Сквозь исчезающее небо (ЛП) - Коулс Кэтрин - Страница 57

И у меня остался только один вопрос.

Что, черт возьми, между ними произошло?

34

Декс

Я загнал свой 4Runner на стоянку у начала тропы, рядом с пикапом Кола. На капоте у него что-то лежало, и, когда я подъехал, он почти не поднял головы. Иногда мне казалось, что у него чуть ли не сверхъестественное чутье. Будто он узнавал именно гул моего двигателя или то, как мои шины хрустят по гравию.

Заглушив мотор, я выбрался из машины и подошел к брату. Теперь я видел, что на капоте у него разложена одна из карт Ориона и он что-то отмечает на ней карандашом.

— Орион делает для нас карту по этому делу, но пока работаем с тем, что есть, — пробормотал Кол.

Я понимал, что значит «по этому делу»: любая информация, которая имела отношение к исчезновению Новы. Орион делал такую карту для каждого дела о пропавших, за которое мы брались. На ней были не только сведения о самом пропавшем. Он отмечал и похожие случаи. Преступления, которые хоть как-то могли быть связаны с нашим. Адреса подозреваемых и их места работы.

Орион создавал сложные, многослойные карты, потом сканировал их на огромном сканере, а я загружал их в наше приложение для команды. Там можно было по мере надобности накладывать друг на друга каждый слой с находками Ориона. И, по его словам, это помогало ему с географическим профилем дела.

— Хочешь пройтись и прочувствовать место? — спросил я.

Кол наконец поднял взгляд.

— Да.

Пока он сворачивал карту и убирал ее в машину, я достал из своего внедорожника легкий рюкзак. Мы вроде не собирались уходить далеко, но никогда не знаешь, с чем столкнешься. А братья Арчеры всегда были готовы ко всему. Ну, почти все. Кроме Мава.

В рюкзаке у меня лежали спутниковый телефон, аптечка, вода, энергетические батончики, медвежий баллончик и «ЗИГ P226». Я ненавидел таскать его с собой. Ненавидел лишний вес в рюкзаке. И вообще терпеть не мог никакое оружие рядом с собой.

Но иногда страху надо смотреть в лицо. Именно поэтому я научился стрелять из любого оружия, какое только мог достать. Поэтому умел обезвредить любое за считаные секунды. Поэтому позаботился о том, чтобы знать о нем все.

Потому что с этим знанием оружие теряло надо мной власть. По крайней мере, я надеялся, что так и будет. Но каждый раз, когда я нажимал на курок, меня прошивала вспышка памяти.

Орион жмет на спуск. Ошеломленное лицо отца, когда он отшатывается назад. Нож со звоном падает из его руки. Столько крови.

— Ты в порядке? — голос Кола вырвал меня из воспоминаний.

Я затянул лямки рюкзака.

— Ага.

Это была ложь, и мы оба это знали. Но Кол не стал давить. Он никогда не давил. Просто поправил свой рюкзак и зашагал к тропе.

Обычно я бы на секунду задержался, чтобы вдохнуть свежий воздух, посмотреть, как деревья почти смыкаются над тропой в зеленый туннель, как по сторонам цветут полевые цветы. Но не сегодня. Сегодня все мои мысли были о пропавшей женщине... и о Брей, как бы я ни пытался думать о другом.

— Как там Брей и Оуэн сегодня утром? — спросил Кол, мгновенно возвращая меня именно туда, куда я старался не смотреть.

Но я все же не мог не отметить, какой это был разворот по сравнению с тем, как он сначала отказывался помогать и костерил меня за одно желание влезть в это дело. Только вслух я этого не сказал. Иначе Кол тут же превратился бы в гризли с занозой в лапе.

— Нормально. Дети вообще живучие, брат. Оуэн все утро без умолку трещал мне про лазейки в мейнфреймах и инструменты удаленного доступа.

Кол усмехнулся, оглядываясь по сторонам и всегда замечая то, чего не видел я.

— Только умоляю, не дай этому ребенку сесть за взлом уже в восемь лет.

У меня дернулись губы.

— Кто, я?

— Господи, — пробормотал Кол.

Я рассмеялся.

— А Брей держится? — не отставал он.

