Верь в меня (СИ) - Дайвер Энни - Страница 4

На нас все прохожие смотрели, кто-то даже останавливался и слушал, как Володя меня песочил, рассказывая, что во мне вообще ничего интересного нет — ни веселья, потому что я все время со своими конспектами ношусь, ни внешности, ведь плоская как доска.

— На тебя так ни один нормальный пацан не посмотрит, — бросил обидное. Я глотала слезы, не давая себе разрыдаться на людях.

— Уже посмотрел, — раздалось за спиной. Голос слишком взрослый, я вздрогнула и обернулась. Андрей, высоченный, огроменный, в белой футболке в облипку. Он как-то сразу превзошел Володю по всем параметрам. — Солнышко, мне с этим убогим разобраться или ты великодушно его отпускаешь? — обратился ко мне. Улыбнулся широко и приветливо, будто мы и правда были знакомы. Подошел ближе, я обомлела, и слова из себя выдавить не могла.

— Что здесь происходит, Диана? — взбеленился Вова моментально.

— Вали отсюда, пока целый, — рявкнул на Володю Андрей, подходя ближе ко мне. — Узнаю, что ты пишешь или звонишь Диане, достану даже в армии. Понял?

Я тогда проплакала половину вечера на его плече, а вторую половину он кормил меня мороженым и рассказывал забавные истории. Андрей только-только попал на службу в СОБР, ждал, когда начнутся учения.

Он проводил меня до дома, мы обменялись телефонами, и с тех пор все завертелось. Через неделю он познакомился с папой, почти моментально завоевал его доверие, правда, через три года я узнала, что отец тогда пробил его по своим каналам. Убедился, что можно доверить тогда еще лейтенанту Морозову дочь, и успокоился, быстро приняв зятя в семью.

Андрей всегда меня спасал и защищал ото всех. Даже от родителей, когда те пытались навязать свои правила в моей жизни. Он за меня горой стоял, а я за него. А теперь что?

Захожусь в новом приступе рыданий. Не успеваю вытирать слезы, их так много, а рукав пальто уже мокрый. Еще, как назло, шарф забыла в машине Андрея.

Стоит только подумать о том, забирать или нет, как в стекло осторожно стучат, а затем открывается дверца с моей стороны.

Передо мной Андрей, стоит с моим шарфом в руке. Долго смотрим в глаза друг другу. Я гадаю, как он мог так поступить. Он наверняка думает, что мне сказать.

— Ты забыла, — голос хрипит. Забираю из рук Андрея шарф. Его отчаяние ножом мое истерзанное сердце режет. Никогда не думала, что моральная боль может быть такой сильной.

— Спасибо, — киваю, позорно всхлипывая.

— Диан, — Андрей распахивает дверь шире и опускается передо мной на корточки. Берет мою руку, отогревает своей горячей. Прижимается к ладони губами. Остатки моего мира тоже рушатся. Я отчетливо ощущаю, как последняя опора ломается. Все, нет больше ничего. Это конец, точно он. — Диана, солнышко, я, блядь, не знаю, как доказать тебе, что я с ней не спал. Ты, блин, единственная все девять с половиной лет, — кожей чувствую взгляд Андрея. Он стирает слезы, я вздрагиваю от прикосновения. — Прости, что приходится через это проходить, — еще один поцелуй на ладони. — Дай мне только шанс, пожалуйста. Я расскажу, как все было.

Мороз щиплет мокрые щеки. Я в шаге от того, чтобы поверить во все, что он скажет. Наверняка успел придумать убедительную историю.

— Один разговор, Андрей. И ты оставишь меня в покое.

Засомневавшись на секунду, кивает. Я знаю, что это ложь во благо. Сейчас он сделает все, чтобы я согласилась. А у меня попросту нет сил на сопротивление. Да и потом они вряд ли найдутся.

— Тогда поехали домой, — как пушинку, Андрей берет меня на руки. Я едва успеваю схватить свою сумку. До возмущений не доходит, мое возражение сметается командирским: — Дома. Все дома, малыш. За руль в таком состоянии я тебя не пущу. Доедем и обо всем поговорим.

Глава 5

Едем в тишине. Андрей бросает на меня взгляды, стоит мне всхлипнуть. Ничего не могу с собой поделать, слезы все льются и льются. Они будто копились, чтобы теперь, стоило появиться зрителю, без остановки бежать по щекам. И ничего не помогает. Я уже и считалочку считала, и искала желтые встречные машины. Все мимо, потому что Андрей рядом. Воздух между нами звенит от напряжения, отделяет друг от друга стеной. И слава богу, что она есть.

