Линдт и Шпрюнгли - Граф Лиза - Страница 1

Лиза Граф

Линдт и Шпрюнгли

Lisa Graf

LINDT & SPRÜNGLI – ZWEI FAMILIEN, EINE LEIDENSCHAFT

© 2024 by Penguin Verlag, a division of Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, München, Germany

© Кукес А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

КоЛибри Fiction

Пролог

Пахло шоколадом, ванилью, орехами, корицей и сахаром – эти запахи окружали Катарину на каждом шагу. А еще – золотые зайцы и шоколадные шары. Обертки из фольги мерцали золотом, серебром да и всеми цветами радуги. Плитки шоколада выстроились в ряд на полках. Тут же – коробки шоколадных конфет: большие, поменьше, прямоугольные, квадратные, элегантно белые или нахально пестрые. Мама обещала: выбирай что душе угодно. Но что выбрать? Корзинка Катарины была пока что пуста. Глаза разбегались. Здесь же все такое вкусное! И так красиво упаковано!

А куда все подевались-то? Катарина остановилась и огляделась. Мать стояла на прежнем месте – у прилавка посреди магазина, за которым шоколадных дел мастер и шоколадных дел мастерица – можно так сказать? – выводили сахарной глазурью на шоколадных плитках имена, что называла им покупательница. «Бабушке Фанни», – писал мастер, «Тете Сибилле», – выводила мастерица. Оба были в высоких белых колпаках и белых фартуках с вышитой золотистой эмблемой их фирмы. Мама следила, чтобы в имени Фанни не пропустили вторую «н», а у Сибиллы – вторую «л» и вообще написали как полагается.

А братья-то где? Эти двое все не отходили от шоколадного фонтана, они к нему прилипли с самого начала экскурсии по музею шоколада. Сколько там струя в высоту – пять метров? Шесть? Вязкая светлая масса молочного шоколада по капле стекала с гигантского венчика. Наверняка это был если уж не самый большой, то самый высокий шоколадный фонтан в мире.

Катарина слышала, как ее братья спорили: вкусный ли это шоколад да и съедобный ли вообще. А когда он стекает вниз, его что, снова закачивают наверх, как воду в обычном фонтане? Сколько тут килограммов? Приходится ли нагревать шоколад, чтобы он оставался жидким? И выключается ли фонтан в конце дня, когда музей закрывается? А что происходит тогда с этой огромной порцией шоколада, использованной за день?

Дался же им этот шоколад! Уж она напробовалась его в музее на разных стендах – больше некуда: и темный с самым высоким содержанием какао, и светлый, где молока больше, чем какао, и совсем белый, где и какао-то никакого нет вовсе. Для изготовления такого шоколада нужно только масло какао и сахар, а еще орехи, специи и разные вкусности.

Катарина помахала братьям рукой, потом пошла обратно в магазин и дождалась, пока подарки для бабушки и тети Сибиллы будут готовы и упакованы. На стене висели несколько портретов в рамах, старинные виды шоколадной фабрики и рекламные плакаты с «кошачьими языками» [1] и плитками шоколада.

– Что интересного нашла? – спросила мать.

Ее корзинка уже полнилась угощениями.

Дяде Антону и тете Миле тоже достанутся плитки с их именами, и коллегам у мамы на работе, наверное, тоже.

Катарина указала на портреты на стене. Мать задумалась.

– Их всех зовут как твоих братьев, – отметила она. – А вот и они.

Мальчишки наконец-то смогли оторваться от шоколадного фонтана. У Давида рубашка выбилась из брюк и свисала через пояс, младший Руди угодил головой в какую-то жидкость. Только бы не в шоколад из фонтана. Пряди на лбу совершенно слиплись.

– Ты же не свалился в фонтан? – спросила мать.

Руди ухмыльнулся и помотал головой.

– Мне жарко стало, я голову под кран сунул. – Он указал в сторону туалета.

– Вы двое, глядите-ка. – Катарина указала на портреты на стене. – Заметили?

– Деды какие-то, – заявил Руди. – Они еще живы?

– Да прям! – отозвался Давид. – Смотри, написано же. Картины старые.

– А еще? – не отставала Катарина.

– Вон тот первый наверху звался Давид, – заметил Руди с ухмылкой. – А рядом который – Рудольф, как я. Как мы.

