Чужие степи. Часть десятая (СИ) - Ветров Клим - Страница 8

Лучше начать с последнего. «System info» — информация о системе. Там должно быть что-то базовое, от чего точно не случится катастрофы.

Я нажал «Set».

Экран переключился на страницу с данными. Пошли строки, цифры, какие-то технические параметры. Версия прошивки — 2.1.7. Серийный номер — длинный, с буквами и цифрами. Напряжение питания — 218 вольт, частота — 50 герц, ток — 0.4 ампера. Значит, прибор жрал всего около ста ватт — генератор тянул играючи.

Дальше шли параметры, в которых я не понимал ни черта. Коэффициенты, калибровки, какие-то «phase offset» и «harmonic distortion». Я пролистал несколько страниц, но ничего полезного для себя не нашёл.

Вернулся в главное меню. Теперь пункт второй — «Anchor calibration». Калибровка чего-то. Звучало важно. Может, это настройка на конкретный мир?

Я нажал «Set».

Экран показал текущие параметры. «Primary anchor: unknown. Confidence: 87%». Неизвестно. Восемьдесят семь процентов.

Мысли путались, прыгали с одного на другое. Хотелось нажать все кнопки сразу, чтобы прибор выдал готовое решение — вот кнопка «дом», нажми и окажешься в станице. Но я понимал, что так не бывает. Техника требует понимания. А у меня его не было.

Продолжая знакомство с прибором, я вернулся в главное меню и всё-таки выбрал третий пункт — «Manual tuning».

Экран изменился. Появилась шкала, похожая на эквалайзер, с бегунками и цифровыми значениями. Частота, амплитуда, фаза — и в самом низу, отдельно, опция «Force open». Открыть что-то.

Новое меню?

Палец завис над кнопкой. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг откроется портал прямо здесь, прямо сейчас? И что тогда?

Но любопытство пересилило.

Я нажал «Set», потом ещё раз «Set» в режиме ручной настройки, и экран мигнул, показывая: «Forcing anchor connection… Stand by».

Прибор загудел громче. Генератор натужно затарахтел, стрелка вольтметра дёрнулась. Я смотрел на экран, затаив дыхание.

Секунда. Две. Три.

Воздух передо мной дрогнул.

Сначала появилась рябь, как над раскалённым асфальтом. Потом рябь сгустилась, стала плотнее, и вдруг — портал открылся. Метрах в пяти от автобуса, прямо между грудами покрышек, висело марево.

Я вскочил, забыв про прибор. Неужели получилось? Неужели это — Степь?

Портал висел в воздухе метрах в пяти от автобуса, чуть подрагивая. Я шагнул ближе, заглядывая внутрь, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь колеблющуюся пелену.

Серый снег, холод, тяжелые тучи над головой. Мой родной мир?

Я шагнул в портал, не раздумывая больше ни секунды. Переход был резким — хлопок в ушах, перепад давления, от которого заложило нос, и вот я уже стою возле подъезда панельной девятиэтажки по колено в снегу, а за спиной, всего в каком-то метре, висит марево портала. Я огляделся. Двор был пуст, только серый снег который ветер сдул в небольшие сугробики вдоль стен. Девятиэтажка стояла целая, если не считать выбитых стёкол и чёрных провалов окон.

Подъездная дверь была распахнута настежь, и я, повинуясь какому-то внутреннему порыву, подошёл ближе, заглядывая в этот тёмный проём. Лестница, мусор на ступенях, снег.

И вдруг меня осенило: надо на крышу. Только с высоты можно увидеть достаточно, чтобы понять, где я нахожусь на самом деле, достаточно, чтобы сориентироваться. Я зашёл в подъезд и начал подниматься.

Ступени были покрыты слоем снега и мелкого мусора, который хрустел под унтами, нарушая тишину этого места. На каждой площадке — следы давнего пребывания людей: пустые бутылки, почерневшие окурки, картон, драные тряпки. На седьмом этаже мне пришлось перешагивать через скелет — человеческий, давно обглоданный крысами до идеальной белизны, с россыпью мелких костей вокруг и черепом, который смотрел на меня пустыми глазницами с каким-то немым укором. Кости валялись вперемешку с истлевшими тряпками, и я не стал задерживаться, только перешагнул и пошёл дальше.

