Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория - Страница 3

— Не богохульствуй! — сердито повысила Агнесса голос. Но сразу же смягчилась и взяла мои ладони в свои — морщинистые, огрубевшие, с распухшими от тяжелой работы пальцами. — Монастырь всяко лучше, чем за Роберта идти. Уж не ведаю, как ты выстояла против леди Маргарет и отбрехалась от свадьбы с ним...

Она сокрушенно принялась качать головой, а я изо всех сил пыталась вникнуть в ее слова.

Вероятно, бедняжка Элеонор очень неудачно поговорила с леди Маргарет — кем бы она ни была. И после той беседы оказалась на ледяном, каменном полу.

Вернее, на нем оказалась я...

— Да простит меня Небесная Матерь, но Роберт еще хуже Генриха! Тот хоть и поколачивал, а не позволял старухе над тобой изыматься. А как только на войну ушел, она и рада была тебя из покоев господских выгнать, работой непосильной загрузить... Вон, как ты с лица спала, а прошел-то всего годок! Светишься вся, шатаешься... А ведьма словно знала, что пасынок не вернется, и ты никуда от нее не денешься, все приданое в семье останется! — с чувством воскликнула Агнесса.

Приданое?..

Глава 4

Я смотрела на старую служанку и пыталась понять, как себя вести. С тем, что вокруг творилось полнейшее безумие, я уже почти смирилась. В кошмарный сон тоже не верилось, потому что происходящее казалось слишком реальным. Я чувствовала и ледяной каменный пол, и пресный вкус каши, и холод, и грубую ткан платья, которая царапала кожу, и кислый, затхлый запах. Им была буквально пропитана комната, в которой я очнулась.

Во сне так не бывает. Я бы давно проснулась, если бы спала.

Безумный вывод напрашивался сам собой, но озвучивать его мне было страшно. Он пугал сильнее, чем леди Маргарет и сир Роберт.

Мне нужно было поскорее во всем разобраться, но задавать глупые вопросы я не могла. Не имела права на ошибку. Судьба, которую уготовили бедняжке Элеонор родственники, была и без того незавидной, но куда хуже будет, если меня обвинят в колдовстве или объявят, что я одержима дьяволом, или что тронулась рассудком...

И доверять я не могла никому, хоть и чувствовала что-то теплое в душе, когда говорила с Агнессой. Словно память тела.

И потому я схитрила. Вновь.

— Не так уж велико мое приданое... — безмятежно проворковала я.

И задумка удалась. Старая служанка с осуждением покачала головой и поджала губы.

— Голубка моя, зачем же повторять чужие обидные слова... Живи своим умом! Отец твой, мир его праху, все же был бароном. А нынче-то и земли, и титул, и крепость на Марках отойдет новому маркизу Равенхолл.

Значит, маркиз Равенхолл. Вот я и узнала имя: леди Элеонора Равенхолл, молодая, кроткая вдова.

Которая добровольно согласилась принять постриг и отправиться в монастырь...

Меня передернуло от отвращения, стоило только подумать об этом.

Внимательно выслушав причитания Агнессы, я призадумалась. Судя по тому, что даже старая служанка считала себя вправе поучать Элеонор, в семье ее совершенно точно ни во что не ставили.

Но как получилось, что дочь барона оказалась замужем за столь неприятным человеком как Генрих? Он бил жену... А его родственники держала Элеонор в черном теле. Вероятно, за нее некому было вступиться.

Так каковы же причины замужества? Точно не бедность семьи, ведь Агнесса сказала, что земли, титул и даже родовая крепость — мое приданое. Значит, Элеонор была единственным ребенком — или единственным выжившим — потому и унаследовала все это после отца.

А сама жила в доме мужа так, что впору ей было завидовать собакам на псарне.

— Вот бы как-нибудь вернуть приданое... — вновь завела я наугад и искоса посмотрела на сестру Агнессу.

— Так, голубка моя, не нужно было его мужу дарить, — старуха с привычным укором развела руками. — Нынче-то уже нет прока жалеть, сделанного не воротишь. Да и поздновато ты опомнилась, третий год пошел.

