Загадка королевского гобелена - Гётц Адриен - Страница 3

«Ах, сколько вдохновения в провинции…» Пенелопа ногой толкает дверь, вспоминая Сен-Жон Перса[16]. Легкий свет, идеально неровная брусчатка во дворе, поросшая мхом крыша, сквозь шиферные плитки до полудня просачивается приятный солоновато-йодистый запах, из окна вид на шпили собора.

Она распакует свои диски – танго, кантаты Баха, установит стереосистему, построит искусственные декорации счастливого существования. Три года в жизни женщины – не так уж много. Три года назад, еще студенткой, она старалась избежать замужества, вообще не думала о том, что когда-нибудь получит реальную профессию – для искусствоведа нет других возможностей, кроме конкурса на факультет, где готовят хранителей музея, их и берут всего по семь или восемь человек в год. Большинство идет в археологию, в Генеральную инспекцию, в Охрану памятников, все это ей не подходит – она всегда любила только музеи. Конкурс – вещь, конечно, интересная, но тут дело не в выигрыше. А потом мечта, везение, хорошая диссертация, попадаешь в число лучших на вступительных, специализация «музеи», открываются все двери, даже, возможно, отдел египетских древностей Лувра. И вот ты – будущая Кристиана Дерош-Ноблекур[17]. А вместо этого Байё – какой облом! В тот самый момент, когда Пенелопа, уроженка Вильфранш-де-Руэрга, почувствовала, что стала настоящей карикатурой на парижанку-снобку… Ну и что тогда?

Сюрприз! На площадке возле ее двери груда оберточной бумаги. Пять букетов на второе утро, неплохо для девушки, которая только что внушала себе, что она жуткая уродина, что у нее очки с толстыми стеклами и восемь лишних килограммов живого веса. Она подталкивает ногой эту прекрасную композицию – ни дать ни взять алтарь на празднике Тела Господня, – закрывает дверь и принимается распутывать ленты, чтобы извлечь карточки.

Вся семья с тобой. Успехов на твоей первой работе! Гордимся нашей дочуркой. Мама и папа.

Пенелопа помнит вкус жвачки «Малабар», которую покупала в бакалейной лавочке в Вильфранше напротив крытого рынка. Прогулки в горах. Ее любимые мультики по телевизору, Сатанас и Дьяболо[18] преследуют на своих забавных машинах элегантную надменную девицу по имени Пенелопа Жоликёр. Ее так и дразнили в детском саду.

Даже не написал «целую», а что означает это «к нам»? Если хочет меня увидеть, пусть сам приезжает.

Нечасто бывает, чтобы журналист посылал цветы. Нужно ему позвонить. Он похож на вечного студента, который подрабатывает в газете, чтобы платить за жилье. Не представляю его в цветочном магазине. Впрочем, его статейка вполне сносная, можно маме послать, пусть развлечется.

Остался последний, какой-то странный букет. Никакой карточки, пожухлые розы завернуты в газету, все это завязано соломенной тесемкой, но, пожалуй, этот букет самый симпатичный из всех. Какой-то деревенский, настоящий, даже изысканный. Анонимный нормандский поклонник? Наверное, кто-то из местных, потрясенный ее фотографией в газете. Таинственный прекрасный незнакомец. Звучит угрожающе. Пенелопа не просила, чтобы ею интересовались.

По крайней мере, теперь хотя бы ясно, что весь город меня уже знает. Если поместить объявление в этой газетенке: «Пенелопа ищет своего Одиссея», у меня не будет отбоя от искателей легких приключений из Пор-ан-Бессена – нормандского Сен-Тропе, или от пляжных мальчиков из Люк-сюр-Мер – с самого холодного побережья во Франции. Нужно смотреть на вещи позитивно. Главное – купить вазы. Когда в день переезда с одним чемоданом и несколькими коробками получаешь пять букетов, первым делом надо обзавестись вазами. Как же трудно в Байё найти фарфор без рисунков на сюжеты Гобелена; ну ладно, пускай совсем простые вазы – практически никакого дизайна, цветное стекло…

Завтра она обойдет магазинчики на набережных Оры. Это своего рода Пактол[19], который орошает Байё. Хозяйка квартиры уже отпустила расхожую местную шутку: «Вот увидите, у нас тут все купаются в золоте[20]. Полная гарантия». Приятная она, эта дама из Байё, все тут перекрасила перед приездом Пенелопы. И погода не кажется такой уж унылой. Полюбить Байё, его пляжи, Арроманш[21], Вьервиль-сюр-Мер, возвышающийся над Омаха-Бич[22], Сен-Лоран, Вэр-сюр-Мер, ржавые танки через каждые десять километров возле музеев высадки союзников. Лучшая тактика – обосноваться здесь. Во всяком случае, в Париж раньше чем через месяц вырваться не удастся. А о раскопках в Египте в следующие два года нечего даже и думать.

Пенелопа пролистывает газету до последней страницы, сжимая в кармане джинсов кусочек белого фарфора. Увлекательно читать это «Возрождение»: убийство в Прюнуа-ан-Бессен, у трупа вырваны глаза и положены в стакан для зубных щеток, вероятно на умывальнике захудалой гостиницы, а кишки художественно разбросаны по гаражу; священник-педофил в десяти километрах от Байё под защитой епископа, хранящего благочестивое молчание; подросток, которого изнасиловал и задушил тренер по баскетболу в туалете муниципального бассейна, причем инструкторы по плаванию вообще ничего не заметили. Учителя физкультуры если не извращенцы, то идиоты. Иначе зачем им становиться учителями физкультуры?

2. Вандомская колонна

Вскоре после пяти вечера, когда завсегдатаи отеля «Ритц» пьют чай, принцесса почти в полном одиночестве совершала заплывы в бассейне.

Лежа на спине, она рассматривала на голубом небе потолка фигуры, изображенные в технике тромплёй[23]. Достойное было бы украшение для заведения фастфуда, оформленного в стиле помпейских фресок. Плохо нарисованный искусственный мрамор, силуэты, словно одетые в ночные рубашки. Приезжающие сюда нувориши должны громче возмущаться. Это самый безвкусный декор в мире. Особенно хороши римские матроны, похожие на чучела, набитые соломой. Самая бледная из них напоминает призрак несчастной Памелы Гарриман, посла США в Париже, которая начала свою карьеру, выйдя замуж за моего кузена со стороны Спенсеров, сына Уинстона Черчилля. Бедняжка утонула прямо здесь, в этой самой воде. Что ж, в конце концов, каждый получает то, что заслуживает. Бассейн гостиницы «Ритц» как раз по ней. Недешевая женщина. Это наверняка она слева. В белом платье – призрак из шотландского поместья. А что, если «Ритц» населен призраками? Наверное, так оно и есть, это великие люди: по бару бродит Хемингуэй, по обеденному залу – Марсель Пруст. И я на этих мягчайших коврах, которые так нравятся моим новым друзьям. Решено, скоро мы отправимся в Египет. Здесь под водой постоянно звучат негромкие мелодии, верх роскоши и изыска. По-прежнему все тот же клавесин. Почему в бассейне «Ритца» под водой всегда играет музыка? Могли бы сменить пластинку. Если я попрошу выключить, начнутся комментарии. Будут твердить, что весь персонал должен потакать моим капризам, и разговоров хватит лет на десять вперед. Ну ладно, еще три раза туда и обратно, и довольно.