Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 5

И повеселились мы очень хорошо.

Единственное, что, конечно, я предпочитаю праздновать день рождения в семейном кругу, дома. Мне понравилось бы принимать гостей больше там — это проходит как‑то более по‑семейному, что ли. Как‑то для меня этот формат намного ближе.

Ресторан, какой бы он ни был, и какая бы там ни была кухня, и какая бы ни была компания — это всё равно обстановка более официальная, более формальная. Поэтому такого настроения, которое возникает при семейных посиделках, даже и близко обычно нет.

Но в целом днём рождения я остался доволен и жену искренне поблагодарил, когда ехали с праздника, высказав ей кучу восторгов и благодарностей по поводу того, какое они с Дианой хорошее место нашли. Ну а что делать, если у меня столько уже друзей, которых обязательно нужно пригласить на праздник? Обычная квартира, даже четырехкомнатная, их уже не вместит никак. А принимать их в два приема, как в прошлом году, в этот раз не вариант. В пятницу вечером был дипприем, в субботу отмечали годовщину свадьбу Дианы и Фирадуса…

Москва

Лев Борисович Брагин остался под глубоким впечатлением от дня рождения студента, на который сам даже и не понял, как согласился прийти. Разве что его фамилия, озвученная, очень заинтересовала, и он решил проверить: действительно ли это так или просто студент пытается пустить пыль в глаза?

Но нет, ни о какой пыли и речи не шло. Как выяснилось, Ивлев ещё и преуменьшил.

Брагин пришёл бы и ради одного Захарова, но Ивлев умудрился привести на свой день рождения ещё более серьёзную звезду, которая затмила всех остальных, — Андрея Миронова.

Это было мощно, очень мощно. И генерал такой шаг Ивлева оценил.

«Как там Суворов, кажется, говорил, что удивить — значит победить? — подумал он. — Это было очень коварно со стороны Ивлева — самого главного гостя от тех, кого он приглашал, утаить. Но одновременно и эффектно, и эффективно».

Все, конечно, были под впечатлением.

Об Андрее Миронове ходила устойчивая слава, что он в роли свадебного генерала выступать абсолютно не хочет. Человек достаточно интеллигентный и скромный — заманить его к себе на мероприятие даже серьёзным людям было очень сложно. Хотя, конечно, каждый хотел бы похвастаться таким знакомством. А тут раз — приходишь на день рождения к обычному пацану, а он тут как тут.

Впечатлил генерала и рассказ его сына о том, что он пропустил из‑за опоздания: оказывается, Андрей Миронов ещё и тост сказал в честь Ивлева. И в нём рассказал, что пьеса, которую по сценарию Ивлева поставили в театре «Ромэн», скоро в Японию поедет — причем по запросу самой японской стороны.

Кубинского посла Брагин и сам признал: пересекались они уже пару раз. Тоже диво, конечно, дивное — увидеть такого человека на дне рождения у студента МГУ, недавно прибывшего в Москву на учебу из глухой провинции.

А сын ещё и рассказал, что посол телеграмму от министра иностранных дел Кубы приветственную в адрес Ивлева озвучил…

В общем, впечатлённый всем этим, Брагин решил домой с дня рождения поехать не на такси, а вместе с сыном и его женой, которые на своей машине приехали. Попросил их закинуть его домой, перед тем, как к себе дальше поедут.

При супруге сына Лев Борисович не стал ничего говорить: своё представление о невестке у него уже сложилось. При Женечке некоторые вопросы с сыном лучше не обсуждать: с неё станется потом что‑то из услышанного где‑нибудь озвучить. Девушка она честная, что такое тайны –большого представления не имеет. Неплохо с той точки зрения, что и рога она сыну однозначно не наставит — надёжный боевой товарищ. Но при ней ничего обсуждать и не было нужды.

Когда они подъехали, он попросил сына выскочить с ним из машины, пообщаться немножко, пока он курит. Женя, как он и ожидал, предпочла остаться в тепле машины, чем с мужиками стоять и разговаривать.

— Костя, Павел Ивлев твой совсем не прост. Ты уж держись поближе к нему, пожалуйста, — велел отец сыну. — Ох и непрост же этот твой Ивлев, ох и непрост!

— Ты что, папа, так из‑за Андрея Миронова впечатлился? — рассмеялся Костя.

