"Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Комарова Марина - Страница 8

Есть! Во тьме белела часть стены из светлого камня. Усыпальницы и склепы у нас обычно строили из мрамора или известняка. В том, что замок не принадлежит к раудбреммским местам, я уже уверился.

В очередной раз обругав садовников и преодолев колючую преграду, я услышал шелестящий вздох. И очень тихое, но все же отчетливое:

– Не ходи туда…

И не пошел бы, да с пустыми руками возвращаться было никак нельзя. Покой мертвых тревожить не люблю, однако мертвые с завидным постоянством тревожат мой.

В самом неприметном углу оказалось два склепа. Скромных, но очень аккуратных, будто лишь возле них по неведомой причине сохранились и чистота, и какое-то необъяснимое ощущение покоя. Склепы находились совсем рядом, перед ними был давно высохший фонтан и расположенные полукругом резные скамьи. Вероятно, когда-то здесь были навесы, укрывающие от солнца и ветра, но теперь от них ничего не осталось.

Возле входа в каждый из склепов стояли вырезанные из белого камня статуи.

Такие должны были быть и у моих родственников, да только нет больше имения Глемтов. Да и последний из моей семьи не совсем жив.

Та статуя, что была ближе ко мне, изображала высокого широкоплечего мужчину в одежде моряка. Одной рукой он держал меч, другую протянул в сторону. Если судить по телосложению, в его венах текла кровь исключительно северных людей. Черты лица прямые, грубоватые, но при этом наделены какой-то диковатой красотой. Стянутые за спиной в хвост волосы, борода, как принято носить у северных моряков. Нахмуренные брови, сжатые губы, а взгляд… всего лишь статуя, а ощущение, что пытается вывернуть душу наизнанку. Я взглянул на вторую статую и понял, что рука мужчины на самом деле протянута к ней, а не просто отставлена в сторону. Но эта вторая…

Я подошел ближе, но прикоснуться не решился, будто передо мной было творение бога. Кто создал тебя, прекрасная? Высокая женщина в длинном просторном платье с накидкой на плечах. Вырезавший ее мастер даже сумел повторить узор-оберег на рукавах – ванханенский вытянутый ромб, чередующийся с зигзагами. Не хрупкая, как хульдеэльфе из детских снов, а настоящая богиня из огня и снега. Жаль, что каменная. Лицо – изумительно правильный овал, черты лица крупные, но ни капли ее не портят. Высокий лоб, широкая лента опять же с узором-оберегом придерживает заплетенные в косу волосы. Высокие скулы и аккуратный подбородок. На губах можно даже заметить едва наметившуюся улыбку. Взгляд… взгляд такой же, как у статуи рядом, но чувствуется в нем что-то еще. Будто может она видеть не только внешнее, но и внутреннее. Вот уж загадка: дело тут в таланте скульптора или же та, что покоится в этом склепе, была столь необычной женщиной? Одну руку она уверенно протягивала к мужчине, вторая лежала на загривке большого волка.

Я замер. Волк был не из камня. Живой зверь внимательно смотрел на меня. Но двигаться и не пытался. Зверь, на которого не действуют чары? Или хранитель этого места? Час от часу не легче…

Мой взгляд скользнул по двери за спиной статуи, обнаружив ванханенскую рунную вязь. Символы сливались в имя – Сигрид. Волк тихо, но настойчиво зарычал. Я сделал шаг назад.

– Не переживай, не трону твою хозяйку.

Зверь замолчал, словно поняв сказанное, и посмотрел на статую. Холодные недвижимые губы будто ответили ему улыбкой. У меня вдруг появилась смутная догадка.

Скремты, хвала всем богам, могут представать лишь в том облике, что был у них перед смертью. Они не умеют принимать обличье животных или иных живых существ. Поэтому я смело направился к склепу мужчины. Так и есть: на двери было написано второе имя – Сирген.

Еще раз посмотрев на обе статуи, я понял, что похожи они не только взглядами. Телосложение, черты и выражения лиц тоже общие… Родственники? Ладно, это можно легко выяснить. Я уверенно шагнул вперед, поднимая руку, чтобы призвать разрушительные силы.

– Стой! – раздался хриплый знакомый голос.

