Башни Латераны 5 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 4

Хельга вошла внутрь. Лео остался у входа, чуть сбоку от полога. Достаточно близко, чтобы слышать. Достаточно далеко, чтобы не отсвечивать.

Внутри было душно и тесно. Пахло потом, разогретым железом и чем-то кислым — видимо, вином, которое кто-то пролил на карту и не потрудился вытереть. Полог приподняли, ловя последний свет заката, и Лео видел всё: стол с картой, заваленной камешками-метками, лица командиров, тени на сером полотне.

Фон Клейст сидел во главе стола — сухой, седой, с лицом человека, который устал ещё до начала разговора. Двадцать лет в армии, десять походов, три ранения. Говорили, что он спит по четыре часа в сутки и помнит имя каждого солдата в полку. Говорили также, что ему плевать на всё, кроме результата. Лео склонен был верить и тому, и другому, в конце концов он очень хорошо помнил первую крепость, когда из его десятка погибли двое, Дитер по кличке «Корова» и старший из братьев Груберов, Ханс.

Справа от полковника — капитан Бруно, командир пехотного прикрытия батареи. Массивный, краснолицый, с руками мясника и голосом, от которого вздрагивали лошади. Простой человек из простых, выбившийся в офицеры через десять лет службы рядовым. Он говорил мало, но когда говорил — его слушали.

Слева — барон фон Штауфен. Высокий, сухопарый, с лицом хищной птицы. Бархатный дублет поверх кольчуги, золотая цепь на шее, перстни на пальцах. Командир тяжёлой кавалерии, шестьдесят рыцарей, три сотни оруженосцев. Гордость и боль Третьего полка — гордость, потому что такого удара никто не выдерживал, боль — потому что барон считал себя как минимум равным фон Клейсту, а магов презирал искренне, со всем пылом души настоящего дворянина и воина, считавшего что война — это дело рук мужчин, закованных в сталь, а не «девчонок в платьицах… и женоподобных магов в таких же нарядах».

Тут же стоит и смуглый атаман Иштван Житко в легкой кольчуге и с саблей на боку, командир легкой унгарнской кавалерии. Он неторопливо поглаживает свои огромные черные усы, глядя на карту.

И Хельга. Единственная женщина за столом. Магов женщин всегда было больше, чем мужчин, немудрено что в личном составе магической батареи практически одни девушки. Молодые, необстрелянные, те, кто в состоянии принять концепцию мобильной артиллерии, кто не ворчит что «круг должен быть вручную вычерчен, иначе параллакс излучения энергии тонко не настроить», кто не пытается отрицать прогресс… и почему-то именно маги-мужчины в возрасте были теми, кто никак не хотел принимать новые веяния. Вот так Хельга и осталась командующей «девчонками на тележках».

Она встала у края, скрестив руки на груди, и смотрела на карту, не на людей.

— Разведка обнаружила противника, — начал Иштван, командир наемной легкой конницы. Голос ровный, бесцветный, словно зачитывал накладные на овёс. — В четырёх милях к востоку. Укреплённая позиция у моста через Штайнбах.

— Чьи люди? — спросил Штауфен.

— Знамёна барона фон Раубена.

Штауфен фыркнул.

— Фон Раубен? Этот старый хрыч? Я его помню по турниру в Кёнигсхафене, лет пятнадцать назад. Он и тогда еле в седле держался. Едва не выпал на проезде мимо трибун, чертов позер в гельвецийской броне… нашейники эти тогда только в моду входить стали, турнирные шлемы… толку от всей этой ерунды, если сражаться ты в другом будешь? Специальные турнирные доспехи… позор. И древки для лэнсов пересушивали специально, чтобы ломались легче. Что за турнир, если лэнсы пересушены? Тьфу…

— Крепость у него старая, стены низкие. Но все равно лучше мимо пройти. — говорит Иштван Житко: — чтобы не задерживаться. Пошумим в долине, там всяко богаче чем тут, да еще и дороги перекроем. Главное мост пройти. Впрочем, ниже по течению есть брод, в самом глубоком месте мне по грудь, лошади пройдут легко, а вот… телеги… — он скосил взгляд на Хельгу: — телеги могут и не пройти… поплывут, унесет течением.

— Сколько людей? — Это Хельга. Голос спокойный, деловой.