Агнесса говорила и смотрела вроде бы с сочувствием, но пеняла словно ребенку. Молодую, слабую, забитую Элеонор всерьез не воспринимал никто.

Интересно, здесь где-то есть библиотека? Или архив? Или что угодно, где можно почерпнуть хоть какие-то сведения, потому что выуживать их капля за каплей у Агнессы оказалось задачей непростой. Она, может, и хорошо знала госпожу, но считала за дитя и больше нравоучала и отчитывала.

Рассеянно я смахнула с лица роскошные рыжие волосы, к которым еще не привыкла, и вздохнула.

— Не печалься, голубка, — Агнесса поспешила утешить. — Обитель — так обитель. Будешь поближе к Небесной Матери, святые стены тебя защитят. Больше-то некому, горемычная ты сиротка. Коли б не поветрие, вступился бы за тебя батюшка. Да что уж вспоминать, столько воды утекло, пятнадцать лет минуло...

Я как раз собралась задать еще несколько вопросов, чтобы разговорить старуху, но дверь распахнулась без стука, и в келью вошла леди Маргарет. Позади нее на почтительном расстоянии держалась служанка — судя по одежде. Хотя даже на вид ее платье казалось мягче и теплее, чем то, которое носила я.

— Вижу, вам уже лучше, Элеонор, — сказала женщина.

Завороженным взглядом я проследила за игрой света на тонких золотых нитях, которые паутинкой окутывали ее высокую прическу. Так и не скажешь, что женой действующего маркиза была Элеонор. Ее свекровь сверкала и сияла ярче начищенного серебра в солнечный день.

— Я... я не думаю, что мне лучше... — осторожно начала я. — По правде, голова безумно кружится, и перед глазами все расплывается...

— И снова ваши вечные жалобы, моя дорогая. Ну же, вам предстоит долгий путь, отбросьте слабость, — леди Маргарет неодобрительно поджала губы.

Вечные жалобы?.. Наверное, бедняжка жаловалась на побои мужа. А может, на холод, голод, жесткую постель и грубую одежду? Любопытно было бы посмотреть на женщину, окажись она в подобных условиях.

— Как вам известно, война с каждым днем приближается к нашим землям. Вскоре по дорогам нельзя будет проехать, и потому вы должны отправиться в обитель как можно скорее. Сегодня же. Вечером, — холодным голосом, который не терпел возражений, отчеканила леди Маргарет.

И только в глубине ее взгляда вспыхнул довольный огонек.

Глава 5

— Анна поможет вам собраться, — леди Маргарет повела рукой, и женщина вышла из-за ее спины.

Решила приставить ко мне стража — намерение считывалось без слов.

— Впрочем, много вещей брать не следует, не стоит выставлять напоказ роскошь. В конце концов, в обители учат смирению и скромности. О ваших телесных нуждах там обязательно позаботятся, — плавно, ровно продолжала вещать леди Маргарет.

Я же чувствовала себя так, словно угодила в западню. Времени почти не осталось, оно утекало сквозь пальцы, а тех крупиц информации, которые мне удалось выудить из служанки, недоставало. Теперь же и к жалким крохам будет перекрыт доступ. Я не смогу ничего разузнать у Агнессы в присутствии личной служанки этой стервы.

— Леди Маргарет, — начала я тихо, от души надеясь, что правильно к ней обратилась, — я... вы знаете, как сильно горе на меня повлияло... — поддавшись наитию, я опустила голову, всхлипнула и принялась теребить кончик косы. — На какое-то время показалось, что после смерти моего дорогого мужа света мира померк и для меня...

Я замолчала, чутко прислушиваясь к реакции на мои слова, и осторожно подняла взгляд. Леди Маргарет смотрела недовольно, но, кажется, не находила ничего необычного в моем поведении.

Значит, пока я все говорила правильно.

Ощущая себя сапером на минном поле, я продолжила.

— Но теперь я корю себя за такие недостойные мысли... сдаваться и опускать руки — удел слабых духом. А я должна продолжать жить дальше. Этого хотел бы и мой дорогой муж... Я должна пронести память о нем сквозь годы... Я глубоко сожалею, что допустила подобную слабость и захотела скрыться от своего горя в монастыре. Я должна быть сильной в память о моем муже.