Плененная Виканом (ЛП) - Силвер Каллия - Страница 33

— Викан, — сказал Нуар, склонив голову. — Патрулирование периметра завершено. Нарушений за последний цикл не зафиксировано.

Киракс кивнул, шагнув ближе к самой большой проекции. Она показывала регион Виранта, окружающий Бастион Пустоты — горы, сложенные зазубренными ярусами, лесистые каньоны, окрашенные в приглушенно-зеленый, плотность тумана, нанесенная сдвигающимися полосами света.

— Поддерживать усиленное сканирование, — сказал Киракс. — Иссшир притих. Это не значит, что все безопасно.

Челюсть Нуара сжалась почти незаметно.

— Как прикажешь.

Совет все еще играл в самообладание, говорил о балансе и традициях. Но Киракс видел вспышки под их масками — гнев на его неповиновение, беспокойство из-за его выживания, страх перед идеей, что им, возможно, придется измениться. Если кто-то из них подтолкнул Иссшира к его предыдущему вторжению, они со временем пожалеют об этом.

Но инстинкты подсказывали ему, что Иссширу не нужны были подстрекательства.

Старший Викан никогда не принимал его. Киракса, младшего из семи. Рожденного в годы истончения тумана, когда завеса Виранта больше не лежала так плотно и защитно, как когда-то. Последний Викан, который появился. Тот, кто всегда был слишком порочным, слишком решительным, слишком готовым нарушать правила, если это означало лучшую защиту для его народа.

Он носил эти обвинения как броню. Разгромленные флоты, разбитые рейдерские кланы, мертвые пиратские лорды, дрейфующие в своих разорванных корпусах — вот были его ответы.

И все же под всем этим что-то всегда бурлило внутри него. Пустота. Свернутая нестабильность. Инстинкт, что чего-то не хватает в уравнении его существования.

Викан, который не вступал в связь, в конечном итоге сходил с ума. Каждый из них знал это. Они притворялись, что это далеко, теоретически, проблема другого столетия. Но Киракс всегда чувствовал эту тень у краев своего разума.

Поэтому он изучал.

Записи их истории. Фрагменты от самых ранних Виканов. Свидетельства Маджарин и других видов, которые видели, на что они способны. Однажды, давным-давно, был человек. Неудачная сонастройка, катастрофа, которая почти разорвала их мир на части. Остальные приняли эту историю как доказательство того, что люди слишком хрупки для их яда, их присутствия.

Киракс видел это иначе.

Он видел возможность.

Люди были аномалией — стойкие, адаптивные, непредсказуемые. Каждое свидетельство, которое он добыл со всех концов звезд, возвращалось к одному и тому же шаблону: столкнувшись с бездной, люди не просто ломались. Они менялись, эволюционировали, прокладывали новые пути там, где их не существовало.

Он хотел этого.

Не слабости.

Баланса.

Чего-то, что могло бы укоренить его все более нестабильные инстинкты, прежде чем они сорвутся в безумие, которого боялся его вид.

Когда проступки Маджарин вышли на свет — когда тихое сообщение Марака достигло его, говоря о человеке, который озвучил свое желание сбежать из своего мира, — Киракс понял с уверенностью инстинкта.

Эта.

И теперь, чувствуя Морган, устойчивую и живую на краю своего сознания, он был оправдан.

Он просматривал отчеты о состоянии, проверки готовности флота, перекалибровку щитов — каждая задача знакома, каждое решение легко в последствиях битв, которые он уже выиграл. Нуар и другие офицеры вводили его в курс дела с эффективной детализацией. Саэлори, выбравших службу в его силах, было немного, но те, кто выбрал, были яростно преданны. Они знали риски — плен, эксперименты, уничтожение, если вражеские силы когда-либо прорвут его линию обороны, — и все же они шли добровольцами.

Потому что Киракс никогда не упускал возможности перехватить атакующего.

И как только он брал на абордаж вражеский корабль и выпускал даже долю своего яда в их атмосферу, враги ничего не могли сделать.

Его люди доверяли ему, потому что он не колебался.

Теперь у него была еще одна, кого нужно защищать.

