Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 50

Таймерный — некромант пробуждался автоматом через некие временные промежутки, скажем, каждый месяц или каждый год, проверить, не изменилось ли вокруг него что-то к лучшему. Например, бетон искрошился от времени или болото обмелело… По сигналу — его пробуждали кодовым словом. В книге намекалось, что такое кодовое слово лучше сообщить своему наставнику или доверенным ученикам. Очень может быть, что Руния и Найни знали, как разбудить Бьера. Действовать такая закладка будет, пока держит консервант. Однако если процессы разложения возьмут верх, то некромант все равно уйдет окончательно. Или потеряет возможность вернуться в своем уме — после разрушения достаточно серьезной части мозга.

Я понятия не имел, что там за код, но был почти уверен, что если найду Бьера, как-то разбудить его все-таки смогу. Были у меня идейки. Ну или просто подожду таймера, вряд ли он упустил эту опцию.

Только вот… пытаться ли?

Дело не в том, что я не хочу попробовать. Во мне кипели злость, отчаяние и гремучая смесь… даже не знаю, как это назвать. Вроде и сопереживание, и одновременно такое чувство, как будто без него мир стал хуже. У меня давненько не было подобных позывов, думал, местная жизнь меня излечила от последних остатков романтического идеализма. А вот поди ж ты.

Но закалка прагматизмом также держала крепко.

Допустим, я рискну всем, рвану к этому болоту сам со своими волчками или даже как-то уговорю Метелицу помочь — вроде бы, она тоже симпатизировала Бьеру, если я правильно считал ее интонации при разговоре с Унваром. Допустим, мы его даже спасем. И дальше что? Он радостно пойдет сдавать меня Кругу стихийных магов или некромантскому Ковену?

А сама Метелица? Я был почти уверен, что она с Кругом стихийников что-то не поделила, но наверняка не знал. Мало ли, может, решит, что укрывать меня себе дороже. А если ее лишили теплого места и изгнали на фронтир за какую-то провинность — вдруг она сочтет сдачу жертвенного мага огня подходящим искуплением?

И кроме того, что я-то получу от спасения бывшего наставника — кроме чувства удовлетворения от хорошо проделанной работы, скажем так? Мою-то ситуацию это никак не улучшит. Мне абсолютно фиолетово, что он лежит в болоте, что учит новое поколение немертвых ребят где-то там в Руниале!

«А раз так, — твердо сказал я себе, — то и лезть не стоит! С шансами, Найни прав и по-любому уже поздно. Да и эльфы сами по себе… Если там некры с отрядом из конструктов и химер обломали рога, то даже я… что я могу, если так-то? Спалить там все — да, вообще запросто. Но и останки Бьера я тоже испепелю. Чем огненное погребение лучше болотного?»

Так я рассуждал, устраиваясь на ночлег в отведенном мне закутке крепости — для свиты Метелицы выделили загородку в основном донжоне. Но потом не выдержал. Встал и отправился на прогулку.

Змея, которую днем я прятал на шее под одеждой, без труда отыскала мне выход для самоволок, тем более, что он оказался примерно там же, где и в крепости Ичир-Эрсейн — позади лазарета. Отведя в сторону деревянную плашку, я разом из тускло освещенной факелами крепости погрузился в хорошо знакомую нетихую темноту летнего леса. Эльфийские эманации тут же ударили сильнее, но я не стал обращать на них внимания. Просто осторожно двинулся к поляне с памятным столбом.

Нашел ее, конечно — уж навыки-то ориентирования на местности я прокачал неплохо, да и искать было легко: иди вдоль стены крепости, и все! Столб, конечно, никуда не делся. Я подошел к нему поближе, запалил на ладони огонек и поглядел, совпадает ли реальная надпись с той, что я себе вообразил раньше днем.

Почти совпадала, надо же!

«Здесь, возле крепости Ичир-Карсен, в 3486 г. от Основания Империи принял последний бой магистр некромантии Элсин Бьер, убив умелого эльфийского мага и своей жертвой сохранив остатки гарнизона. Твои ученики и наставник помнят и скорбят». Да я прошарился уже в местных обычаях, надо же.

