"Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Комарова Марина - Страница 129

Поэтому она только взгляд опустила, чтоб не увидеть ненароком чью-нибудь ухмылку, после которой все-таки придется запустить в смешливую рожу заклятием. А потом несколько шагов по палубе кончились, дверь каюты захлопнулась за их спинами надежно, как врата загробного мира, и Фьялбъёрн остановился у ложа, так и держа ее на руках.

Можно ли раздеваться, когда тебя тискают, прижимают, целуют и гладят одновременно? Можно, если дорогой шелк хочется содрать, будто он жжет кожу. Йанта так и сделала, запустив мягким сине-золотым комком платья в угол. Чулки с сапогами и нижнюю рубашку с нее стянул уже драуг, отправив их туда же. Дольше всего пришлось провозиться с нитью оправленных в серебро алмазов, вплетенных в волосы. Шипя и путаясь пальцами в сложном плетении, Йанта выдирала её, чтобы не оставить на себе ничего, принадлежащего Янсрунду. Наконец драгоценная сверкающая капель утекла куда-то под ложе…

— Значит, мое место ворожеи… — начала она, вытянувшись на постели.

— Прекрати! — рыкнул Фьялбъёрн, нависая сверху, торопливо срывая одежду, и Йанта торжествующе улыбнулась.

Зря ярл думает, что так закончит разговор в свою пользу. Но сейчас и вправду… не хочется… ругаться…

Пальцы Бъёрна, что вплелись в её волосы, заставляя откинуть голову назад, были там куда уместнее любых драгоценностей. Чистый свежий мех ласкал обнаженную спину, а волны качали «Линорм» в знакомом ритме, который вот-вот сольется с другим, жарким… От тела драуга не веяло теплом живой плоти, но Йанта впервые за все эти дни почувствовала, что начинает согреваться. Изнутри, а не снаружи, собственным огнем, радостно откликающимся на зов страсти.

Ложе скрипнуло, принимая вес могучего тела ярла, и Йанта приглушенно ахнула смешком, потому что оказалась внизу. Как же это было правильно и сладко! Обхватив любовника ногами и руками, она ухитрилась потереться о него всем телом, заново возвращая ощущение гладкой прохладной кожи Бъёрна, впитывая его, лакомясь, как горячим хмельным глёгом — тоже настоящим, греющим тело и душу. А потом оказалась сверху, потому что Бъёрн, обняв её, перекатился на спину.

— Твое место — здесь! — с незнакомым отчаянием выдохнул Фьялбъёрн, гладя её всю, от шеи и до коленей, которым Йанта уперлась по обе стороны лежащего драуга. — Моя…

— Твоя, — согласилась Йанта, и сейчас это не было ложью.

Она заложила только тело и магию, но сердце её Янсрунд точно не получит. Разве что возьмет силой, но тогда лишь добавит к своим бесконечным запасам льда еще одну пригоршню осколков…

Потом они долго целовались, словно вспоминая вкус друг друга, ласкаясь губами и языком, не закрывая глаз. И Йанта тоже запустила пальцы в длинные серебристые пряди, падающие на валуны плеч ярла. Гладила их, пропуская между пальцами, стискивала в беспомощной старательной попытке запомнить горько-сладкое чувство щемящей нежности. Другой рукой опираясь на постель, оторвалась, наконец, от солоноватых жестких губ Бъёрна, чтобы спуститься дорожкой торопливых поцелуев по его скуле, потом на плечо и ниже, к груди.

— Девочка… — простонал ярл. — Огонёк…

В живот Йанты упиралось недвусмысленное доказательство, что её здесь ждали. Кажется, очень-очень ждали…

— Тш-ш-ш-ш, — предупредила она, сползая все ниже и удивляясь, как это раньше подобное в голову не приходило — разве может быть что-то естественнее и приятнее, чем доставить удовольствие тому, кого любишь? Все равно что себя саму ласкать, даже лучше…

Каменные плиты груди и плоского живота, изгиб бедер, узкая полоска мягких светлых волос, бегущая к такому же треугольнику в паху. Нежный атлас, обтягивающий горячий камень возбужденной плоти, влажно блестящая головка… Склонившись, Йанта оперлась на локоть и медленно лизнула её, словно леденец. Волосы, освободившись от плена непрошеных алмазов, рассыпались по животу и бедрам ярла, ответившего длинным тягучим стоном.