Господи, а ведь он умел. Ворчливый, закрытый, но если пробиться сквозь его стены, Кол защищал своих всем, что у него было. И Брей с Оуэном понемногу начинали раскалывать эту броню.

— Держится. Только пытается скрыть, как сильно ее это ломает.

— А как иначе? — тихо сказал Кол. — Тот, кто это делает, явно конченый псих.

От этих слов сердце у меня забилось быстрее — тем тревожным, дрожащим ритмом. Меня вдруг до смешного сильно потянуло развернуться, сесть в машину и рвануть в город просто проверить, как там Брей.

С ней все в порядке.

Я беззвучно повторял это снова и снова, пока наконец не вытащил телефон.

Связь была почти никакая, но сообщение все же ушло.

Я: Все нормально?

Уайлдер: Если не считать, что Мав треплет Астер нервы и чуть не получил кувшином холодного чая по голове, то просто отлично.

Я: Что с ним, черт возьми, не так?

Уайлдер: Может, он мазохист.

Я: Или ему просто нравится именно тот сорт боли, который умеет причинять Астер.

Уайлдер: Может быть.

Я: С Брей все хорошо?

То, что я уточнил именно про нее, выдавало меня с головой, и я это понимал. Но, не спросив, я бы не смог сосредоточиться. А мне нужно было, чтобы мозги работали в одном направлении. В таком, где все не крутится только вокруг Брей.

Уайлдер: С твоей девочкой все хорошо. Я за ней присматриваю.

«Твоя девочка». Черт. Это прозвучало слишком хорошо. Я загнал это чувство поглубже, туда же, где держал всю ту кашу эмоций, которым никогда не позволял вырваться наружу: ни слишком плохим, ни слишком хорошим. Мне нужно было жить в этой ровной, безопасной середине.

— Мы пришли, — окликнул Кол, глядя в свой GPS.

Это мигом выдернуло меня из собственных мыслей и вернуло в настоящее, где мне и следовало быть.

Кол достал телефон и открыл анкету Новы в нашем приложении с материалами дела. Там было несколько ее фотографий, а еще рост, вес и особые приметы. Кол всегда хотел держать эти сведения перед глазами свежими, потому что, по его словам, они влияли на то, какой след человек мог оставить за собой.

— Брей сказала, что свернула с тропы к воде, чтобы сфотографировать полевые цветы. Значит, это должно быть где-то здесь.

Сквозь деревья я различал редкие вспышки персиковых маков. Небольшая их россыпь росла в одном-единственном пятне открытого солнца чуть выше речного берега.

Все сходилось. Макам нужно много света, а в лесу они встречаются редко. Но этим каким-то образом удалось пробиться.

— Сначала найдем ее след, — сказал Кол, убирая телефон в карман и направляясь к просвету в зарослях.

Через год после случившегося от следов Брей ничего не должно было остаться. За это время здесь успели пройти и дожди, и снег, и солнце. По земле наверняка ходили звери. А может, и люди тоже.

Но Кол все равно заметил бы что-то такое, что ускользнуло бы от любого из нас. Как-то он сказал мне, что его разум будто видит все возможные варианты, а потом отсекает лишнее по вероятности — словно постоянно решает уравнение.

Прежде чем сойти с тропы, Кол низко присел. Он склонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, впитывая все вокруг. Затем указал вперед.

— Здесь примят подлесок. Думаю, полевые цветы заманили с тропы не одного человека.

Кол пошел первым, отмечая сломанные ветки и притоптанную землю. Мы заметили несколько следов скольжения, и по ним было видно, как легко Брей могла поскользнуться. И если Нова тоже сошла с тропы, ее могло унести в реку. Но это никак не объясняло бутылку с водой на парковке, телефон и кулон у кого-то другого. И не объясняло засохшую кровь.

Да и в этом не было логики. Если Нова свернула к реке, она пошла бы следом за Брей. А Брей ее услышала бы.

Осмотрев место, где самодельная тропка обрывалась, мы развернулись и начали подниматься обратно по склону. И тут я услышал приглушенное ругательство.

Рука Кола легла на рукоять пистолета, а сам он приложил палец к губам. Потом бесшумно двинулся вверх по тропе и вдруг нахмурился.

— Шериф Миллер?