Дверь на крышу была открыта — ее кто-то выломал очень давно, и она так и валялась на полу площадки, рассохшаяся, покрытая слоем пыли и птичьего помёта. Я вышел наружу, щурясь от ветра и колючей снежной крупы, которая тут же залепила глаза, заставила зажмуриться.

Город лежал передо мной как на ладони — серый, безжизненный, распластанный в своей предсмертной агонии.

Я всмотрелся внимательнее, напрягая зрение, пытаясь уловить знакомые ориентиры. Там, где должен был находиться центр, угадывались очертания заводских труб. А там, где в Орске начинался частный сектор, простирались многоэтажные кварталы, уходящие к самому горизонту.

И главное — с одной стороны всё было снесено буквально до основания. Дома там лежали грудами битого бетона, из которых торчали лишь отдельные стены. Ударная волна прошла именно оттуда. Я понял. Это был не Орск. Это соседний городок, который находился километрах в двухстах к востоку.

Определившись с местоположением, спускался я быстро, почти бежал, перепрыгивая через ступени. Выскочил из подъезда, и замер, будто налетел на невидимую стену.

Пустота.

Только снег, только серый двор, только мёртвые окна девятиэтажки, смотрящие на меня с немым укором. Ни марева, ни дрожания воздуха, ни малейшего намёка на то, что здесь только что был переход в другой мир.

Я подбежал к тому месту, где совсем недавно висел портал. Пробежал сквозь снег, разбрасывая его ногами, взбивая белую пыль, — ничего. Только мои следы, уходящие в никуда и обрывающиеся в пустоте.

Что случилось? Почему портал закрылся?

И вдруг меня осенило — бензин.

Я залил в генератор совсем немного — меньше литра, только чтобы проверить работу, чтобы убедиться, что эта штука вообще заводится и даёт ток. Этого запаса должно было хватить часа на полтора, может, чуть больше. Прибор я включил, изучал настройки, тыкал кнопки, разбирался в меню, а потом активировал портал. Сколько времени прошло с того момента?

Генератор просто сожрал остатки бензина, портал закрылся, а я остался здесь.

— Вот же дурак, — сказал я вслух, и голос прозвучал глухо, потерялся в холодном воздухе, развеялся ветром над мёртвым двором. — Какой же я дурак…

Глава 4

Стоять и корить себя бесполезно. Да, я совершил идиотскую ошибку, но теперь оставалось только одно — исправлять её.

Двести километров. Примерно столько отделяло меня от того места, где дикари регулярно открывали портал в болотный мир. Если выйти на рассвете и идти без остановок, сколько времени займёт дорога? Неделю? Две?

Зима. Даже такая, — а судя по ощущениям, градусов пять-семь, — пройти двести километров пешком без подготовки, без запаса еды, без нормальной экипировки — это почти самоубийство.

Но выбора не было.

Первым делом нужно пережить ночь. Уже смеркалось, серый свет медленно угасал, уступая место темноте. В этом мире, в отличие от болотного, темнело постепенно, и у меня было, может, полчаса, чтобы найти укрытие. Я оглядел двор. Девятиэтажка, в подъезд которой я заходил, выглядела более-менее целой. Наверняка там есть квартиры, где можно переночевать. Я снова нырнул в подъезд и начал подниматься, но теперь не на крышу, а просто по этажам, приглядываясь к дверям.

Первая же квартира на втором этаже оказалась открыта. Дверь была взломана и висела на одной петле. Я толкнул её плечом и вошёл внутрь. Тихо, темно. Я включил фонарик и осветил прихожую.

Обычная двушка, с ободранными обоями и старой мебелью. В прихожей валялись какие-то вещи, обувь, пустые коробки. Я прошёл дальше, в комнату. Здесь кто-то жил. Не в смысле до катастрофы — после. На полу лежал матрас, прикрытый грязным одеялом. Рядом — пустые консервные банки, окурки, несколько свечных огарков. На подоконнике стояла керосиновая лампа, пустая, без керосина.

Вторая комната была пуста, только старый диван, продавленный до основания, и шкаф с рассохшимися дверцами. Кухня — бардак, но окна забиты фанерой, а в углу печка-буржуйка, с трубой выведенной в вентиляцию.

Присев на корточки, я осмотрел печку. Вполне приличная. Рядом небольшая кучка золы, еще не спрессованная — значит, топили не так давно, может, месяц-два назад.