Имран. Заберу тебя себе (СИ) - Голд Лена - Страница 29

Имран ведет машину одной рукой, второй переключает передачи.

— Знаешь, о чём я сейчас думаю? — начинаю я.

— О чём? — поворачивается ко мне на секунду.

— Об Алисе. Она так переживает из-за завтрашнего дня. Буквально трясется. Вдруг я, говорит, что-то напутаю, не справлюсь. Вдруг ты пожалеешь, что взял её. Боится очень.

Имран усмехается.

— Москва не сразу строилась. Никто с первого дня идеальным секретарем не становится. Научится. Не стоит переживать, Алина.

— Ты правда так думаешь?

— Уверен. — Он бросает на меня очередной быстрый взгляд. — Она умная девочка. Просто забитая. Ей нужно время, чтобы расправить плечи. И немного веры в себя. Слишком много думает, боится за мать. Ну и отца ждет подвоха, что ожидаемо. Ей нужно отвлечься.

Буквально пялюсь на профиль мужа. Чёткая линия челюсти, спокойные глаза, уверенные руки на руле.

Боже, я так благодарна ему… Так сильно, что благодарность, кажется, не помещается в груди. За Алису, которую он вытащил из того кошмара. За маму, которая под охраной и с лучшими врачами. За то, что рядом с ним я перестала бояться. Благодарна за то, что он просто есть в моей жизни.

— Имран, — шепчу я.

— М?

— Спасибо тебе.

Он поворачивается, смотрит вопросительно.

— За всё, — поясняю я. — За Алису. За маму. За то, что ты... такой. Я даже думать боюсь, что было бы, если бы ты не появился тогда. В тот день. Если бы не ворвался в мою жизнь.

Он молчит несколько секунд. Потом его рука отрывается от руля, накрывает мою ладонь, сжимает.

— Я никуда не собираюсь исчезать. Привыкай.

Безумно приятно слышать эти слова. Потому что знаю, что это не пустые слова, а обещание. Он действительно будет рядом. Всегда.

Глядя на проплывающие мимо дома из окна, думаю о том, какой была моя жизнь всего несколько месяцев назад. Бесконечный страх. Давление отца. Ощущение клетки, из которой нет выхода. И тот отчаянный шаг — брак по контракту с чужим, холодным человеком.

Кто же знал, что этот «чужой холодный человек» станет для меня всем?

— Слушай, — вспоминаю я вдруг. — А тебе сегодня ничего не говорили? Ну, про маму?

Имран поворачивается ко мне. И на его лице появляется загадочная улыбка.

— Говорили, — отвечает. — Хотел рассказать, когда вернемся. Но…

— И? — я подаюсь вперёд, впиваясь в него взглядом. — Не тяни!

— С ней всё хорошо. Врачи говорят, где-то через неделю выпишут.

Слова доходят не сразу. Сначала просто звук, потом смысл, и только потом лавина эмоций, которая обрушивается на меня.

— Что? — переспрашиваю, хотя отлично всё расслышала. — Правда? Имран, это правда?!

— Правда, — улыбается. — Всё позади. Она идет на поправку.

Я не знаю, что делать. Хочется смеяться, плакать, кричать, обнимать весь мир. Вместо этого я просто сжимаю его руку так сильно, что, наверное, делаю больно.

— Спасибо, — выдыхаю я. — Господи, спасибо тебе. Если бы не ты... Я даже не представляю. Врачи, охрана, всё это... Я бы не справилась. Я бы просто...

— Алина.

Он останавливает машину на светофоре и поворачивается ко мне. Берёт моё лицо в ладони, смотрит в глаза. В его взгляде столько тепла, что мне кажется, я сейчас растаю.

— Не нужно меня благодарить. Слышишь? — говорит тихо. — Мне приятно, когда ты радуешься. Когда ты счастлива. Это для меня важнее всего. И всё, что я делаю, я делаю для тебя. Потому что ты — моя жена. Потому что я...

Он замолкает на полсекунды.

— Потому что ты моя, — заканчивает он. — А своё я защищаю всегда.

Глаза щиплет. Я моргаю, пытаясь сдержать слёзы, но одна предательски скатывается по щеке. Имран вытирает её большим пальцем.

— Глупая, — шепчет он. — Чего плачешь?

— От счастья, — отвечаю. — Просто от счастья.

Сзади сигналят — загорелся зелёный. Имран усмехается, убирает руки, снова берется за руль.

Мы едем дальше. За окнами проплывают огни города, а я всё ещё чувствую тепло его ладоней на своих щеках.