Как только эта мысль улеглась, воздух в военной палате изменился.

Слабая дрожь коснулась защиты Бастиона — не физическая, а энергетическая. Тонкое искажение пространства, потревоженное на расстоянии. Один из сенсорных массивов зазвенел; огни по его краю стали ярче в предупреждении.

Голова Нуара дернулась к ближайшей консоли. Пальцы летали над элементами управления.

— Викан, — сказал он, голос стал резче. — Обнаружено возмущение в верхнем тумане. Паттерн соответствует… множественным кораблям, входящим в локальное пространство. Вектор приближения с северо-восточной дуги.

Глаза Киракса сузились.

Квадрант Иссшира.

— Увеличить, — приказал он.

Главный дисплей пошел рябью, а затем отдалился, фокусируясь на верхних слоях туманных полей Виранта. Темные формы мелькали на фоне дымчатых слоев — корабли, выходящие с более высокой орбиты, поворачивающие к его владениям.

Зазвенела еще одна тревога — эта глубже, привязанная к его сети щитов.

— Вражеский флот приближается, — подтвердил Нуар. — Маркировка совпадает с сигилами Иссшира.

Конечно.

Уязвленная гордость. Потерянная рука. Публичное унижение.

И теперь это.

— Поднять полные щиты вокруг Бастиона, — сказал Киракс. — Паттерн последовательности Кетран. Усиленные пороги на северной стороне.

Нуар не колебался.

— Сию минуту.

Линии энергии вспыхнули на проекции, когда слои щитов Бастиона развернулись, каждый встал на место вокруг физической структуры, как светящийся экзоскелет. Они укрепили щиты после последнего вторжения Иссшира; любая технология проникновения, которую он использовал раньше, теперь встретит другой прием.

Над ними входящий флот замедлился; крылья корректировались, сканируя купол щита.

Киракс потянулся к связи с Морган.

Она была там. Настороже теперь; спокойствие ее раннего созерцания обострилось в осторожный фокус.

Что-то не так, — ее мысль коснулась его: четкий, человеческий отпечаток, несущий ее запах океана и яркого электричества. — Я чувствую это. Мы под атакой?

Он мягко закрыл ее, не полностью, но достаточно, чтобы приглушить то, что он не хотел, чтобы она чувствовала.

Оставайся в своих покоях, — сказал он ей. — Доверься мне.

Он не хотел, чтобы она видела то, что будет дальше, его глазами. Пока нет.

С последним взглядом на проекции он отвернулся.

— Готовьте флот, — сказал он.

К тому времени, как он вышагнул из военной палаты в стартовую башню, его военные командиры уже собирались — в броне, в масках, молчаливые. Снаружи, сквозь прозрачные сегменты стены башни, верхняя атмосфера трещала от далеких вспышек орудийного огня.

Иссшир начал военные действия.

Снова.

Киракс ступил на командную платформу своего главного крейсера, когда тот спустился, чтобы встретить его; посадочная рампа идеально зафиксировалась у края башни. Корпус корабля блестел в приглушенном свете: гладкий, угловатый, выгравированный сигилом Бастиона Пустоты.

«Лезвие Вората».

Нуар двинулся к станции пилота, когда Киракс занял центральный командный трон, подключая свою броню к системам корабля. Информация потекла в его костюм, сливаясь с его сознанием — статус щитов, оружейные массивы, позиции эскадрилий.

Флот поднялся как единое целое; двигатели ревели. Гладкие черные формы прорезали туман, образуя острие копья вокруг его крейсера.

— Захват ведущих судов Иссшира, — сказал Киракс. — Стандартное построение. Не дайте им прорвать периметр щита.

— Да, Викан.

Они встретили корабли Иссшира прямо над высокими хребтами; небо бросало яростный свет между ними. Энергетические взрывы ударяли по щитам Бастиона и рассыпались яркими каскадами, отбитые новыми слоями усиления. Киракс спокойно наблюдал за показаниями; целостность щитов оставалась в пределах допустимого диапазона.

Корабли Иссшира несли пробиватели щитов, но Киракс предвидел это. Он всегда учился у противника и гарантировал, что они никогда не используют одну и ту же тактику против него дважды.