Идеальный танк для «попаданцев» (СИ) - Савицкий Георгий - Страница 21

— Командир — ко мне, остальные на месте. Стоим спокойно, — майор Рыков не спеша выбрался из башни, прихватив свой ППШ, и спрыгнул на землю возле танка.

— Старший лейтенант погранвойск НКВД Акимов, — представился тот, что с ППШ, по уставу четко вскинув ладонь к фуражке.

— Много с тобой людей, старлей?

Пограничник промолчал, окинул взглядом танк и лагерь рядом.

— Смотрю, хорошо у вас тут все организовано: костерок, палатка… С комфортом. Не боитесь, что «фрицы» в гости нагрянут. Или…

— Старлей, борзеть и зарываться не надо. Понимаю, войска НКВД, и все такое… Но ведь ты сейчас тоже — не на границе. Чего так?.. Не получилось, как в довоенном патриотическом кино: «Малой кровью и на чужой территории», — спокойно, но веско ответил майор.

Пограничник побледнел, крепче сжав автомат, на небритых скулах заиграли желваки. Но — сдержался.

— Так, что: будем в гляделки играть или воевать вместе?.. А насчет фрицев, которые, как ты говоришь, могут в гости заявиться… Правильная организация службы — это не только костерок с палаткой, но и дежурство огневых средств. Мы ведь вас первые засекли, хоть вы и выдвигались довольно скрытно. Все ж выучка у вас хорошая, не скрою!.. Давай, рассказывай…

— Да рассказывать-то особо и нечего… Погранзастава приняла бой на рассвете 22 июня 1941 года. «Зеленые фуражки» дорого продавали свои жизни, уничтожили несколько мотоциклов и до взвода вражеской пехоты. Но и сами заплатили высокую цену: из 24 пограничников в живых остались шестеро. Еще один позднее умер от ран. Шли на восток — решили пробиваться через линию фронта, попутно уничтожили несколько немецких патрулей. Все же выучка пограничников на порядок превосходила обычных мобилизованных пехотинцев. Разжились трофейным оружием.

Постепенно к ним стали пробиваться и другие «окруженцы». Так, во главе с комиссаром пришли с десяток бойцов, потом и другие тоже. Как сказал старлей Акимов, сейчас в отряде — чуть больше тридцати бойцов из разных подразделений.

— О, а это уже взвод! — заметил майор Рыков.

— Какой к чертям взвод⁈ Как говорится, «взвод больных и шайка нищих»… Они морально сломлены почти все, глаза потухшие. Видят, что немец прет, а ничего поделать не могут. Мы с комиссаром лично двоих за трусость и паникерство расстреляли: те хотели идти, «фрицам» сдаваться, — ответил Акимов.

Отряд «окруженцев» действительно являл собой жалкое зрелище. Как и говорил Акимов, разношерстная толпа в рваном и грязном обмундировании, многие перевязаны заскорузлыми от крови бинтами. Оружие есть далеко не у всех. Но самое главное — потухший взгляд у большинства красноармейцев и абсолютная покорность судьбе.

«Бля, п…ц — вот это воинство! С такими мы скорее не до Берлина, а до стен Москвы дойдем», — подумал Егор «Вежливый». Они переглянулись с майором и поняли друг друга без слов.

Впрочем, винить попавших в окружение солдат и командиров Красной Армии не стоило. Им вбивали в головы, что «непобедимая и легендарная» армия действительно мощным натиском ответит на любую агрессию «империалистических хищников» и что война будет идти «малой кровью и на чужой территории». Подвела советская военная пропаганда — что и говорить…

Еще более печально становилось, если начать разбираться в нюансах. Ведь гитлеровская партия NSDAP расшифровывается, как национал-социалистическая РАБОЧАЯ партия! Получается, вопреки марксистско-ленинской идеологии, пролетариат воюет с пролетариатом?.. Вот этот «пролетариат», засучив рукава серой мышиного цвета униформы, и прет без остановки на восток стальными колоннами угловатых «Панцеров», над которыми воют пикирующие «Лаптежники» с паучьими крестами на широких крыльях.

Сначала — жестокий и безжалостный бой против вышколенных и вымуштрованных «арийцев», у которых взаимодействие родов войск работает с точностью швейцарских часов. Быстрая и жуткая в своей неотвратимости смерть боевых товарищей. А потом — бесконечные скитания по болотам и лесам, когда буквально в спину дышат «цепные псы» — фельджандармы…

Да, от такого кто угодно сломаться может, и не нам их винить.