Не обратив на него внимания, я уже направил руку на дверь, чувствуя, как воздух резко стал гуще прежнего, а дверь начала обволакивать смолянистая тьма.

– Стой! – На этот раз в крике уже не было приказа. Почти просьба, рожденная ненавистью и безысходностью. И снова тот же взгляд в спину, словно выжигающий безумным огнем.

Я молчал, внутри тьмы уже, как живые, начали вспыхивать пурпурные и серебристые искорки.

– Дух, ставший скремтом, клянешься ли ты бессмертником и камнями севера, что не причинишь мне вреда? Если я получу клятву, твоя телесная оболочка останется целой.

Поклясться бессмертником – уберечь после смерти собственный покой и покой близких людей. Камни севера – то, на чем все ванханенцы дают нерушимые клятвы. Считается, что они были принесены Морским Владыкой Гунфридром в древние времена.

В ответ – тишина. Он не знал, можно ли мне доверять. Но, пока я не услышу клятвы, не обернусь и не отзову чары назад.

– Что тебе моя клятва? – прозвучало устало, хотя можно было расслышать клокочущую в голосе ненависть.

– Это мое дело.

Тьма на мгновение замерла, но по моему велению снова принялась уничтожать дверь.

За спиной прошелестел вздох – испуганный и безнадежный. Если исчезнет тело, то скремт никогда не сумеет обрести покой.

– Клянусь, – голос неожиданно стал уверенным и спокойным. – Клянусь бессмертником и камнями севера, что не трону тебя, Оларс Глемт. Теперь за тобой слово Посредника.

Однако он прекрасно понимает, с кем имеет дело. И знает, что честью ни один Посредник разбрасываться не будет. Слишком многие за это поплатились собственной головой.

– Твое тело останется целым. Я его не трону.

Тьма начала таять, пока вовсе не исчезла.

– Слово Посредника.

На мгновение повисла напряженная тишина. Я начал медленно оборачиваться. Но немедленно был сбит с ног оглушающим ударом.

Глава 5. Сирген и Сигрид

– Уло! Нет! – тут же раздался хрипловатый крик.

Спустя миг я понял, что лежу на земле, придавленный весом огромного волка. Еще недавно он сидел возле воплощенной в камне Сигрид.

– Уло, оставь его, – уже спокойно, но твердо повторил скремт.

Желтые глаза внимательно изучали меня, оскал совсем не походил на дружелюбную улыбку. Шевелиться не стоило, я молча смотрел на волка. Страх и паника исчезли: хранитель рода не станет причинять вред без веской причины. Будто почувствовав, что я не боюсь, волк недовольно заворчал, отпустил меня и отошел в сторону.

Я сел на земле, глядя на приблизившегося скремта, очень похожего на статую. Точнее, статуя походила на него. Только лицо будто скрыто серой тенью.

Он протянул мне руку:

– Уло не любит чужаков.

Я размышлял лишь миг, отказываться от помощи не стоило. Клятву нарушать он не станет, а хранитель рода меня не тронет. В том, что волк не простой зверь, сомнений уже не было. Предательство всегда оборачивается против нарушившего свое слово.

Рука скремта оказалась на удивление крепкой.

– Уло – хранитель рода?

Лишнее уточнение не помешает.

– Да.

Серые глаза неотрывно смотрели, изучая мое лицо. Было видно – скремт пытается понять, какие я преследую цели. Тишина начинала затягиваться, но, если взял паузу – держи. Масса вопросов, которые нужно задать, отступила на второй план. Спрошу позже. Разглядывая его, я отметил несколько странных особенностей. На скремте была та же одежда моряка, что и на статуе, но только сейчас стало ясно, что такую давно не носят: накидки предпочитают поярче, пряжки на поясах повычурнее, а винтовой браслет воина и вовсе не надевают.

Первым нарушил молчание скремт:

– Идем в замок. Скоро наступит утро.

Ничего не оставалось, как последовать за ним. Раз приглашает в свое жилище, значит, готов говорить. Я бросил мельком взгляд на возвышавшуюся черную громаду башен и стен. Неприветливое место. Но, кто знает, возможно, раньше тут все было иным?

Волк трусил рядом со скремтом, порой оборачиваясь на меня и сверкая желтыми глазами. Он явно показывал: ты – чужак, я тебе не верю. Эх, волче, мало кто йенгангеров любит.