– Ага, гляди, – подхватил брат. – А тот рядом тоже Рудольф.

– А те двое, ну, близнецы, что ли? Их звали, погоди-ка… Да, Йоханн Рудольф и Давид Роберт.

Братья переглянулись.

– Только Катарины нет нигде, – объявил Давид, пожимая плечами. – Не повезло!

– Здесь вообще нет женских портретов, – подтвердила сестра.

– Может, женщин просто не было в семье, – предположил Руди. – Только парни.

– Ага, а откуда тогда парням-то тогда взяться, умник! – возразила Катарина. – Если эти двое, близнецы, – сыновья вон того в середине, то у них должна быть мать.

– И сестры наверняка тоже были, – добавила мать.

– И где они тогда? – не унимался Руди.

– Дома сидят, – выдал Давид. – Они не такие важные, ну, для шоколадной фабрики.

– Ты-то откуда знаешь? – обиделась Катарина.

– Иначе их бы тоже тут в рамках повесили, – утверждал Давид.

Мимо к новой группе посетителей как раз шла Рени, их экскурсовод, и мать ее окликнула:

– Рени, на минутку, пожалуйста, можно вас? У моей дочки к вам один вопрос.

– Да, конечно, с радостью отвечу, если смогу.

Катарина растерялась.

– А что стало с женщинами? – спросила она. – Здесь только мужчины из этой семьи, и всех зовут как моих братьев.

– Правда? Надо же, как бывает, вот весело. Здесь две семьи на самом деле. Но один из двух Рудольфов никогда не был женат и детей не имел, насколько я знаю.

– А другой Рудольф? – поинтересовалась Катарина.

– Другой женился, и вот два его сына, Рудольф и Давид.

– А дочерей не было? – уточнила Катарина.

– Об этом не знаю.

– А жену как звали? – спросила мать.

– Не знаю, к сожалению. И портрета тоже не осталось, простите.

Катарина собиралась было сказать что-то, но ее перебил всклокоченный Руди.

– Ее наверняка звали Катарина, – выпалил он.

– Жену Рудольфа первого или сестру Рудольфа второго? – не поняла Катарина.

– Обеих! – решил Руди. – Они новых имен-то не придумывали, каждый раз использовали одни и те же. И с девочками точно так же.

– Я почитаю, – обещала Рени. – Даже, может быть, и портрет Катарины первой или второй найдется где-нибудь – буду посетителям показывать. Но мне пора, следующая группа ждет. Пока!

– Пока! – отозвались Катарина и мать. – В следующем году снова приедем, расскажете, что нашли.

– Одна Катарина точно была. – Руди громко хлюпнул носом. – А то и две.

Из магазина мать и дети вышли с тремя шоколадными зайцами в золотистой упаковке, с дюжиной плиток любимого шоколада и полными карманами шоколадных шариков – красных, синих и зеленых.

– Пока, шоколадный фонтан. – Руди обернулся назад, выходя на улицу.

Уже стемнело, с озера тянуло холодом, ветер дул в лицо. Пришлось бежать, чтобы не пропустить автобус обратно до Цюриха, который как раз подъехал к остановке «Кильхберг».

1826

Рудольф

Было начало мая, липы только начали распускаться, нежно-зеленый дымок окутывал дома. Рудольф мчался из школы домой, несся со всех ног, будто за ним гнались черти. Сегодня ему было не до прогулок. Обычно он делал крюк, спускался на Солнечную набережную поглазеть на Лиммат, на лодочников, как они по узким сходням – в Цюрихе такие узкие длинные деревянные настилы звались вайдлингами – перекатывали на берег бочки, спускали ящики, солому и мешки. Обычно он задерживался на набережной часами, там никогда не бывает скучно. Но сегодня – скорее домой! Пара уток пролетела над рекой – он проводил их взглядом. Пока птицы планировали свое приземление на другом берегу, он уже шмыгнул в переулок Маркт-гассе и распахнул дверь в кондитерскую Фогелей, да так, что колокольчик на входе зашелся звоном. В кондитерской была лишь Берта – круглолицая, румяная, с маленькими ручками, едва ли больше, чем у самого Руди, однако же вдвое пухлее. Берта раскладывала цюрихские сладости на поднос из белого фарфора с золотой каемкой.