Травница и витязь (СИ) - Богачева Виктория - Страница 11

Умиле хватит, пожалуй, на пару седмиц. А если сберечь — и на дольше.

«Хоть так отплачу за доброту», — подумал он, медленно опускаясь на чурбан и слушая, как утихает в груди гул, отзывавшийся в каждом ударе.

Но долго посидеть в тишине ему не удалось. От тропинки раздались голоса, и в мужском он узнал того самого Славуту, который приходил в избу накануне.

—... говори да не заговаривайся! — парнишка был зол, каждое его слово сочилось раздражением. — Что, мыслишь, вступится за тебя дядька Третьяк? Напрасно ерепенишься, Милка!

— Ступай, Славута, и не ходи за мной больше.

А вот травницу Вячко и не признал сперва. Прозвучало в ее голосе что-то... властное, строгое. Перед глазами пронеслись горницы ладожского терема, и княгиня Звенислава Вышатовна, приказывающая холопам да прислужницам.

Вячко потряс головой и коснулся шишки на макушке. Может, тот камень все же пробил ему голову? Иначе как объяснить глупости, что ему мерещились?

Парнишка не желал отступать и еще препирался с травницей, когда она просто захлопнула перед его носом дверь. Вячко услышал, как тот сунулся к крыльцу, и напрягся, перехватил поудобнее топор. Затем по лесной опушке разнеслась его громкая ругань. Кметь скривился. Ну, не баба же, чтобы языком так молоть.

Славута потоптался еще немного и, наконец, ушел. Вячко выждал для надежности время, подхватил дрова и топор и вернулся в избу.

Травница встретила его сердитым, разъяренным взглядом. Но, увидев, что из сеней ступил не Славута, смягчилась.

— Он обижает тебя? — Вячко и сам не понял, отчего вырвались эти слова.

Умила повела плечом, косища метнулась по воздуху, будто плеть. Она резко развернулась, обошла Вячко стороной и, не глядя на него, сказала.

— Пусть попробует. Не в первый раз спесь сбивать.

Кметь вскинул брови и покачал головой. Высыпал подле печи охапку дров и прислонил к стене топор.

Умила стояла у печи, не поворачиваясь, и Вячко заметил, как вновь дрогнули ее плечи.

— Садись к столу, — сказала она тихо.

Голос прозвучал непривычно мягко.

От шума, наконец, проснулся Лют. Зевнул и слез, заспанный, с полатей.

— Вольготно же тебе почивать, пока сестрица всю работу за тебя делает, — он не хотел говорить; слова вновь будто сами сорвались с языка.

Мальчишка покраснел под его насмешливым взглядом. Краем глаза Вячко увидел, как травница встрепенулась, подалась вперед, словно желая заговорить, но смолчала, прикусив губу.

— Мила, я нечаянно... я не со зла...

Кметь отвернулся, чтобы не смотреть, как мальчика ластился к сестре. Вместо этого подошел проведать княжича. Коснулся лба и выдохнул с облегчением. Кожа была теплой и совсем не обжигала, и Крутояр вновь дышал ровно, а спал — спокойно. Лихоманка отступила во второй раз.

Пока возился с княжичем, почувствовал на себе пристальный взгляд старика.

— Какому князю ты служишь, витязь? — проскрипел тот.

На одно мгновение Вячко растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Ты что-то спутал, старче.

Но дед лишь покачал головой.

— Глаза мне не врут. Не пахарь ты и не охотник. Стать тебя выдает.

Он не успел больше ничего прибавить, потому как Умила позвала всех к столу. По загривку пробежал неприятный холодок, и Вячко встряхнулся. Врать он не привык да и не умел. И не любил, оттого на душе было тошно.

Но и всей правды сказать не мог. Накануне не с руки было, а нынче следовало выяснить, куда он забрел. Чьи земли, какому князю кланяются люди. И далеко ли до Нового Града.

Всем была хороша задумка.

Да только исполнится ей не пришлось.

Сын князя II

Очнувшись, он не сразу сообразил, что приключилось да отчего взгляд упирался в темную, грубо сколоченную балку, а не в привычную резьбу ладожского терема. Крутояр скосил глаза и встретился взглядом с мальчишкой зим десяти. Тот смотрел на него в ответ, ничуть не тая любопытства.

— Ты кто? — выдохнул и пошевелился, пытаясь подтянуться на лавке.