— Когда маму выпишут... Она ведь не сможет вернуться в тот дом к отцу. Я не позволю.

— Конечно, не сможет, — кивает Имран. — И не должна. Я уже думал об этом.

— Так…

— Пусть живёт с Алисой, — продолжает Имран. — Квартира большая, две комнаты. Им будет хорошо вдвоем. И ты спокойна — и сестра под присмотром, и мама рядом. Никуда ездить не надо, всё в одном здании.

Эта мысль даже не приходила мне в голову, а сейчас… Такой правильный расклад.

— Имран... Ты серьёзно?

— Абсолютно. Да и маме после больницы поддержка нужна. А вместе с Алисой им будет легче. И ты перестанешь разрываться между нами.

Я молчу. Потому что слова кончились. Смотрю на мужа, чувствуя, как любовь заполняет каждую клеточку. Какой же он... Какой же он невероятный.

— Но это ещё не всё, — добавляет серьезным тоном. — Твоя мать должна подать на развод. Чем быстрее, тем лучше. Нельзя жить с тем тираном дальше. Иначе в следующий раз...

Имран замолкает. Не договаривает.

Но я понимаю.

В следующий раз он может не просто избить. В следующий раз добьет. Доведёт до конца то, что пытался сделать в больнице.

— Подаст, — говорю твердо. — Как только встанет на ноги, я сама с ней поговорю. Объясню. Она больше никогда к отцу не вернётся.

— Уверена?

— Абсолютно. У неё теперь есть мы. Есть защита. Есть куда идти. Раньше она терпела, потому что некуда было бежать. А теперь есть.

Выезжаем из центра на более широкую трассу. Город постепенно редеет, уступая место элитным кварталам. Я всё ещё под впечатлением от слов Имрана про маму, Алису и что всё наладится.

Но что-то не так.

Карахан перестал говорить. Он слишком часто смотрит в зеркало заднего вида.

Я замечаю это не сразу. Потом в боковое зеркало. Потом еще раз и еще.

— Что случилось? — спрашиваю, поворачивая к нему голову.

— Ничего, — отвечает ровно. — Всё нормально.

Однако я прекрасно знаю этот тон. Он так говорит, когда не хочет меня пугать. Но я уже научилась читать его. Мельчайшее напряжение в челюсти, чуть прищуренные глаза, пальцы, которые сильнее сжимают руль — и я понимаю, что что-то не так.

— Имран.

Он молчит несколько секунд. Затем бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Кажется, за нами следят.

— Что? Кто? — напрягаюсь.

— Не знаю, кто. Чёрный джип, уже минут пять тянется за нами. Думал, совпадение, но, кажется, нет, судя по тому, что не обходит.

Я тоже смотрю в боковое зеркало. Действительно вижу массивный темный силуэт. Он держится на приличном расстоянии, но не отстаёт.

— Это… мой отец? Как думаешь?

— Возможно. — Имран сбрасывает скорость, пропуская машину вперед, но джип тоже притормаживает. — Или его люди. Неважно.

Он нажимает на газ. Машина ускоряется, двигатель взревает. Я вжимаюсь в кресло. Дорога впереди становится пустыннее — мы съезжаем в район с частными домами, где меньше машин.

— Держись, — коротко бросает Имран.

Я хватаюсь за ручку над дверью. Смотрю в зеркало — джип тоже ускорился. Он приближается.

— Имран...

— Вижу.

Он пытается уйти в сторону, но поздно.

Удар.

Страшный, грохочущий, железный звук. Меня бросает вперёд, ремень безопасности впивается в грудь, но голова... Голова не зафиксирована. Я ударяюсь виском о стекло. Мир на секунду взрывается белой вспышкой.

Машину крутит. Я слышу визг шин, запах жжёной резины, чувствую, как нас тащит куда-то в сторону. Мы переворачиваемся? Нет. Имран выравнивает. Чудом, каким-то невероятным усилием, он выравнивает автомобиль.

Скрежет. Толчок. Тишина.

Мы остановились.

Я моргаю, пытаясь сфокусировать зрение. В ушах звенит. Голова раскалывается. Провожу рукой по лбу — пальцы становятся мокрыми. Красными.

— Алина!

Голос Имрана пробивается сквозь звон. Он уже расстёгивает ремень, поворачивается ко мне. Глаза дикие.

— Я в порядке, — хриплю. — Кажется.

— Сиди здесь.

Он вылетает из машины. Я смотрю в разбитое боковое стекло и вижу, как джип, который в нас врезался, сдаёт назад, разворачивается и уносится в темноту. Имран успевает разглядеть номер. Достаёт телефон, кому-то звонит.