Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 36

Та, вздохнув, покачала головой и сказала:

— Машенька, ты сильно много глупостей уже наделала. Будешь и дальше с ними упорствовать — ты точно потеряешь Виктора навсегда. Он цельная личность. Ивлевы для него очень важные люди. Он хочет, чтобы его девушка с уважением относилась ко всему тому, что для него действительно ценно и важно. Его коробит, что ты, наслушавшись советов своих подруг, делала всё совершенно иначе. Королевой себя выставляла, а ты ему вовсе не королевой понравилась, а простой искренней девушкой, такой же, как он сам.

Какая из тебя королева была два с лишним года назад, когда вы с ним впервые встретились? Вспомни, у тебя и подруги‑то совсем другие были, которые нос не задирали и тебя этому не учили. И с Галией с той же самой, вы были тогда не разлей вода, помнишь? Или уже успела позабыть?

Твой единственный шанс сейчас вернуть Виктора — это снять корону с головы, которую твои подруги тебе туда надели зачем‑то. Хотя что я говорю «зачем‑то» — для того и надели, чтобы ты глупостей наделала, и Виктор с тобой порвал. А как иначе бы они могли такого выгодного жениха себе забрать попытаться?

В прихожей зазвонил телефон. Ни Маше, ни Виктории Францевне брать трубку сейчас не хотелось: уж слишком важные моменты они обсуждали. Но тем не менее пришлось, конечно. И Маша выбежала в коридор.

Глава 15

Москва, квартира Шадриных

— Алло, — сказала Маша. — Ой, Витя, привет! Да, давай с тобой встретимся. Когда ты можешь? Через два часа в нашем кафе? Через два часа согласна, но давай в другое кафе пойдём. От этого у меня слишком неприятные впечатления остались после нашей прошлой встречи…

Бабушка, слушая этот разговор в комнате внучки, только головой покачала и вздохнула:

— Ну вот, Витя только позвонил, а Маша ему снова условия выставляет… Отличница, она у меня, конечно, но умница ли?

Москва, ресторан в гостинице «Россия»

Помощник Кулакова Голосов продолжал собирать информацию по Ивлеву. Шеф велел делать это максимально аккуратно, чтобы не разозлить Андропова и Громыко, и он прекрасно понимал, что именно так и надо действовать. Это не просто какая‑то лишняя предосторожность.

Мало ли, Громыко и Андропов уже успокоились и не будут создавать новых проблем в Политбюро. Кулакову уже и так их хватило по уши… Теперь только и остается, что раны зализывать. Но если они узнают, что Кулаков сдал назад по Ивлеву только для виду, а на самом деле продолжает рыть под него, собирая информацию, то они снова могут активизироваться.

Зачем же создавать шефу лишние проблемы на пустом месте?

А проректор по учебной работе МГУ был в некотором роде должником Кулакова. Именно при его помощи, хоть и косвенно, его протолкнули на эту должность, так что, по идее, он не будет болтать.

Да и Голосов к тому же прекрасно помнил, что он человек вроде бы как благодарный. По крайней мере, с тех пор, как он стал проректором по учебной работе, любые вопросы, которые требовались Кулакову решить по детям своих сотрудников, которые учились в МГУ, он разруливал в два счёта без малейшего выражения недовольства со своей стороны.

Но, конечно, разговаривать по телефону на такую щекотливую тему с ним Голосов не решился. Мало ли, у него посетители будут в кабинете или секретарша что‑то не то услышит, а потом где‑нибудь ляпнет.

Нет, он выбрал формат личной встречи. И сейчас они сидели в одном из ресторанов гостиницы «Россия». Вначале поболтали минут десять о погоде, о семьях — всё как положено.

А затем уже Голосов задал тот вопрос, ради которого и назначил эту встречу:

— Геннадий Федорович, у вас там в МГУ есть такой студент — Павел Ивлев. Был бы очень признателен, если бы поделились, есть ли у вас по нему какая‑то информация, полезная для товарища Кулакова. Парень попал в поле его зрения. Ему интересно, что он из себя представляет с точки зрения его педагогов.

