Сквозь исчезающее небо (ЛП) - Коулс Кэтрин - Страница 82

Декс: Твое тело определенно стоит того, чтобы его охранять.

У меня сами собой дрогнули губы, а щеки вспыхнули.

— Вот это уже улыбка человека, который переписывается с кем-то не по-детски, — крикнул Эйдан, проходя мимо с подносом.

— Ничего подобного! — крикнула я в ответ.

— Конечно, Вкусняшка. Как скажешь.

Я покачала головой и снова уткнулась в телефон.

Я: Из-за тебя у меня будут неприятности на работе.

Декс: И отлично. Я как раз заканчиваю часть проекта. Буду примерно через час и посижу в баре, пока ты не освободишься.

И это тоже вошло у него в привычку. Просто приходить за полчаса или за час до конца моей смены, болтать ни о чем с братом и остальными. А я время от времени ловила на себе его взгляд, его теплое внимание. Это стало нашим маленьким ритуалом, островком нормальности посреди всего безумия. И мне это безумно нравилось.

Я: Скоро увидимся.

Я добавила в конце смайлик с поцелуем и вернулась к работе. Поболтала с туристической группой, которая ехала по Западному побережью из Шарлотт, Северная Каролина. И впервые почувствовала себя по-настоящему местной, когда начала советовать им свои любимые места для покупок и еды. Я убирала со столов, разносила блюда и уже знала, что сегодня усну как убитая.

— Би, детка, — окликнул Эйдан с другого конца бара.

— Да?

— У нас салфетки закончились. Можешь принести?

— Конечно! — крикнула я в ответ.

Я поставила поднос на стойку и свернула в задний коридор. У нас было так людно, что у женского туалета выстроилась очередь. Но дальше проход оказался пуст. Я миновала кабинет Уайлдера, и у меня на губах мелькнула улыбка от воспоминаний, связанных с этим местом, потом направилась к кладовой.

Но не успела взяться за ручку, как чья-то ладонь легла мне на плечо. И в ту же секунду в поясницу впилось что-то острое.

— Иди дальше. Прямо. Оглянешься, пикнешь — я всажу этот нож тебе в почку, и ты истечешь кровью прямо на полу.

Мир поплыл, когда в кровь хлынул адреналин. Паника. Страх. Этот голос. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за спиной. Я знала.

Я слышала, как он шептал бесконечные красивые лжи. Слышала его едкие намеки, от которых я начинала сомневаться в себе. Слышала обещания, которые он и не собирался выполнять. И слышала бесчисленные жестокие слова, когда он говорил, что не хочет иметь ничего общего с нашим ребенком.

Винсент.

— Наконец-то до нее, мать твою, дошло. Видимо, надо было еще много лет назад показать тебе силу. Может, тогда ты бы научилась слушаться.

Он думал, что сможет запугать меня, заставить выйти через заднюю дверь, а там причинить боль. Или сделать что-то похуже. Но он ошибался.

Мой взгляд метался по коридору, цепляясь хоть за что-то.

— Что такое, Брейдин? Кошка язык откусила?

И тут я увидела. Пожарную тревогу. Если дернуть рычаг, люди побегут к ближайшему выходу, и как минимум половина рванет к этой двери. Это не оружие. Но хоть что-то.

— Отвечай, черт тебя дери. — Винсент ткнул ножом мне в бок. Не глубоко, но я все же вскрикнула от боли. — Значит, говорить ты все-таки умеешь. Хотя звук твоей боли мне нравится куда больше твоего голоса.

— Чего ты хочешь? — выдавила я, одновременно отсчитывая шаги до пожарной тревоги. Десять? Двенадцать?

— Я скажу тебе, чего, мать твою, хочу, — прорычал он. — Я хочу, чтобы ты вышла через ту заднюю дверь и подписала отказ от всех родительских прав на этого ублюдочного мальчишку.

Винсент окончательно потерял связь с реальностью. Он правда думал, что бумаги, подписанные под ножом, кто-то примет в суде? Но уже одно то, что он до этого додумался, пугало меня. А может, он врал.

— Тебе нельзя здесь быть, — сказала я тихо, как можно мягче. — У тебя будут неприятности. У меня есть судебный запрет…

Он сжал мой волос в кулаке.

— Я, мать твою, знаю, что у тебя есть судебный запрет. Семейный юрист сказал моим родителям, и они от меня отказались, злобная дрянь.

