Рассвет боли (ЛП) - Диан Кэтрин - Страница 29

Вэс провёл рукой по волосам, до сих пор чувствуя себя неуютно из-за короткой стрижки, как будто он состриг не только волосы. Но ведь так и было, не так ли? Он избавился от лжи, которой жил двадцать лет.

Он не хотел снова лгать.

Не себе.

И уж определённо не Рису.

Кроме того, на данном этапе? Он сомневался, что смог бы вернуться в ту коробку, даже если бы попытался. Он почувствовал вкус свободы. И даже если это пятналось правдой о том, кем он был, правдой об его глубинной натуре, он не смог бы отказаться от неё. Если последние несколько месяцев не продемонстрировали ему этого, то последние несколько ночей определённо показали всё. Он уже много лет не чувствовал себя таким живым. Особенно… особенно сегодня.

Ему хотелось бы, чтобы это продлилось дольше. Но когда невысказанная правда витала в воздухе, притворяться, будто её нет, было бы самой большой ложью, как и та, которой он жил. И это не свобода. Это не настоящее. Это несправедливо по отношению к Рису.

И вот он настал, уже слишком скоро — конец, который, как он знал, должен был наступить.

— Я изложу тебе факты, насколько смогу.

— Если ты этого хочешь, — сказал Рис, всё ещё предлагая выход.

— Хочу. Я бы предпочёл быть откровенным и просто выложить всё начистоту.

— Окей.

— Здесь есть некоторая предыстория, иначе это не будет иметь смысла.

— Окей.

Вэс бросился в омут с головой, пока не растерял храбрость.

— Мой отец занял деньги, которые не должен был занимать, у людей, у которых не стоило занимать. Это моя мать происходила из высшего общества, а не он. Он пытался преуспеть там, где не мог поспевать за другими. Поэтому он занял деньги для инвестиций, которые, как он думал, обеспечат его состояние. Но компания обанкротилась. И когда он не смог вернуть эти деньги…

Здесь, когда факты превратились в образы, Вэс зашёл в тупик.

— Они убили его, — шёпотом подсказал Рис, когда Вэс не смог выдавить из себя ни слова. Когда Вэс всё ещё не мог вымолвить ни слова, Рис добавил: — Не только его.

Вэс с трудом сглотнул. Он заставил образы превратиться в слова и ничего больше.

— Они… умерли не сразу.

— Бл*дь. Ох, Вэс…

— В то время я жил в Нью-Йорке. Когда я не смог дозвониться до своей матери…

Рис закрыл глаза.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не ты их нашёл.

— Они были мертвы уже два дня.

— О боже мой. Вэс.

Вэс продолжал переть вперёд, не желая застревать на этом моменте:

— Мне потребовались годы, чтобы разобраться в отцовском дерьме, прежде чем я понял, с чего начать поиски правды. Потом мне потребовалось ещё много лет, чтобы проникнуть достаточно глубоко в преступный мир и узнать каждое грёбаное имя каждой грёбаной персоны, которая была в этом замешана.

— И мне нужно, чтобы ты понял: на этом пути я не держал свои руки чистыми. Я убил много плохих людей и делал вид, что это бизнес. Думаю, я практиковался. Потому что, когда у меня были все имена всех людей, которые убили моих родителей? Они тоже умерли не сразу. Так что, возможно, теперь ты понимаешь, что у меня была очень веская причина запереть себя в коробке.

Вэс не смог бы смотреть, как Рис отстраняется от него, и поэтому он начал подниматься сам. Рис схватил его за руку. Он отпустил Вэса почти сразу, как будто не хотел удерживать его против его воли.

— Пожалуйста, останься, — сказал Рис. — Пожалуйста, не уходи.

Нежность в голосе Риса встревожила Вэса.

— Рис, мне нужно, чтобы ты понял меня. Я не жалею о том, что сделал. И если кто-нибудь сегодня причинит боль тому, кого я люблю? Я бы сделал это снова.

— И ты думаешь, это значит, что ты должен заточить себя в коробку?

— Я получал удовольствие, Рис. Не от самого насилия, хотя я не сторонился этого, а от чувства справедливости. Это было неприглядно, но это было правильно, и для меня это ощущалось хорошо. Я хочу наказывать плохих людей. Когда я их вижу, мне хочется их уничтожить. Потому что они, бл*дь, этого заслуживают. Потому что мир несправедлив, жизнь несправедлива, и мне кажется, что кто-то, бл*дь, должен это исправить.