Я стоял там и не мог избавиться от мысли, что если бы я был некромантом и пропал в болоте при сходных обстоятельствах, Бьер бы рванул меня спасать любой ценой. И, со свойственными ему методичностью и изобретательностью, не отступил бы после одной неудачной попытки, как Руния и Найни. Может быть, именно это и пыталась сказать Руния своему старшему коллеге?

Да, но я вовсе не некромант. Маленькая деталь такая. Я не могу рассчитывать на корпоративную верность. А на личную…

Змея предупредительно зашевелилась у меня на шее. Что-то услышала? Шаги?

Да, шаги: теперь их слышал и я. Кто-то довольно легко шагал по тропинке. Один человек. Без факела. Что ж…

Спрятаться в подлеске рядом с поляной было легко. Нужно было, наверное, уйти к в крепость, но мне стало любопытно, кто тут и зачем шифруется. Контрабандисты, может? Самовольщики из крепости?

Но быстро я понял, что человек вовсе не шифровался. Когда собираются ночью на тайную вылазку, не надевают светло-голубой, почти белый кафтан, расшитый серебром, который будет смутно белеть среди ночных сосен. Метелица. Что, тоже «на могилу» пришла, «последний долг» товарищу отдать?

Точно.

Метелица остановилась напротив столба. Сказала неприязненным, враждебным тоном — негромко, но очень отчетливо в ночной тишине:

— Ну, молодец. Здорово. Отлично. Ты, конечно, иначе не мог! А мне теперь как⁈ Вслед за тобой всех своих людей класть — или самой в ловушку полным ходом⁈ Или ты думал, я не полезу? Думал, просто смирюсь? Ха! Да даже если бы ты был обычным человеком! Даже если просто… просто убедиться, что ты точно мертв… Как я теперь без тебя⁈

Она упала на колени, разразившись приглушенным воем-рыданием — словно этот вопль рвался из нее давно. Судя по звуку, она затыкала рот рукой или кулаком, чтобы ее не услышали в крепости.

Ого. Вот это поворот.

— Я… я почти уже… — бормотала Метелица сквозь всхлипы. — Я почти решила наплевать на все! Жополизничать опять! Я почти… В Старший мир… Мы ушли бы вместе! Я уже… почти написала письмо! Я готова была его отправить! Я думала, если ты… А ты…

И снова рев. Да еще искренний такой, почти детский.

Так.

Класс. То есть Метелица тут не в изгнании — она, блин, имела возможность пойти в Старший мир (желанная награда для Стихийного мага, а для мага другого направления нечто почти недостижимое — если вообще). Но отказалась и вместо этого отправилась приключаться на фронтир. А ради Бьера, вот, почему-то собралась поступиться какими-то своими принципами. Хотя ясно, почему. У них тут явно любовь. Или, по крайней мере, у нее к нему. Прямо удивительно! Такая роскошная женщина — и запала на этого тощего хмыря⁈

Что там у Бьера — хрен знает, я был почти уверен, что два года назад, когда он рассказывал мне о своей покойной жене, он ни в кого не был влюблен. Но мало ли, они могли и позже познакомиться. Да и я могу ошибаться, практический психолог и чтец душ из меня тот еще.

Но какова женщина, а! Как держалась днем! Особенно это меня впечатлило, когда я глядел на то, до какой невменяемости ее разобрало теперь. Даже зависть взяла к гребаному некроманту.

Что б по мне кто-то так убивался, а. Меня моя невеста, наоборот, пыталась убить.

В этот-то момент я и принял решение.

Мне стало как день ясно, что оба моих соображения за то, чтобы не спасать Бьера, рассыпались в пыль. Во-первых, Метелица не предаст. Во-вторых, вот она и выгода от его спасения — прямая. Билет в Старший мир. Если Метелица знает, как туда попасть, этот гонорар я с нее и возьму за помощь. Ясно, что она заплатит охотно!

А вот желание спасти наставника, наоборот, окрепло. Оказывается, речь шла не об одном хорошем человеке — а о целых двух. Если она рванет спасет Бьера в одиночку, как, похоже, уже почти решила, то почти неминуемо не вернется. Да, она сильный стихийник — но стихийники тоже недаром берут с собой армии, а не ходят на прорыв без поддержки!

— Командир! — негромко позвал я и шагнул к обелиску.

Метелица ловким движением вскочила, одновременно разворачиваясь ко мне. Я почувствовал, как меня хлестнул поток ветра — не режа и не калеча, скорее, предупреждая.