Еще одно касание неторопливого старательного языка, потом сверху вниз, по стволу до самого основания… Она чувствовала, как наливается живым жаром тело ярла, впитывая её силу, делиться которой было так чудесно. Как все чаще и сильнее бьется сердце Бъёрна, гоня кровь, орошая взятой жизненной мощью каждую частичку плоти…

Никогда Йанта, узнав, что команда «Линорма» пьет её магию посредством живого корабля, даже не думала жалеть для этого своих сил. Делилась щедро и с удовольствием. Сегодня же ей тем более хотелось отдать как можно больше, напоить корабль и соратников вволю, дополна… Если б не бой с Вессе, где понадобятся чары, она и вовсе постаралась бы отдать все до последней капли — про запас. Меньше достанется тому, другому…

Фьялбъёрн под её бесстыдными искренними ласками стонал уже в голос, вцепившись пальцами в многострадальный мех постели. Чуть выгибался, подаваясь навстречу бедрами, дышал хрипло, тяжело. И Йанта старалась изо всех сил, то дразня языком гладкий ствол с выступающими венками, то жаля самым кончиком языка скользкий перламутр головки, то прихватывая жадными умелыми губами все, что могла вобрать, и нежа умелым горячим ртом тугую плоть. Ласкала с упоением, сама стараясь утонуть в сладком смущении от того, что творит с разгоряченным телом любовника.

— Девочка… — выдохнул Бъёрн с мольбой и вместо постели вцепился в ее плечи, торопливо гладя их.

Поняв, что разрядка близка, Йанта сильнее сжала губы, скользя ртом вверх и вниз по мокрому горячему стволу, гладя его губами и языком… Обняла бедра ярла, ловя ритм чужого дыхания и невольных движений. И в последний момент, когда Бъёрн, виновато охнув, попытался отодвинуться, вжаться в постель, не позволила, поражаясь сама себе. Никогда не любила принимать мужскую плоть до конца, стараясь избежать привкуса семени, но не в этот раз. Сегодня ей хотелось чувствовать все, наслаждаясь каждым касанием, запахом, звуком и вкусом…

— Йа-анта-а… Огонёк мой…

Сильные и удивительно нежные ладони теперь порхали по её спине, гладили волосы, плечи и шею… Как только может в одно слово уместиться столько ласки и благодарности? И это слово — её имя… Говорят же, что, назвав кого-то, получаешь над ним власть. Вот и Бъёрн, выходит, завладел частичкой её души. Чародейка Йанта Огнецвет еще могла бы уйти без сожалений, оставив ярла, как очередного любовника, который вскоре станет лишь приятным воспоминанием. Ворожее Йанте Огонёк придется разорвать сердце пополам, чтобы оторваться от «Гордого линорма» и его капитана.

— Мой ярл, — улыбнулась она, приподнимая голову.

Вид еще тот, наверное. Растрепанные волосы, распухшие влажные губы… Шершавыми пальцами Бъёрн бережно погладил её щеки и скулы. Потянул на себя, помогая снова подняться, уложил на грудь, к которой Йанта с готовностью прильнула щекой. В крови гулял-бродил сладкий хмель, замешанный на отчаянии и нежности. И «Гордый линорм», чье незримое присутствие ощущалось теперь совсем рядом, сыто облизывался и млел, словно досыта накормленный зверь.

— Когда мы доплывем? — спросила она, пряча мысли о договоре с Янсрундом вглубь разума — мало ли, что может учуять живой корабль и рассказать своему капитану.

Задать вопрос получилось спокойно и ясно, так приговоренный к казни уточняет ее срок, до конца не веря, что казнь свершится.

— Завтра к вечеру.

— Хорошо, — кивнула Йанта, накручивая прядь своих волос на палец и проводя пушистым кончиком по обнаженной груди ярла. — Будет время поговорить кое с кем…

Значит, она не ошиблась, верно почуяла, что эта ночь — последняя.

— Девочка… Ты что же, решила, что я с Ньедрунг…

— Завтра, Бъёрн, — попросила Йанта, утыкаясь ему в плечо и с горьковатой веселостью думая, что вот она и снова вернулась к тому, с чего начала.

Свалилась с небес на корабль, плывущий по приказу морского бога укрощать безумного веденхальтию. Ни одежды — шелковые тряпки Янсрунда она больше не наденет, даже если придется просить штаны с рубахой у команды — ни оружия, ни чародейского снаряжения. Будто и не было пары-тройки сумасшедших недель, новых мест и лиц, необычайной морской и островной магии, честных битв и ядовитых предательств… Не было осторожного медленного выстраивания моста от сердца к сердцу… Только море вокруг то же самое, и так же кончики мачт «Линорма» почти упираются в низкое северное небо, да тот же человек рядом, и он — самое странное, что случилось с Йантой.