Ненормальный практик 8 (СИ) - "Извращённый отшельник" - Страница 38

И прижалась всем телом. Её худая, длинная нога резко, без всякой нежности, закинулась на его бедра, пытаясь зацепиться. Пьяные липкие губы, шлёпнулись ему в шею. Чмаф. Смачный поцелуй. Затем в подбородок, пытаясь поймать рот.

— Хозяин… — выдохнула она прямо ему в губы, и запах алкоголя был одуряющим. — Сделай что-нибудь. Ну пожалуйста. Я всё понимаю… Я не дурочка. Я хочу. Ты же тоже хочешь? Вижу, хочешь…

Её рука поползла вниз, нащупывая под одеялом его уже готовую, скажем так, боевую форму. Она обхватила его пальцами и грубо сжала.

В этот миг он открыл глаза. Типа до этого притворялся, хах! Вот затейник! В темноте его глазища полыхнули золотом. Сам же схватил её запястье и отвёл от греха подальше.

— Напилась. Не по уставу, генерал, — проворчал он, перекатившись и нависнув над ней. — А на трезвую не хватило смелости?

— Да! — выкрикнула она, выгибая таз навстречу, пытаясь тереться об него. Её глаза были мутными-мутными, но в них горел тот ещё огонь. — Устала думать как тебя соблазнить! Просто хотела забыться! Ведь схожу с ума от того, как хочу тебя! Не как своего владельца… Как женщина — мужчину… Без приказа… без условий… Я, я готова вечно быть твоей рабыней, ты же знаешь… но хоть иногда дари мне капельку себя, и я буду отдаваться служению тебе ещё больше…

Он склонился и впился губами в её шею. Это не был нежный поцелуй, а жесткий, грубый засос. Аннабель ахнула, её ногти впились ему в плечи. Он же взял её за бедро изнутри и грубо раздвинул её ноги. Взял её за цветок. О, она была не просто влажной! Пылала, как кипящее пирожное, каждый её сантиметр плоти дрожал в предвкушении.

— Ты решила поиграть в игры с демоном, Аннабель, — прошептал он, проводя головкой члена по её мокрым нежным лепесткам, заставляя её вздрогнуть всем телом. — Вскоре ты поймёшь, что сделала это зря.

— Я… я готова принять все последствия, — прошептала она, не сводя с него глаз.

— Увидим, — хмыкнул он и вошёл в неё резко, до конца, одним мощным движением, разрывая нежную, расслабленную плоть.

— Ааах! Боже мой!

Аннабель издала захлёбывающийся, хриплый стон, ноги обвили его поясницу.

И началась порка. Было ли то любовью? Нет. Взятие крепости. Каждый толчок был жёстким, глубоким, прижимающим её к матрасу, выбивающим из легких пьяные всхлипы. Как таран, пробивающий городские врата. Она металась под ним, то пытаясь отвечать, то просто принимая, её голова беспомощно качалась на подушке.

— Да! Вот так! Хозяин! Да-да-да! — она визжала от нечеловеческого кайфа, эйфории. — Сильнее! Я же… я же генерал! Я всё вынесу!

Он хохотнул и в разы стал жёстче. Вскоре, чувствуя, как Аннабель вся судорожно сжимается вокруг его хрена, ловя очередной оргазм, он и сам ощутил нарастающую волну. И в самый пик, когда её крик застрял в горле, а глаза закатились кверху, он замер, так и не дав ей полноценно кончить. А затем медленно, с чудовищным усилием воли, выскользнул из неё.

Стоя на коленях между её раскинутых ног, он снисходительно смотрел на неё сверху. Она же лежала, грудь вздымалась, по щекам текли пьяные слезы бешенства и непонимания.

— Что… Почему ты остановился⁈ — она даже зарыдала, пытаясь подтянуться. — Дай свою штуку! Хочу-хочу-хочу!!!

Он взял её за подбородок, заставив смотреть не на его пылающий силой хрен, а ему в глаза.

— Твоей киски пока что хватит. А я… — он сделал многозначительную паузу, скользнув взглядом вниз, к её растерзанному, сияющему влагой лону, а затем взглянул на её губы. — Я хочу кое-чего другого.

Пьяный мозг Аннабельки соображал медленней, чем хотелось бы. Она смотрела на него в непонятках, на его хрен, стоящий перед её лицом, блестящий от её же соков. В её серых глазах мелькнуло поначалу недоумение: чего ж он хочет? А затем поняла! Это же… это же оскорбление для любой аристократки! И уж тем более генеральши! Неужели он задумал овладеть её ртом⁈ Он же для еды, а не для ЭТОГО! Она ж не девка с таверны!