— Вэс… это именно то, что делает Тишь. И это правильно. Это правосудие.

— Тишь охотится на демонов.

— Ты думаешь, мы никогда не убиваем вампиров? Или людей? На насилие иногда приходится отвечать насилием. Я не понимаю, почему ты так строго судишь себя за это.

— То есть, что? Я должен просто позволить себе убивать плохих людей? Как чёртов мститель из комиксов? Как я могу настолько доверять себе? Как я могу быть уверен, что я на правильной стороне? Вот что меня пугает. Что, если я ошибусь? Что, если я зайду слишком далеко? Что, если я стану тем, кого пытаюсь уничтожить? Вот почему я сам себя загнал в эту коробку. Потому что как я могу быть так уверен, бл*дь?

— В этом и смысл команды, Вэс. Другие люди помогают тебе сохранять равновесие, иногда возвращают тебя в реальность. А ты возвращаешь в реальность их. Но только потому, что нам нужны баланс и сдерживание, и кто-то, кто мог бы время от времени сказать: «Эй, остынь, бл*дь», это ещё не означает, что бороться с плохим дерьмом неправильно.

— И мне действительно очень жаль, что тебе пришлось так долго справляться с этим в одиночку, и что это так сильно напугало тебя, что ты перестал доверять себе и загнал себя в чёртову клетку. Но, Боже, Вэс, не надо возвращаться туда. Потому что все остальные? У кого не хватает мужества справиться с этим дерьмом? Им охеренно повезло, что оно есть у тебя.

Вэсу показалось, что он десятилетиями задерживал дыхание, и теперь этот вздох с дрожью вырвался из него. Это потребовало от него так много усилий, что он испытал дрожь, головокружение и опустошённость. Но он не мог сразу заполнить эту пустоту словами Риса. Ему понадобилась минута — нет, ему мог понадобиться целый грёбаный год — чтобы разобраться во всём этом, понять, какой смысл это может иметь для него, понять, сможет ли он в это поверить.

Когда Рис заговорил снова, его тон изменился. Он по-прежнему говорил сосредоточенно, но более мягко.

— Ты знаешь, почему я хотел быть с тобой пассивом?

При этих словах, при воспоминании по телу Вэса пробежал жар. Но вопрос насторожил его.

— А ты обычно не пассив?

— Нет. Но я знал, что могу доверить тебе своё тело. Я знал, что могу рассчитывать на твоё уважение ко мне — и ты не подвёл. И именно поэтому я кончил так охрененно сильно. Потому что с тобой всё было хорошо и безопасно. Так что, чёрт возьми, не пытайся говорить мне, что ты плохой мужчина. И перестань убеждать себя в этом.

По какой-то причине эти слова легче достучались до Вэса. Возможно, потому, что он испытал на себе их истинность менее часа назад. Его тело до сих пор ощущало отголоски их совместного ритма, глубину их взаимного доверия и удовольствия.

Вэс оттолкнулся от стены и опустился в объятия Риса. Рис поддался импульсу, позволив Вэсу повалить его на матрас. Рис открылся для глубокого, жадного поцелуя, раздвинул ноги для тела Вэса. Вэс устроился там, уже возбуждённый и изнывающий по этому прекрасному мужчине.

Рис застонал и выгнулся навстречу Вэсу, прижимаясь своим твёрдым членом к его животу. Вэс просунул руку под поясницу Риса, вплотную привлекая их друг к другу, когда они снова начали входить в прежний ритм. Вэс постанывал в рот Риса от эротичного соприкосновения их членов, от ощущения этого твёрдого, сексуального тела под своим.

Но как бы сильно Вэсу ни хотелось снова раствориться в наслаждении телом Риса, сначала ему нужно было кое-что сказать. Он отстранился, чтобы увидеть лицо Риса, освещённое лампочкой из гардеробной. Вэс провёл пальцем по его идеальному подбородку, наслаждаясь тем, как Рис прикрыл глаза от этого прикосновения.

— Спасибо, что доверяешь мне. И за то, что тебе я тоже могу доверять. Мне нелегко находить общий язык. Я не знаю, как быть с людьми. Такого рода вещи… у меня этого не было уже очень, очень давно. Я думаю, что мне… некомфортно с самим собой. Но по какой-то причине мне очень комфортно с тобой.