Иштван помедлил. Едва заметно, но Лео уловил паузу.

— Насчитали около пяти сотен копий. В основном пехота, немного конницы. Укрепились на холме за мостом. Частокол, рогатки. Мои люди попали в засаду у моста.

— Пять сотен за частоколом? — Штауфен презрительно скривился. — Против нас? Позвольте мне и моим людям, полковник. К утру от этого фон Раубена мокрое место останется.

Лео стоял у входа, слушал. Пять сотен человек. Укреплённая позиция. Местный барон вышел в поле против армии втрое большей, чем его силы. Почему? Если у тебя пять сотен человек и есть замок — запирайся в замке, жди подмоги. В поле против тысячи двухсот — самоубийство. Ладно, если у тебя дисциплинированная тяжелая пехота за частоколом на холме — можно выдержать атаку тяжелой кавалерии, можно выстоять против наступающей пехоты количеством, даже если их в два раза больше, но против мобильной артиллерии, против дальнего разрушающего удара магов… никакой частокол не поможет. Их разметают издалека, а уже потом тяжелая кавалерия стопчет остатки.

Видимо, та же мысль пришла в голову Хельге.

— Почему он не в замке?

Фон Клейст пожал плечами.

— Замок фон Раубена в полутора днях пути к северу. Возможно, не успел отступить. Возможно, получил приказ — задержать нас у переправы.

— Задержать — это одно. Выйти в поле чтобы подставится…

— Может, он идиот, — бросил Штауфен. — Раубен предан Гартману, у него нет иного выбора как следовать приказу.

Хельга сложила руки на груди, оглядывая карту.

— Разведка осмотрела окрестности? Что за холмом?

— Основные дороги осмотрели. — Иштван провёл пальцем по карте. — Лес на севере, река на юге. Фланги прикрыты.

— Я спросила — что за холмом.

Пауза. Атаман Житко нахмурился.

— Долина. Разведка туда не заходила. Местность открытая, их бы заметили.

— Их бы заметили, если бы там кто-то стоял открыто. Если бы войска подошли после того, как наша разведка отступила — мы бы не знали.

Штауфен хлопнул ладонью по столу, наклонившись вперед.

— Довольно! Вы предлагаете отступить, дейна? Перед пятью сотнями оборванцев? Или ваши девочки испортят платья, если придётся воевать всерьёз? У нас приказ — наступать. Мы не можем позволить себе останавливаться для осады крепостей или долгого штурма укрепленных районов. Если мы будем останавливаться, то привлечем основные силы… у нас рейд, а не захват территорий. Наша задача — заставить Освальда забеспокоиться и разделить силы, а этого мы можем достичь только когда подойдем к Зибельштадту. Когда серебряные копи Гартмана окажется под угрозой — Освальд будет вынужден реагировать.

Хельга подняла взгляд на него и пожала плечами.

— Я предлагаю разведать местность. Прежде чем класть людей.

— Чьих людей? — Штауфен подался вперёд. — Моих людей. Мою кавалерию. Вы, дейна, будете стоять в тылу и швырять огоньки издалека, как обычно. Не вам решать, когда рисковать.

— Барон. — Голос фон Клейста негромкий, но Штауфен замолчал. — Дейна де Маркетти. Хватит.

Полковник помолчал, глядя на карту. В шатре повисла тишина. Где-то снаружи ржала лошадь.

— План такой, — сказал фон Клейст. — Завтра на рассвете выдвигаемся к мосту. Батарея развёртывается на дистанции удара и наносит удар по укреплениям. Пехота занимает позиции под прикрытием. Конница барона фон Штауфена обходит с фланга и добивает отступающих.

Штауфен кивнул, довольный.

— Разумно.

— Дополнительная разведка? — спросила Хельга.

— Вышлем ещё два разъезда с рассветом. Один — к холму, второй — в обход, осмотреть долину. Доклад до начала атаки.

— А если разведка обнаружит дополнительные силы?

Фон Клейст посмотрел на неё. Долго, внимательно.

— Тогда перестроимся. Но пока исходим из того, что знаем. Пять сотен человек за частоколом. Работаем по плану.

Хельга сжала губы, но кивнула.

— Слушаюсь, полковник.

— Вопросы? — Фон Клейст обвёл взглядом командиров. Никто не ответил. — Тогда готовьте людей. Выступаем на рассвете.