Когда резкая боль пронзила бок, замер и коротко вобрал носом воздух, пережидая вспышку.

— Позабыл все? — протянул удивленно мальчишка. — Меня Лютом звать. А тебя?

— Яром, — сцепив зубы, откликнулся княжич.

Он не стал называть свое настоящее имя чужому человеку.

— Где я? — спросил, осматриваясь.

— И впрямь позабыл, — Лют покачал головой. — Погоди, я Вячко кликну.

Подхватившись, тот встал с лавки, а Крутояр выдохнул с неимоверным облегчением. Он был не один в чужой, небольшой избе. Голова закружилась, когда он нахмурился и попытался вспомнить, что приключилось.

Отворившись, тихо зашелестела дверь и пустила в горницу свежий, прохладный воздух. Вячко вошел, отряхивая руки от налипших щепок, за ним след в след семенил измаявшийся от любопытства Лют. С глазу на глаз им поговорить не выйдет. Лицо у кметя просветлело, когда он увидел Крутояра.

— Очнулся, стало быть? — двух шагов хватило Вячко, чтобы подойти к лавке. — Два дня с лихоманкой боролся. Жар у тебя сильный был.

Крутояр кожей ощутил исходившую от него настороженность. Тот говорил иначе. Короткими, рублеными предложениями, и ни разу не назвал его княжичем...

Он помнил, как покинули они ладожский терем. Отрядом в дюжину человек, с Вячко во главе. Он был еще зол на отца и потому не послушал, когда ему говорили, и согласился отправиться на охоту, которую ему предложил наместник городища, за которым начинались чужие земли. Это было самое дальнее поселение ладожского княжества, после него шил владения других князей.

Крутояр согласился на охоту «назло всем» и потому, что Вячко был против, спеша добраться до Нового града. Нынче же, судя по боли, которую он ощущал в боку, хуже княжич сделал лишь себе.

— Где мы? — спросил он и облизал сухие губы.

— Пить хочешь? — Вячко потянулся и взял со стола глубокую миску. — На, вот. Отвар.

Пригубив, Крутояр скривился.

— Кислятина, — фыркнул он, с трудом проглотив.

— Нас к себе в избу пустила травница Умила, — усмехнувшись, принялся рассказывать Вячко. — Живет она вместе с молодшим братом да стариком, дедом Радимом. Лют, — он резко повернулся к мальчишке, который все топтался сбоку. — Запамятовал я что-то, а как отца вашего звали?

Тот дернулся, словно вопрос застал его врасплох.

— Р-ратмиром звали, — отозвался неуверенно и повел плечами.

— Приютила нас травница Умила Ратмировна, — Вячко задумчиво огладил короткую бороду. — Выходила тебя. Рану утешила.

Стрела.

Крутояр дернулся шибче мальчишки, мгновенно вспомнив. Они были на охоте, и вместо зверя кто-то выстрелил в него. Его взгляд заметался по лицу кметя, он приоткрыл рот, чтобы спросить, но Вячко резко, хлестко мотнул головой. И одним потемневшим взглядом показал, что для вопросов не то время.

С трудом сглотнув, Крутояр согласно прикрыл глаза.

— Подсоби... встать... до нужника схожу, — попросился он.

Вячко посмотрел на него с глубоким сомнением, но все же протянул руку, за которую княжич тотчас ухватился. Голова кружилась немилосердно, но он сперва сел, а затем и поднялся на нетвердые, чужие ноги.

— Не торопись. Обвыкнись сначала, — говорил ему Вячко, придерживая за плечи, чтобы не свалился.

Очень медленно, шаг за шагом они добрели до крыльца. Благо горница была совсем небольшой. От лавки до стола и до стены рукой подать. Оказавшись снаружи, Крутояр вцепился в локоть Вячко обеими ладонями, чувствуя себя глубоким стариком.

— Ты молодец, княжич, — тотчас услышал шепот тише дуновения ветра. — Я никому не говорил, кто мы да откуда.

Крутояр кивнул. Стало быть, он догадался верно.

— Где мы? — сошел с крыльца и мимолетно подивился, увидев заместо нижней ступени зияющую пустоту.

— Коли б я ведал... — вздохнул Вячко и зарылся ладонью в волосы на затылке. — За нами долго шли по лесу после того, как в тебя угодила стрела. Нас ищут. Потому я и скрыл, кто мы.