— Ну, я знаю по нему не очень много, — ответил проректор. С его лица сразу же исчезла прежняя расслабленная улыбка. Он тоже понял, что наконец они приступили к настоящему делу, ради которого здесь находятся. — Поэтому расскажу то, что знаю, а при необходимости могу собрать больше информации через своих сотрудников.

— Больше информации — это хорошо, — кивнул Голосов. — Но только при условии, что никто не будет знать, что это нужно для товарища Кулакова. Это важный момент.

— Да, я смогу это устроить, — кивнул проректор. — В конце концов, мы часто собираем информацию об одарённых студентах. Скажу просто, что рассматриваю его как кандидата на зарубежную стажировку в один из немецких вузов. Так что об интересе товарища Кулакова к нему никто ни в коем случае не заподозрит.

— Подойдёт, — кивнул Голосов. — А что вы можете рассказать мне по этому студенту, вот так, навскидку?

— То, что мне известно, характеризует его исключительно с лучшей стороны. Студент он прилежный, можно даже сказать, выдающийся. Публикует статьи в газете «Труд» уже два года. На радио выступает с прошлого года. По просьбе товарища Захарова ему дали свободное посещение. А буквально на днях выяснилось, что его опекает товарищ Гришин.

Услышав это, Голосов даже подумал, что он ослышался. С чего бы вдруг ещё и Гришин оказался замешан в судьбе этого Ивлева?

Но проректор тут же радостно закивал:

— Да, представляете себе? Думали, что он человек Захарова, оказалось, что о его судьбе и сам Гришин тоже заботится. Как и говорю, вот только недавно и узнали. Ну или, может быть, раньше узнали, но мне лично сообщил об этом ректор буквально недели полторы назад примерно…

Голосов тут же, забыв про то, что он находится в обществе проректора, погрузился в размышления.

Гришин… Этого ещё не хватало. Он как бы в чужие дела сильно не лез, но терпеть ненавидел, когда в его дела влезали. Только с Гришиным ещё проблем дополнительно не хватало.

Хотя можно было и догадаться. Один из поручителей Ивлева же Захаров, а он же заместителем у Гришина работает. Раньше, правда, говорили, что совсем он для него нежеланный заместитель. Но в последнее время устойчиво пошла информация, что Гришин с Захаровым очень даже сильно поладили.

Может быть, вначале Захаров протекцию Ивлеву оказал, а потом уже и Гришин через него к ней присоединился? Потому что слухи о том, что Захаров и Гришин меж собой поладили, не такие старые. Им вроде как не больше чем три‑четыре месяца. А Захаров с Межуевым, как удалось выяснить, стали поручителями Ивлева уже месяцев как десять назад.

Или Гришин ещё тогда поставил себе задачу с Захаровым отношения наладить? Мог ли он с этой целью поручить ему заботиться об Ивлеве в качестве одного из тех поручений, что в итоге привели к тому, что у первого секретаря Московского горкома к нему появилось доверие? Мог теоретически, конечно.

Больше проректор ничего не смог рассказать про Ивлева интересного. Хотя Голосов был рад и тому, что уже достаточно много сегодня узнал.

Договорились, что проректор сам наберёт, когда у него появится дополнительная информация по Ивлеву. Они снова посидят где‑нибудь и поужинают, чтобы обсудить её.

Москва, горком партии

Захаров теперь часто бывал по разным вопросам у Гришина. Раньше для него визит к своему начальнику был настоящим событием. Но в последние месяцы, после того как Ивлев нашёл для него серьёзные точки соприкосновения, это стало уже практически обыденностью.

Направляясь в очередной раз по вызову Гришина к кабинету начальника, он размышлял на ходу.

Так… Сегодня у нас среда, завтра у нас заседание Политбюро, насколько он понял от Межуева. На нём ещё точно не будут обсуждать кандидатуру министра сельского хозяйства. Слишком мало времени прошло — всего неделя после решения об отставке Полянского. Нужно определиться с кандидатурой всем членам Политбюро, в особенности учитывая ту причину, по которой Полянский в отставку вышел.