"Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Комарова Марина - Страница 145

Кажется, она плакала, слезы сами текли из глаз, и хоть руки её давно отпустили, Йанта не пыталась их вытирать. Еще немного соли — какие пустяки, если вокруг и так море. Серебряная змейка на запястьях лопнула, и капли-алмазы раскатились по постели, посыпались на пол каюты. Как раз вовремя, потому что ей нужно было обнять Бъёрна. Так же нужно, как дышать. И она обнимала, вжимаясь в сильное тело ярла, плавясь в его объятиях, подаваясь навстречу при каждом толчке, ловя ритм, сначала торопливый, потом медленный, и снова чуть быстрее — как и два бьющихся в унисон сердца.

Слова кончились. Потом они еще вернутся, и Йанта знала, что скажет много чего. Она все выскажет этому сумасшедшему, решившему, что его жизнь для нее дешевле магии. И они наверняка поругаются — не всерьез, конечно, потому что иначе поступить было нельзя — и оба это знают. Да, и теперь Йанта хорошо усвоила урок о доверии, дорого оплаченный и еще не до конца пройденный. Иногда нужно принять свою слабость и позволить о себе позаботиться — теперь она это понимала. Ведь для того и сила, чтобы в час беды разделить ее на двоих. Как и жизнь. Как и путь.

Её ярл, бессмертный ярл живого корабля, вечный воин и защитник мира, покрывал поцелуями лицо Йанты исступленно, отчаянно, словно пытался запомнить его на всю предстоящую им вечность. Стискивал руками её плечи и тут же принимался гладить их, исправляя невольную грубость. Обнимал и шептал что-то на ухо на давно исчезнувшем языке, который Йанте не нужно было знать, чтобы понимать — все хорошо. Теперь все хорошо и правильно. Она, наконец, нашла свое истинное место и того, кто стал половиной её сердца и души. Сменяя имена и лица, начиная и заканчивая новые истории, море и пламя всегда будут встречаться вновь и вновь. И неважно, сколько впереди будет еще битв и дорог — теперь они пройдут их вместе. В вечность — и дальше, потому что бессмертие может закончиться, магия — исчезнуть, боги — кануть за пределы мира… Но любовь, отвага и верность всегда будут держать этот мир над пастью Пустоты.

Эпилог

Йанта стояла у фальшборта, глядя на солнце, пробившееся, наконец, сквозь тучи. Весна шла на Север пока еще робко, но упорно, и холода отступали, мрачно и обиженно обещая вернуться, когда придет их время. Таял лед, голосили какие-то птицы, чертя небо над мачтами «Линорма». Кажется, даже у живого корабля было хорошее настроение. Он переваливался с волны на волну ровно, с особым щегольством, и паруса гудели, полные не студеного, как обычно, а почти теплого ветра.

В руках у Йанты исходила душистым паром кружка глёга. Весна весной, а холодно все-таки. Да и привыкла она уже лакомиться горячим, сладким, ароматным зельем. Тоопи, довольный, что хоть кто-то ценит его мастерство, испытывал все новые и новые сочетания пряностей и разного меда, утверждая, что знает сто дюжин рецептов — и Йанта ему верила. Да, здесь глёг был хорош в любую погоду. Ветер опять же… Это он для севера теплый, а Яшрах вот утверждает, что у него дома так дует только в самые холодные зимы. При этом сам южанин никогда не мерзнет, а что постоянно кутается в свои длинные черные тряпки — так это для зловещей загадочности, не иначе.

Она невольно поежилась от резкого порыва ветерка, решившего, что нельзя так сходу баловать северян погодой. Идти в каюту за плащом было откровенно лень, и Йанта уже собралась слегка поколдовать, окружив себя теплом, как на плечи легла тяжелая уютная тяжесть. Вот ведь… Такой великан, а ходит тихо — кошка позавидует.

— И вовсе я не замерзла, — сказала она драугу, вставшему рядом у фальшборта. — Тепло уже.

— То-то я гляжу, вся синяя, — поддакнул ярл. — Это такой загар, наверное, северный?

Йанта не выдержала — рассмеялась. Что ж, не снимать же теперь. Вот и снова у неё на плечах плащ драуга, который она изо всех сил не хотела брать когда-то. Злилась, не позволяла прикоснуться к себе на людях… И, будто отвечая на её ленивые разнеженные мысли, Фьялбъёрн ласково провел ладонью по её волосам, заплетенным в толстую длинную косу.