— Пососи мне, — ухмыльнулся он и взял её за волосы, притягивая к себе.

— Ненавижу… — прохрипела она, но её руки уже потянулись, схватив его за бёдра. — Ненавижу тебя! Гл-гл-гл…

И, не раздумывая, впилась в него ртом. Действо то было неискусным, агрессивным, больше похожим на акт агрессии или даже мести за весь прошедший день, чем ласку. Она делала это яростно, с пьяным упорством, пытаясь поглотить, подавить, причинить боль и наслаждение одновременно. Ногти впивались в ягодицы, её горло сжималось спазмом, но она не останавливалась, смотря на юношу снизу мокрыми, полными ненависти и торжества глазами.

Он позволил ей этот бунт. Хозяин он или кто? Пусть генеральша отыгрывается, заводя его хер себе за щеку. Переживёт.

Через несколько минут её настойчивость принесла результат. Юноша резко, предупредительно, в последний момент высвободился из её губ, но было поздно. Тёплые струи брызнули ей на щёки, подбородок, грудь. Аннабель закашлялась, отпрянула, смотря на него с шоком, а ещё — с неуловимой дикой, животной гордостью. Она сделала это! Удовлетворила его!

Даже на радостях облизала губы, не сводя с него взгляда, при этом всё ещё восстанавливая дыхание.

— Теперь… теперь пойдём спать? — хрипло выдохнула она, с пьяной надеждой на завершение.

Юноша же медленно, хищно ухмыльнулся.

— Спать? О, нет, генерал. Мы только входим в раж. И впереди у нас вся ночь.

— Чегошеньки…

Похлопала та глазами, но его пальцы впились в её бёдра. Резким, не оставляющим пространства ни для какого протеста рывком, перевернул её.

— Ой! Что ты задумал! — вскрикнула Аннабель от неожиданности, оказавшись на животе, её лицо уткнулось в подушку, а округлые, совершенные упругие ягодицы приподнялись в воздух. Беззащитные, дрожащие, всё ещё влажные от её возбуждения.

Он пригвоздил её ладонью к кровати, надавив меж лопаток, придвинулся вплотную. Прижал свой жаждущий продолжения член к упругой плоти её задницы. Провёл им по её щели, собирая остатки влаги, а затем безжалостно приставил горячий конец к плотному, запретному отверстию чуть выше.

— Ну, что, захожу в тыл, генерал, готовь оборону, — прошипел он ей в самое ухо, тут же ощутив, как всё её тело мгновенно напряглось, осознав его цель.

— Нет… нет-нет! Хозяин, туда не занимаются любовью!!! Остановииись! — Аннабель сорвалась на визгливый шёпот, в коем было больше паники, чем гнева. Даже попыталась вырваться, но куда там.

— Молчи и принимай, — прозвучал короткий приказ. И юноша, не сдавая позиций, начал пробивать линию обороны.

О, это было медленное, неумолимое вторжение, которое не остановить, разве что ворвались бы Лорды-Эфироправы или родственники Аннабель. Плотные мышцы её попки яростно сопротивлялись, отказываясь пускать вражеские силы даже на лишние пару сантиметров. Генеральша завыла в подушку, ногти впились в простыни, тело изогнулось от шока и непривычной, разрывающей боли. Юный вторженец ощущал каждую её судорогу, каждый мускульный спазм, обжигающий тугим кольцом окружения.

— Сдавайся, сучка, тебе же будет легче, — рыкнул он, входя ещё на сантиметр глубже, и его самого перехватило от дикой остроты столь экзотичных ощущений. — Как ты там говорила…. Точно-о… ты же генерал, всё вынесешь.

— Больно… больно-больно-больно… ая-я-яй! — лепетала Аннабелька.

Он же одним последним, решительным толчком вошёл в неё до конца. Она замерла, затихла, будто случился конец света, из её горла вырывались прерывистые всхлипы. Он дал ей секунду, бесконечно долгую, чтобы осознать всю полноту этого проникновения, эту абсолютную, физическую победу над ней.

А затем начал двигаться.

Неистово, зверски, без намёка на нежность. Каждый мощный толчок вбивал её в кровать, заставлял содрогаться, визжать. Но… вскоре боль постепенно, волна за волной, начала смешиваться с чем-то странным, с глубинным, постыдным удовольствием. Её стоны сменили тембр. Из визга боли и унижения прорвался низкий похотливый стон.

— Да… ещё, Хозяин, ещё… — вырвалось у неё, и её ягодицы сами двинулись навстречу, уже не сопротивляясь, а жадно принимая.