"Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Комарова Марина - Страница 137

— Пройдусь по палубе, — виновато улыбнулась Йанта. — Сколько можно лежать? Я даже не больна! И вообще, сколько времени прошло, где все? Я только помню, как…

Её передернуло. Пустота. Она все-таки дотянулась последним, уже издыхающим щупальцем, как раз когда Йанта окончательно допалила останки веденхальтии и подхватила падающую Ньедрунг. Чудесница держалась до конца, дав им время на бой почти ценой собственной жизни. Если б не Йанта, то Вессе, даже сдохший, иссушил бы её до конца, а так мерикиви повезло. Не повезло самой Йанте.

— Яшрах пока не вернулся, — еще больше помрачнел и без того хмурый драуг, присаживаясь на край постели. — Обещал догнать нас, но… Ты пролежала всю ночь, сначала холодная, как айсберг, потом в лихорадке. Часа два назад, как вспотела, и только тогда полегчало.

— Ну, полегчало же, — изобразила она беззаботность. — А Ньедрунг?

— Ей-то что сделается? — дернул уголком рта в невеселой усмешке ярл. — Я её в трюме велел положить, где она до этого ночевала. Вот кому до конца дней Браду за тебя молить надо. Если б не ты…

— Она нам тоже неслабо помогла, — заметила Йанта, натягивая сухую рубашку и штаны. — Если бы Ньедрунг не задержала Вессе… Что ты с ней собираешься делать?

— Теперь и не знаю. Помогла — это верно. Только если бы не она, Янсрунд…

— И так нашел бы способ до меня добраться.

Пальцы плохо слушались, встать на ноги тоже получилось не сразу, а в тяжелой ткани плаща Йанта запуталась, но все равно упрямо накинула его на плечи под недовольным взглядом ярла.

— Пойду посмотрю, как она там. И… мне кажется, что Ньедрунг расплатилась по долгам. Я на неё зла не держу…

— А стоило бы, — буркнул Фьялбъёрн, поднимаясь с таким настороженным видом, словно приготовился ловить падающую ворожею. — Ну, пойдем, что ли, глянем.

Выйти на палубу оказалось тоже нелегко. Ноги подгибались от слабости, как после долгой болезни, Йанта старалась ступать ровно, но её все равно шатало на поворотах. Зато воздух! В лицо ударил свежий сладкий ветер, лишенный малейшего зловония, как у обиталища Вессе. Йанта вдохнула полной грудью и счастливо улыбнулась, гоня уже не просто царапающих, а вовсю грызущих душу маргюгр. Они справились! И, значит, ее потеря того стоила… По крайней мере, она постарается себя в этом убедить.

Ньедрунг устроили в трюме явно второпях и не слишком старательно. Постель из каких-то тряпок кинули прямо на мешки, а сверху чудесницу укрыли все тем же шерстяным, изрядно потертым и драным плащом. Йанта поморщилась. Да, Ньедрунг ей уже не враг, но еще и не друг, разумеется. И все-таки видеть её беспомощной и все с той же тенью привычной уже обреченности во взгляде оказалось неприятно. В битве с Вессе чудесница заслужила иное отношение, а её по-прежнему держат то ли пленницей, то ли будущей жертвой для команды. Ну уж нет!

— Как ты? — спросила Йанта, подходя и опираясь на здоровенный ящик, чтоб не упасть.

— Жить буду, — невесело улыбнулась полулежащая мерикиви. — Благодаря тебе…

И эта туда же. А ведь даже теперь Бъёрн вряд ли простит её за сделку с Повелителем Холода, когда Йанта уйдет к Янсрунду. Значит, надо позаботиться об этом сейчас. Ведь как ни крути, в её договоре с Повелителем Холода мерикиви не виновата.

— Ничего, нам тоже есть за что тебя поблагодарить, — сказала она не столько недоверчиво глядящей на неё Ньедрунг, сколько Бъёрну и заглянувшим в дверь любопытным физиономиям. — Ты стойко держалась. Вессе полностью на твоем счету. Эй, кто-нибудь, принесите горячего глёга и еды! И плащ потеплее найдите, а лучше два, чтоб подстелить… Эти тряпки крысам корабельным отдать стыдно.

— Йанта… — предупреждающе начал драуг, — ты забыла? И склеп, и купальню?

— У меня хорошая память, ярл, — негромко отозвалась Йанта, отрываясь от спасительного ящика и почти падая на край мешков рядом с мерикиви. — Очень хорошая. И на доброе, и на дурное. Когда Ньедрунг отправляла меня в склеп Ауднасона, мы точно не были друзьями. Да и за язык меня на пиру дроттена тоже никто не тянул — сама ухватилась за случай показать мастерство. А что касается купальни… Ньедрунг на это пошла по принуждению. И вчера мы бились на одной стороне. Если бы она не пожертвовала собой, победа далась бы куда тяжелее. Положи это на другую чашу весов, ярл, когда будешь решать её судьбу. Лично я ей все простила и тебя прошу о том же.

