Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 26

Также он поведал, что из всех отрядов в деревне сейчас находится только отряд Белой Бабы, и что Белая Баба — тетка незлая, всегда оставляет чаевые, и что у нее в отряде новичок может быстро подняться, потому что она в опасные места не суется, обычно краем ходит.

— Спасибо, парень, — сказал я.

Даже мелкую монетку ему оставил.

Поев, отправился сперва к алхимику.

Улиас Айкен оказался низкорослым суетливым мужичком с носом-картошкой и усами щеточкой. Он меня мало с порога не погнал. Мол, приходят тут всякие из леса, елку первый раз увидели, но мнят себя собирателями! А он только у проверенных людей берет.

Однако, когда посмотрел мой мешок, соизволил сменить гнев на милость.

— Мохоягоды-то как много! — пробормотал он. — Где ты ее нашел, парень? Не сезон ведь.

— Места знать надо, — сказал я. — Возьмете меня в ученики — покажу.

Он расхохотался.

— Может, тебя еще на дочке моей женить? Нет уж, паря. Кого попало старый Улиас в ученики не берет!

— Вы меня испытайте, — предложил я. — Может, увидите, что я не такая уж и бестолочь.

— Вот еще, реактивы на тебя тратить! А ягоду приноси… если найдешь. Вблизи деревни ее девки с ребятишками всю выбирают.

Красавицу-дочку я даже не видел.

Так что следующим пошел на подворье Белой Бабы.

Собственное подворье этого отряда отличалось от крепкого крестьянского тем, что длинная изба предназначалась для размещения всего отряда — около двадцати человек. А вместо тягловой скотины в подсобных сараюшках стояли только лошади да ослы (в основном ослы — их использовали для ходок по лесу). Ну, еще по двору куры не бродили.

Сама Белая Баба оказалась теткой лет сорока пяти — это по меркам моего прежнего мира. По меркам здешнего можно было смело скидывать лет десять. Форматом она напоминала Фьекку: высокая, мощная, некрасивая, с мужицкими повадками и квадратной челюстью. Только Фьекка была собранной и деловитой, а эта — разбитной и горластой. Портрет довершало обилие золотых украшений: перстни на каждом пальце, пряжки, толстые цепи на шее — куда там новым русским! В принципе, нормальная картина для наемников. Эти украшения играли роль быстрой ликвидности.

Со мной Белая Баба говорила прямо:

— У меня на этот поход двое новеньким, ты третьим будешь. Снаряги у вас нормальной нет, оружия тоже, я ничего не выдаю — утопите ведь в болоте или потеряете. Поэтому шансов загнуться у тебя больше, чем у опытных. Зато свою долю за первый поход разрешу вам целиком оставить, в общак можешь ничего не сдавать. Вернешься, расторгуешься, купишь и арбалет, и доспех кожаный нормальный, и осла, который по лесу ходить умеет. По моему опыту, шансов вернуться — примерно пятьдесят на пятьдесят: либо вернешься, либо нет, — тут она засмеялась собственной несмешной шутке. — Если не годится, силой не тащу.

— Годится, — сказал я.

Другого варианта «вписаться» для начала, кажется, и правда не было.

Глава 9

Первый рейд

Вышли на на рассвете.

Ослики шагали неторопливо, и нам, троице новичков, что топали своими ногами, тоже торопиться не приходилось — в принципе, нормальный темп. Кстати, «старички» отряда тоже не сели в седла: ослики понадобятся на конечном этапе, тащить добычу. А так в лесу смысла в верховом передвижении особого нет: ноги, может, и побережешь, зато задницу угробишь.

Остальные сборщики молчали: большая часть с вечера прилично надралась, «для пущей храбрости». Белая Баба пинками их выгоняла из корчмы Рейнарад и разгоняла по койкам с большом доме, чтобы хоть как-то утром поднялись. Чуть звякала сбруя, иногда кто-то из осликов издавал тот странный звук, который в книжках передают как «Иа!», и который больше похож на всхлип. Но в целом шли довольно тихо.

— Слушай, Эрик, а правда, что эльфы свои травки на костях выращивают? — спросил меня Аллис, молодой парень из новичков. Общительный, юный совсем, он почему-то наметил меня в приятели и пытался трепаться. Похоже, маскировал трепом и бравадой нервозность, как это у многих водится. Особенно тогда, когда идти на встречу с эльфами и их чудовищами приходится не в воображении, сидя с кружкой пива в таверне, а собственными нежными ножками.