Смотрю на дорогу, тереблю шарф в руках. Между ребер жжет, ничего не могу поделать. Фотографии все еще ярче слов. Я, наверное, дурочка, раз еду с ним. Все же ясно как белый день — позы слишком откровенные, чтобы можно было поверить в то, что между ними ничего не было. Но я почему-то хочу верить Андрею. Очень хочу. Смотрю на него, и сердце сжимается болезненно. Какая кошка между нами пробежала-то, что он так?.. Хотя знаю какая, блондинистая, крепкая, про таких говорят кровь с молоком.

Зажимаю рукой рот, чтобы только не выдать новую порцию рыданий. Хватит унижаться еще больше, и так перед Андреем едва не ползаю. Утешать позволяю, везти себя куда-то. Сильные женщины так не поступают. Они бросают неоспоримое решение в лицо, а когда за их спиной закрывается дверь квартиры, съезжают по стенке вниз, заходясь в рыданиях. Я слабачка, не выдержала так, разревелась раньше.

— Диан, — отвлекает от мысленного самобичевания вкрадчивый голос Андрея. — Закажи, пожалуйста, домой еду, там вообще ничего нет, я не успел заехать в магазин, — он протягивает мне свой телефон, и я по инерции тоже руку тяну, но останавливаюсь и сжимаю ладонь в кулак.

Нет-нет-нет. А что если я увижу там то, чего видеть не следует? Точнее, то, к чему я буду не готова? Качаю головой, давая понять, что к его мобильному не притронусь. Странные мы, наверное. Я вместо того, чтобы закатить истерику, почти согласилась заказать ему продукты. Андрей тоже не психует, спокойно везет меня в квартиру, где мы были очень счастливы. Как-то не так я себе представляла рушащуюся жизнь. Я думала, это будет фильм-катастрофа со взрывами, крушением. А оказалось, что это обычная драма, в конце которой герой просто уходит из этого мира, лежа на диване в своем доме. Никакого накала, никакого мирового апокалипсиса — все тихо и спокойно, даже треск ломающихся судеб не слышен.

— Я сделаю заказ со своего, — выдавливаю из себя улыбку, но она выходит слишком дерганой.

— В моем нет ничего страшного, — мягко возмущается Андрей.

— Не хочу испытывать судьбу, — обхватываю свои плечи. Несмотря на работающий подогрев и шпарящую почти на максимум печку, мне вдруг становится холодно. — Тебе готовую или продукты?

— Лучше продуктами, но не хитровыдуманными. А вообще как будет удобнее. Так, чтобы и на завтрак хватило, а потом я уже разберусь, — Андрей тоже ставит точку, принимая мои условия. Я не знаю, чего от него ждала, но слова отзываются новым приступом боли.

Заказываю сосиски, пару круп, молоко, яйца, хлеб, пельмени и три порции готовых сырников. Одной Андрею будет мало на завтрак. Складываю заказ в корзину. В приложении еще старый адрес. Как переехала, не делала доставку, потому что магазин всегда был по пути с работы, да и приезжать с пустыми руками как-то невежливо, когда бесплатно оккупировала комнату в чужом доме.

Оформляю, и мой телефон тут же звонит. Андрей выключает музыку. Я долго смотрю на экран, но все-таки отвечаю, мне ведь хватит сил справиться с младшей сестрой, если она начнет меня отчитывать за то, что уехала с пока еще мужем.

— Привет, Ди, ты задерживаешься, что ли? Мы тебя заждались, ужин уже готов, но пока не сели.

— Н-нет, я закончила работать уже, — выдавливаю из себя несмело. Боже, это ведь Марина, которую я знаю с рождения. Я рыдала всю неделю ей в плечо, она уж точно меня поймет, а я сказать не могу!

— О, супер! Заедешь тогда в магазин, я сброшу, что нужно взять. Мы забыли, а Вадим уже выпил и за руль не сядет, — голос у Ринки бодрый и веселый, впрочем, как и всегда. Я видела ее в печали только когда у них с мужем — тогда еще парнем — ссоры были. А до и после она самая счастливая девочка на планете.

— Я пока не приеду.

— Что-то случилось? Ты в порядке? Где ты? Вызвать кого-нибудь?