Она в упор встретила взгляд драуга, чувствуя, как рядом затаила дыхание измученная мерикиви. Чтобы увидеть напряжение, разлившееся в воздухе, не нужно было быть ворожеей…

— Да будет так, — тяжело уронил ярл. — Хочет — пусть возвращается к Морскому народу, а нет — высадим её по пути, где пожелает. Я ей больше не враг, но и на «Линорме» видеть не желаю. Благодари мою ворожею за великодушие, чудесница.

— Да, ярл, — прошелестела мерикиви, — я ей… благодарна…

Её рука, откинув край плаща, легла на ладонь Йанты осторожным касанием, словно Ньедрунг была готова к тому, что её оттолкнут. Улыбнувшись, Йанта пожала в ответ её пальцы, тонкие, но даже сейчас сильные — пальцы целительницы.

— Плащ и одежду тебе принесут, — сказала она, поднимаясь. — А если не найдут, — повысила голос для тех же чутких ушей на палубе, — то свои отдам! Пусть не мне будет стыдно перед той, кто спалил Вессе! Лежи, выздоравливай, — добавила она тише уже для Ньедрунг, провожая взглядом мощную фигуру выходящего на палубу ярла, который на несколько мгновений перегородил плечами и без того скудно падающий в трюм свет. — А если больше не увидимся… Просто помни, что страх можно победить. И смерть — иногда. И даже Пустоту, как оказалось.

Она встала, и тут Ньедрунг, все это время с недоумением вглядывавшаяся в неё, окликнула каким-то мгновенно севшим, жалким голосом:

— Йанта, подожди! Ты же… ты знаешь, что…

— Тссс, — приложила Йанта палец к губам, глянув на привставшую на постели Ньедрунг. — Знаю, конечно. Никому не говори, слышишь? Это все равно уже неважно.

— Мне… так жаль… — пробормотала чудесница, опять откидываясь на мешки. — Прости…

— Да не за что, — пожала плечами Йанта, идя к лестнице наверх. — Я же сама так решила.

Выходя на палубу после темного душного трюма, она почувствовала, что с плеч будто свалился увесистый груз. Вот и одним делом меньше. Теперь как бы ни ярился Фьялбъёрн потом, но нарушать слово не станет, Ньедрунг отпустит. Значит, надо набраться духу и все-таки рассказать. Ярл заслужил узнать правду от неё самой. Вот он, стоит у мачты на любимом месте. Чего тянуть? Пять шагов по палубе, уже четыре, три… Она не успела.

Пара мгновений — и их не хватило, потому что по «Линорму» пронесся клинок студеного ветра, закружилась неведомо откуда взявшаяся метель, и на палубу в сиянии снежной круговерти ступил сам Повелитель Холода — величественно прекрасный, облаченный в сверкание белоснежной ткани и алмазного шитья, как никогда надменный и источающий холодную самодовольную радость.

Йанте захотелось бессильно выругаться. Сама виновата — нечего было тянуть. Но даже такой малости, как честное прощание с Фьялбъёрном, ей теперь не позволят. Она виновато посмотрела на удивленного драуга.

— Что тебе нужно на моем корабле? — мрачно спросил ярл, как бы невзначай роняя ладонь на рукоять секиры.

— В то, что я заглянул поздравить вас с победой, ты не веришь? — насмешливо ответил вопросом на вопрос Янсрунд. — Что ж, правильно. На твоем корабле, Фьялбъёрн Драуг, мне нужно кое-что мое. Не сомневайся, как только я это заберу, сразу же покину его. Точнее, мы покинем. Не так ли, моя ворожея?

Тварь. Холодная надменная тварь… Открыто издевается, да еще с каким удовольствием. Все-таки взял верх над старым врагом и соперником. Йанта залилась краской, чувствуя, что со всего корабля взгляды сейчас скрестились на ней.

— Прости, Бъёрн, — сказала она в совершенной тишине. — Я хотела тебе сказать…

— Сказать — что? О чем он говорит?

Непонимание в голосе Фьялбъёрна мешалось с тяжелой угрозой. Йанта сглотнула вязкую от глёга и горьковатую от трав слюну. Как ей хотелось бы сейчас отвести взгляд, но нельзя. Эту ношу она должна вынести до конца. Одно радует — Янсрунд все-таки не получит всего, на что рассчитывает. Наверное, он потом сорвет злость на невольно обманувшей его ворожее — ну и утбурды с ним, как говорят здесь.