Я отвечал сдержанно, но совсем отказывать парню не хотелось. Сострадание испытывал. Помнил, как мне самому страшно и одиноко было в первые дни, даже месяцы после попадания — хоть на стенку лезь.

Только я был тогда как ушибленный после Ичир-Эрсейна, мне даже запах гари все время мерещился. Так что ни с кем не пытался сойтись: боялся, что какую-нибудь чушь или дичь про себя расскажу. И вообще старался говорить поменьше. Потом, анализируя, понял, что это почти инстинктивное решение меня и спасло: страшно подумать, что было бы, если бы я ляпнул о наличии некромантского дара! Или, впервые услышав, что стихийные маги очень редки, а маг Огня в этом мире вообще один-единственный неповторимый и является главой Круга стихийных магов, сознался бы, что у меня тоже есть сродство к Огню? Вот был бы номер.

Но я тогда старался говорить как можно меньше, пока не выясню, что тут к чему. И в итоге вот, выжил. Трижды. Этому мальчишке — серьезно, мальчишка, семнадцать лет! — попытался дать тот же совет.

Он тут же закивал:

— Да, да, конечно, я понимаю! Болтать надо поменьше, не рассказывать никому, где какие сокровища нашел, какие растения или ухоронки эльфийские… Эрик, а командирша наша правду сказала — мы цветочки на первый раз пойдем собирать? Это же не серьезно! Ладно, мужики постарше, вроде тебя. Но я-то драться умею!

— Не знаю, — сказал я. — Цветочки тоже хороших денег могут стоить. И хорошо, что умеешь. Может, выживешь. Когда старички вроде меня от эльфийских стрел не убегут.

Аллис чуть смущенно засмеялся.

— Ну… извини.

Но я все же против воли заинтересовался и начал его расспрашивать всерьез. Бывалые отрядники не одергивали новичков, не заставляли молчать — стало быть, до реальной опасности мы пока еще не добрались.

— А где ты научился драться? И почему в ополчение не пошел, раз такое дело?

Оказалось, Аллис вместе с соседскими парнями ходил учиться оружному бою к отставному вояке, всю жизнь гонявшему эльфов на фронтире. Он-то и рассказал им про местные богатства, как и что правильно собирать, кому сбывать. Правда, вояка советовал пойти служить в крепость по призыву, но — Аллис же сам с усами! В крепость ему неинтересно, там все одинаковое, форменное, серое, командиры-самодуры, опять же, да и в лес эльфийский просто так не выберешься — сперва, мол, надо послужить несколько лет, только потом можно будет иногда вылазки делать во всякие присмотренные места. Скучно, долго. Другое дело — с отрядами, такими как у Белой Бабы! Романтика.

— А откуда у тебя деньги на меч? — спросил я, приметив, что, и правда, у Аллиса на поясе висела довольно приличная железяка.

Кстати, в этом мире — и, похоже, в Империи в целом — загонов, что оружие может носить только дворянин, не имелось. Препоны были только финансовые. Народ жил довольно бедно, мало кто мог себе кто-то позволить.

— Скопил, — сказал он. — Я же с десяти лет отцу в лавке помогаю, вот, с тех пор и коплю! Он мне жалование платил, сперва как ученику, потом как приказчику.

— А отец у тебя кто?

— Скорняк… Думал, я мастером стану как он и старший брательник. Фу-ты! Я с вонючими шкурами возиться не хочу.

Эх, Аллис, и чего тебе дома у бати-скорняка не сиделось? Я бы с тобой местами поменялся за милую душу! Здесь ведь даже крестьянином не стать просто так: все деревенские общины связаны круговой порукой, чуть что — выпнут в рекруты.

Ну почему, уж если выпало стать попаданцем, я не попал в кого-то с семьей и биографией? Был бы прочный тыл, из которого уже можно спокойно экспериментировать, повышать свое благосостояние… А в крайнем случае, и скорняком остаться, как твой отец хотел: жизнь тут, конечно, тусклая, но кусок хлеба с маслом очень даже неплохой! А я уже насмотрелся на альтернативы.