— О, а вот Яшрах, — пробормотала Йанта. — Легок на помине, только что о нем думала.

Чародей, показавшийся на палубе, тоже держал в руках кружку. Йанта сильно подозревала, что доброй частью новых рецептов Тоопи обязан как раз южному гостю, удивительно ладно прижившемуся на «Линорме». После битвы с Пустотой прошло около месяца, «Гордый линорм» уже пару раз проходил мимо земель, на которых Яшрах вполне мог бы покинуть его, но маг смерти лишь пожимал плечами и говорил, что решительно никуда не торопится, а здесь такое приятное общество. Фьялбъёрн только хмыкал в ответ и подтверждал, что общество и впрямь редкое — но не все могут оценить.

А однажды часть надстройки на палубе «Линорма» слегка удлинилась и сама по себе ночью отделилась переборкой, так что получилась небольшая, но вполне уютная каюта — живому драккару тоже пришелся по сердцу опасный для врагов, но верный друзьям чародей-южанин. Постель в каюте оказалась куда шире обычной корабельной койки, и Йанта понимала, почему. Вот и сейчас за спиной Яшраха мелькнула его постоянная тень: невысокая, стройная фигура в плаще. Мелькнула тонкая рука, откинувшая капюшон, блеснула на солнце яркая медь волос.

— А они хорошо смотрятся вместе, — тихо заметила Йанта, указывая взглядом на парочку, пристроившуюся немного поодаль. — Вот бы никогда не подумала…

Ньедрунг улыбнулась в ответ на какие-то слова Яшраха, приняла у него из рук огромную кружку, отпила и вернула чародею. И вправду, причудливы пути людских судеб. Мерикиви никто не оставлял на корабле нарочно, она вроде была такой же гостьей, как и Яшрах, только более незаметной и застенчивой, но как-то так вышло, что целительница Брады тоже не сошла на берег ни Морского народа, ни своих родных земель. Сначала была молчаливой тенью южанина, потом, оттаяв и осмелев, стала показываться и без него. С этой парой на «Гордом линорме» стало намного уютнее и интереснее, так что Йанта от души надеялась, что они погостят подольше. А если останутся насовсем — она уж точно возражать не будет. Хорошо, когда есть с кем поиграть в шахматы, побеседовать ненастным вечером или вместе сойти на берег — прогуляться по лавкам, посмотреть город и прикупить милых женскому сердцу вещиц.

Ярл, кажется, тоже не возражал против присутствия странной пары спутников, а команда постепенно решила, что три чародея полезнее одного, особенно когда все умеют разное.

И жизнь, такая бурная недавно, теперь текла спокойно и мирно. Надолго? Вряд ли. Но Йанта наслаждалась каждым мгновением покоя. И только иногда в памяти саднило, как глубокая, зажившая, но еще ноющая рана, воспоминание о родине и семье. Она не могла вернуть их к жизни, но как же больно было сознавать, что убийца любимых людей ходит по Аш-Шараму и пользуется украденной силой рода Огнецвет…

— Я вот тут подумал… — уронил ярл, внимательно разглядывая море. — Не хочешь навестить свои родные края? Повидать кого-нибудь, заплатить старые долги? Может, тогда перестанешь плакать во сне и обещать убить какого-то Салиба.

Сердце Йанты стукнуло сильнее — и чуть зачастило.

— Мои родные края? — переспросила она, даже не стараясь прикидываться равнодушной. — Знать бы дорогу туда… Или… Говори уже, Бъёрн!

— Море везде море, — вздохнул ярл. — На Севере, на Юге и в любом мире. И даже, говорят, между мирами плещется бескрайний океан, по которому можно проложить путь.

— Ох, Бъёрн… — сказала Йанта в полной растерянности. — И вправду — можно?

— Господин наш Гунфридр утверждает, что да. А уж он знает, что говорит, верно?

Ярл разжал ладонь и показал маленький корабельный компас: корпус из отшлифованного временем и прикосновениями дерева, причудливая стрелка, вместо букв — руны странных очертаний, и те на глазах меняются, то приобретая почти знакомый вид, то превращаясь во что-то совсем необыкновенное.

— Гунфридр доволен нашей службой, моя ворожея, — усмехнулся ярл. — Время сейчас тихое, а если что случится — позвать недолго. Так что нас отпускают погулять. А эта вот штучка вроде бы может указать любое место, которое только существует в любом из миров — лишь бы там было море, по которому пройдет «Гордый линорм». Навестим твой мир, сердце мое?