Я втянула воздух сквозь боль.

— Ты думала, сможешь от меня уйти? Ты ничто по сравнению со мной. Я должен был преподать тебе урок. Напомнить, что я рядом. Что я наблюдаю. Что ты всегда принадлежала мне.

Страх прокатился по мне горячими волнами. Вот почему он оставлял эти издевательские сообщения и заводил десятки профилей, чтобы следить за мной. Потому что я ушла?

— Но ты так и не поняла. Ты родила этого ублюдка и попыталась разрушить мне жизнь. Ну уж нет, тебе это с рук не сойдет. Мы все исправим. Ты подпишешь бумаги, и родители сразу примут меня обратно, когда я приведу к ним их внука.

— Эй, малышка-бунтарка, — раздался голос у нас за спиной.

Черт, черт, черт. Маверик.

Не то чтобы я не хотела помощи. Хотела. Но если Мав окажется втянут в это, добром это не кончится.

Я не ответила. Просто продолжала идти, пока Винсент крепко держал меня за плечо.

— Брей, стой! — В его голосе больше не было привычной веселой насмешки. Только жесткость. Приказ.

— Иди дальше, или я выпущу кишки сначала ему, а потом тебе, — прорычал Винсент.

— Стоять! — крикнул Маверик.

Винсент резко развернул меня к себе, поставил перед собой и направил нож прямо мне под ребра.

— Назад. Я знаю, ты вообразил себя героем, красавчик, но так ты только угробишь ее. И как ты потом с этим жить будешь?

Винсент отлично знал, кто такой Маверик. Вплоть до его работы и до каждой кнопки, на которую можно надавить. От этого паника во мне только усилилась.

Глаза Маверика всегда казались светлее, чем у его братьев, будто озорство в них делало золото ярче. Но сейчас? Сейчас в них бушевала буря, и темно-зеленый почти полностью поглотил золотой.

— Отпусти. Ее.

Винсент рассмеялся. Смех вышел мерзким и режущим.

— И с чего бы мне этого хотеть?

— Потому что, если зайдешь дальше, твоя драгоценная холеная жизнь полетит к черту.

И тут я поняла, что Мав тоже прекрасно знает, кто такой Винсент. Наверняка Декс показал брату его фотографию после того, как Винсент объявился. Еще одна линия защиты.

Винсент презрительно фыркнул и сильнее вжал кончик ножа мне в кожу.

— Кое-что тебе стоит знать, пожарный. С такими деньгами, как у моей семьи, мне все сходит с рук.

И он правда так думал. Что из-за денег родителей ему позволено все. Что он может обращаться с людьми как с вещами. Или как с мусором. И ему за это ничего не будет.

Во мне вспыхнула ярость. Ее подпитывали разбитое сердце, унижение, бесконечные бессонные ночи и вопросы сына, почему папа его не любит. Я позволила всему этому пройти через себя и вспомнила урок самообороны, на который когда-то ходила в YMCA у нас в Окленде.

Я со всей силы наступила Винсенту на ногу. Эти жалкие модные мокасины ничуть его не защитили. Он взвыл от боли, тело скрутило. Лезвие полоснуло меня по боку, и кожу обожгло белым огнем, но я не позволила боли меня остановить.

Резко развернувшись к нему, я ударила раскрытой ладонью. Удар вышел что надо — с хрустом. И в следующую секунду Винсент рухнул, как кукла, у которой обрезали нитки.

Маверик рванул вперед, отшвырнул нож ногой и перевернул Винсента на живот, заломив ему руки за спину.

— Мой нос! Она, мать твою, сломала мне нос! — взвыл Винсент.

— Видимо, история с разбитыми яйцами тебя ничему не научила, — огрызнулась я.

— Эй, малышка-бунтарка. Хватит болтать с этим мусором. Звони в полицию, — процедил Маверик.

— Да, да. — Полиция. Точно. Хорошая мысль.

Бок вспыхнул болью, и, когда я коснулась его рукой, пальцы тут же стали красными.

Черт.

51

Декс

Все внутри у меня онемело — до того самого онемения, от которого в ушах начинается тихий звон. Оно расползалось по телу, по рукам и ногам, но это было совсем не то дрожание, к которому я привык рядом с Брей. Не то, от которого я чувствовал себя живым. Это была чистая паника, и от нее во мне будто все отключалось.