блин, а защита сильнее, чем казалось! А сзади уже слышались крики и чувствовалось, как к месту происшествия сходятся другие магические импульсы. Его искали, и довольно успешно.

Духа охватила злость. Ему приказали сломать эту штуку, и он её сломает!

Если нельзя пройти через щит — значит, нужно уничтожить то, что его создаёт.

Шёпот переместился в автомат одного из солдат, и его взгляд упал на основание установки. Там, в бронированном ящике, мерцал и гудел силовой кристалл, питавший и глушилку, и защитный артефакт.

И тогда Шёпот вспомнил, как хозяин создавал те большие, жадные сферы — очаги Пустоты. Дух сжался в тугой, раскалённый от переполняющей его чужой магии комок и со всей дури ударился в защитный купол.

Эффект превзошёл ожидания. Щит с треском лопнул, как мыльный пузырь. Шёпот с аппетитом поглотил рассеявшуюся энергию.

— Какого хрена⁈ — завопили оглушенные часовые.

— Здесь дух! Активировать подавляющие артефакты, скорее! — приказал кто-то.

Но Шёпот уже находился внутри бронированного ящика. Он обволок собой большой, трепещущий энергией кристалл и… не стал его поглощать. Это было бы долго.

Он сделал проще. Резко дёрнул за все магические нити, которые держали матрицу кристалла в стабильности.

Раздался оглушительный писк. Гвардейцы пороняли автоматы и схватились за уши. Из всех щелей глушилки посыпались искры. Вращающаяся тарелка замерла, антенны затрещали и полопались. От машины повалил густой, едкий дым.

Задание выполнено. Сломал. Да ещё так эффектно!

Довольный собой, Шёпот выскользнул из дымящегося ящика. Перескакивая из одного предмета в другой, он рванул прочь, в сторону дома, оставляя за собой хаос и панику. Он летел и предвкушал, как будет хвастаться хозяину о своих подвигах.

Правда, о том, что его чуть не поймали из-за обжорства, он, пожалуй, умолчит.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Час перед рассветом выдался обманчиво тихим. После бесконечной ночной канонады грохот артиллерии стих до отдельных, редких ударов где-то на дальних подступах. Но это означало лишь то, что враг готовился к новому мощному удару.

Разведчики и дозорные на всех участках докладывали одно и то же. Гвардейцы противника перегруппировывались, подтягивали резервы, подвозили боеприпасы к передовым точкам. Проще говоря, готовились к штурму.

Попытки диверсионных групп просочиться на нашу территорию были пресечены все до единой. Кое-где их заметили заранее и отогнали пулемётами. Где-то нашим бойцам пришлось вступить в затяжной стрелковый бой. Но враги так или иначе не смогли пробраться в наш тыл.

Я покинул командный пункт, оставив младших офицеров координировать предутренние приготовления. Нужно проверить раненых.

Под усадьбой, в подвале, превращённом в импровизированный госпиталь, царила иная, не менее суровая реальность войны.

В воздухе стояла густая смесь запахов: антисептика, крови, пота и эликсиров. Горели керосиновые лампы и магические фонари, на стенах плясали длинные тени. Будто призраки, готовые забрать наших гвардейцев в мир мёртвых.

Вдоль стен на носилках и разложенных матрасах лежали десятки раненых. Тишину нарушали сдавленные стоны, прерывистое дыхание, тихие голоса санитаров.

В центре комнаты, у большого стола, заваленного перевязочными материалами и пузырьками с зельями, работал Дмитрий. Он выглядел измотанным, но собранным. Он уверенно накладывали жгуты, очищал раны, вытаскивал осколки и накладывал нужные заклинания.

И, к моему удивлению, я заметил здесь Свету. Которая, вообще-то, должна находиться в бункере под казармами.

Она сидела на табуретке возле молодого гвардейца с перебинтованной головой и поила его водой, поддерживая за плечи. Светлана не владела целительством, но нашла, чем помочь: меняла повязки, подносила инструменты отцу, успокаивала и поддерживала словами тех, кто находился в сознании.

Увидев меня, сестра чуть улыбнулась, коротко кивнула и снова вернулась к своему подопечному.

— А где мама? Полагаю, тоже не в бункере? — спросил я, подойдя к Дмитрию.

Тот, не отрываясь от формирования очередного заклинания, мотнул головой в сторону выхода.

— На кухне. Помогает готовить для бойцов. И прачечную устроила в подсобке. Говорит, санитария в таких условиях — это не менее важно, чем патроны, — Дмитрий усмехнулся.

Не поспоришь. Плохая гигиена отрицательно скажется как на здоровье, так и на духе гвардейцев. Не говоря уж о том, что есть риск распространения инфекций. Даже если мы с ней быстро справимся, это будет означать спад боеспособности наших войск на какое-то время.

У меня в груди что-то сжалось. Как же приятно видеть, что все члены моего рода участвуют в общем деле, каждый на своём месте. Не прячутся, не скулят, а вносят свой вклад в победу.

Это и есть та самая сила, которая отличает настоящую семью от случайного сборища людей под одной фамилией.

Я прошёл дальше, к отгороженному ширмой уголку, где находились тяжелораненые. Там под капельницей лежал Демид Сергеевич. Он выглядел ещё плохо, но Иван сделал своё дело безупречно. Капитан будет жить.

Когда я подошёл, он приоткрыл глаза.

— Юрий… Дмитриевич… — хрипло выдохнул он, пытаясь приподняться.

— Лежите, лежите, капитан. Как себя чувствуете? — я мягко прижал его к постели.

— Как выжатая половая тряпка, — пробормотал он, морщась от боли. — Какова обстановка?

— Враг готовится к штурму. Но мы держимся. Все участки под контролем.

— Мне нужно… в строй, — капитан снова попытался сесть, и на лбу у него выступил пот.

— Никуда вы не пойдёте, Демид Сергеевич. Ваша задача сейчас — отдыхать и приходить в себя. Давайте начистоту, всё равно от вас пока что будет мало толку. Поэтому лежите и набирайтесь сил, — велел я.

Он явно хотел возразить, но слабость взяла своё. Капитан лишь кивнул и снова закрыл глаза, его лицо расслабилось. Я постоял рядом ещё минуту, убедившись, что он заснул, а не потерял сознание, и направился обратно.

Именно в этот момент меня чуть не согнуло пополам от резкого толчка в грудь. Шёпот вернулся.

«Хозяин! Хозяин! Я всё сделал! Всё сломал! Там было столько шума и дыма!» — возбуждённо похвастался он.