— Бугров?

— Я!

— Ты же у нас — «замполит», язык у тебя хорошо подвешен, опять же по истории много знаешь. Вот и выступи перед бойцами с речью.

— Товарищ майор, так я ведь и не готовился. К тому же у меня батя — владелец завода, так, что я вообще буржуйский сын!.. Куда мне перед красноармейцами выступать…

— Леша, не зли своего непосредственного командира…

— А… Э… Так точно, виноват, товарищ майор! Выступлю, товарищ майор!

— Давай, Леша, жги глаголом сердца людей! Я в тебя верю.

И Леша «зажег»!

— Гитлеровцы прут на восток, задержать их у границы не получилось. Да, наша армия оказалась не готовой к такому натиску. Да, товарищи красноармейцы и командиры, — это пусть горькая, но правда. Но лично я считаю, что война еще не проиграна. Наша священная война — она только начинается. Что конкретно мы сможем сделать здесь и сейчас? Казалось бы — ничего. Можно, конечно, пойти и сдаться, — Леша Бугров выдержал паузу, как заправский оратор. — Но — а толку? Гитлер прямо сказал: русских нужно уничтожить! Немцам нужны «жизненные пространства на Востоке». А людей уморят голодом и рабским трудом. Так хрена ли толку: вкалывать, как раб на хозяев-«арийцев», чтобы все равно сдохнуть?!! Но каждый убитый здесь и сейчас фриц — это минус боевая единица! Это тот дохлый гитлеровец, который уже не придет на порог вашего дома, не обесчестит ваших сестер, жен, матерей… Ради этого стоит сражаться⁈

— Да! Точно так!

— Вот и будем сражаться!

Для начала натаскали воды из ручья и вскипятили в котелках воду, чтобы люди хоть немного смогли привести себя в порядок. А то — смотреть страшно, разбойничья шайка, а не воины-красноармейцы… В ход пошли те самые трофейные опасные бритвы, помазки, мыло, которое «затрофеили» танкисты-попаданцы во время своих недолгих, но очень насыщенных приключений.

Затем промыли, обработали и перевязали чистыми трофейными бинтами раны. Егор, немного разбиравшийся в основах медицины, заставил скормить раненым найденные антибиотики и сульфаниламиды, чтобы избежать заражения и лихорадки.

— Как остановимся у реки, нужно организовать помывку личного состава. А то завшивеем все, — заметил опытный майор Рыков.

В общий котел накидали концентратов и вывернули несколько банок трофейной — получился сытный и наваристый кулеш.

— Только, мужики, сразу помногу не наворачивайте, а то продристаетесь с голодухи! Не переживайте: здесь на всех хватит.

— Оружие, у кого есть, почистить и смазать. Егор, Леша, раздайте наши трофеи.

— Есть, командир.

Вот тут и пригодилось трофейное оружие, которое так тщательно собирал Егор. Теперь на более чем три десятка бойцов наличествовали два единых пулемета MG-34, один «ручник» ДП-27, винтовки «Маузер-98К», и несколько пистолет-пулеметов MP-40. У самих бойцов сохранились четыре самозарядные винтовки СВТ-40 и «Мосинки». А вот ручных гранат оказалось немного.

— Отряд, строиться! Равняйсь! Смирно! Равнение на середину! Командиру отряда — доложить по форме.

— Товарищ майор, вверенный мне отряд в количестве 38 человек построен. Из них — легкораненых 15, им оказана первая медицинская помощь. Все находятся в строю и готовы бить фашистскую сволочь! Личное стрелковое оружие бойцов проверено и находится в хорошем состоянии. Командир отряда — старший лейтенант погранвойск НКВД Акимов.

— Товарищи красноармейцы, меня зовут майор Рыков, вы поступаете в мое распоряжение в качестве пехотного подразделения прикрытия танка.

Майор Рыков импровизированным смотром остался доволен, но вот проблемы никуда не делись.

Пока бойцы отдыхали, состоялся небольшой военный совет под руководством майора Рыкова. В нем участвовал весь экипаж Т-55, а также старлей Акимов, ротный комиссар Яковлев с забинтованной рукой на перевязи и лейтенант Смирнов, командир пехотного взвода, от которого осталось три человека.