— В том числе и из‑за Андрея Миронова тоже, — совершенно серьёзным голосом ответил ему отец. — Ты знаешь, что у меня, заслуженного генерала милиции, нет ни одного шанса, что он ко мне придёт на день рождения, да ещё и тост скажет в мой адрес?

— Так логично же, папа, — развёл руками Костя. — Ивлев же драматург — пьесу написал. Они на этой почве с Мироновым и подружились. У них профессии почти родственные: актёр и драматург всегда, по идее, рядышком должны держаться. А пьеса, видимо, очень хорошая, раз японцы захотели её у себя в Токио на сцене увидеть.

— И много ты знаешь драматургов, которым девятнадцать лет, и к которым такого рода актёры, как Миронов, на день рождения ходят — скептически усмехнулся генерал. — Короче, сын, давай не будем с тобой спорить по пустякам. Ты главное постарайся усвоить, что я тебе сказал: держись за Ивлева двумя руками. С ним ты, если со мной что‑то случится, в любом случае всё равно человеком станешь. И Женечка твоя тебе за то, что ты с ним дружить будешь дальше, будет очень благодарна. Он наверх высоко вылезет и тебя за собой тоже вытянет обязательно.

— Но, папа, я как‑то не привык настолько меркантильно смотреть на своих друзей, — всё никак не хотел соглашаться с ним сын.

Генерал, посмотрев на Костю, понял, что в ход придётся пустить тяжелую артиллерию. Не рассказывал он ему кое-что, но кажется, пришла пора это сделать.

— Ты только никому это больше не рассказывай, сын. Но у меня была в своё время возможность подружиться с Леонидом Ильичом Брежневым. Не буду тебе рассказывать, как так вышло, но я тогда, будучи очень молодым шалопаем, возможность эту благополучно прошлёпал. Вот скажи, сын, считаешь ли ты меня глупым или неспособным чего‑то добиться в жизни? Или, может быть, думаешь, что у меня карьера была неуспешная?

Посмотрев на отца, Костя рассмеялся:

— Папа, да что ты такое говоришь? Как кто‑нибудь может считать твою карьеру неуспешной, когда ты генерал милиции и все тебя знают и уважают?

— Вот, Костя, ты прав. Вроде бы я генерал милиции. Все меня знают и уважают. И умом я не обижен. И дружить, и связи заводить нужные умею. Но если бы я тридцать пять лет назад знал то, что тебе сейчас говорю, и подружился бы с Леонидом Ильичом тогда, а не упустил эту возможность, скорее всего, сейчас бы не Щёлоков, а я был бы министром внутренних дел. А то и членом Политбюро… Чувствуешь разницу между генералом милиции и министром внутренних дел, под которым этих генералов ходит столько, что он не каждого из них по имени‑отчеству может назвать? Так что не пытайся со мной спорить. Просто запомни, что я тебе говорю: держись Павла Ивлева. Этот парень очень далеко пойдёт.

Костя, было видно, задумался. Представил, наверное, то, как был бы сыном министра внутренних дел и как бы его судьба тогда изменилась. Потом, уже без прежнего азарта, пожал плечами и сказал:

— Ну, папа, я, в принципе, и так ни в коем случае не сторонюсь Павла. Да, знакомство наше, когда мы с ним только увиделись впервые, не задалось. Но это потому, что я сам, если ты помнишь, был в этом виноват. Но сейчас, тьфу‑тьфу‑тьфу, видишь, он меня и на день рождения свой пригласил. А дочка наша прямо сейчас у него в квартире сидит вместе с его детьми под присмотром нянечки.

— Вот и правильно, сын. Действуй точно так же и дальше, и не стесняйся о себе Ивлеву напоминать при любой возможной оказии. Ты там вроде говорил, что Женька у жены Ивлева рецептам новым учится? Вот и напоминай ей периодически, чтобы снова сходила, какое‑нибудь новое блюдо с ней выучила. Детей Ивлевы, как увидел, что во двор вытащили, — опять же сам спустись или, если занят, Женю пошли с дочкой, чтобы вместе с ними она там поиграла, а она получше пообщалась с женой Павла…

— Да у них вообще няня в основном с детьми гуляет, а не Галия. Генеральская вдова, очень интересная женщина, кстати, — сказал младший Брагин. — Да, вот она здесь, кстати, тоже присутствовала сегодня, как спутница генерала Балдина.