Имран. Заберу тебя себе (СИ) - Голд Лена - Страница 5

Я отталкиваю его, прикладывая всю силу. — Стой! Так не пойдет!

Имран отступает на шаг, но не выглядит рассерженным. Напротив, в его глазах вспыхивает азарт.

— Как надо? — он наклоняет голову набок. — Объясняй. Я хороший ученик.

— Ты должен... уважать меня.

Боже, что я несу?

— Я тебя уважаю, — парирует он. — Я не буду играть в нежности, если ты их не хочешь. Но твое тело... твое тело хочет меня. Я это вижу. Слышу. Чувствую.

Он снова приближается, но на этот раз не торопится. Его пальцы скользят по моей шее к застежке рубашки. Один щелчок. Второй. Ткань расстегивается, обнажая кожу.

— Видишь? — шепчет он хрипло. — Ты дрожишь. Но не от страха.

Его губы прикасаются к обнаженному плечу, отчего по телу проносится электрическая волна. Я издаю тихий стон, которого сама от себя не ожидала. Мои руки, которые должны оттолкнуть его, вместо этого впиваются в его волосы.

Это предательство собственных принципов, но на данный момент принципы кажутся такими далекими и ненужными. Он здесь. Реальный, горячий, пахнущий опасностью и грехом. А я так устала быть хорошей, правильной, послушной.

Хочу просто обнять его. Хочу, чтобы он всегда был рядом. Слушал, поддерживал, придавал уверенности.

— Имран... — шепчу я, уже не в силах сопротивляться.

Он отрывается от моей кожи, поднимает голову. Взгляд темный и безумно притягательный.

— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

Это последняя лазейка. Последний шанс одуматься. Но я молчу, глядя ему в глаза. В моем молчании весь ответ.

Имран подхватывает меня на руки и несет в спальню. Его губы не отпускают мои, его руки исследуют мое тело с такой уверенностью, будто знают его всю жизнь. И я отвечаю ему с той же яростью, с какой он берет. Вцепляюсь ногтями в его спину, кусаю его губы, позволяя вырваться наружу всей злости, страху и отчаянию этого дня.

Я не опытная. Я почти ничего не знаю. Никогда не была так близка ни с одним мужчиной. Но сейчас просто повторяю все то, что он творит со мной.

Дрожащими руками стягиваю с него рубашку. Имран расстегивает пряжу ремня. Вся его одежда летит на пол.

Раздвинув мои ноги, располагается между бедрами. Входит слишком резко. Боль короткая и яркая, как вспышка. Я вскрикиваю. Он замирает, его тело напрягается. Однако это всего на пару секунд. Потом Имран ускоряет темп.

Из глаз идут слезы. Он их не видит.

Постепенно его губы становятся нежнее, а движения — более плавными, выверенными, словно чувствует боль и пытается загладить свою вину. У него, кажется, получается. Вскоре боль уступает место чему-то новому, нарастающему, невероятному. Волны удовольствия накатывают, смывая остатки страха и сомнений. Я кричу, впиваясь зубами ему в плечо, когда мир взрывается в ослепительном каскаде.

Он падает на меня, тяжелый и мокрый. Его рычание звучит как финальный аккорд.

Тишина. Только наше тяжелое дыхание. Он лежит на мне, и его вес давит. Приятная, безопасная тяжесть. Он перекатывается на бок, увлекая меня за собой, и я прижимаюсь щекой к его груди, слушая, как бешеный стук его сердца постепенно утихает.

Его рука лежит на моей спине. Такая большая и теплая. Никто из нас не говорит. Слова кажутся лишними, ненужными. Он натягивает на нас одеяло. Под его тяжестью, под мерный стук его сердца я чувствую, как мои веки становятся тяжелыми.

— Чтобы завтра я тебя здесь не видел, — вздрогнув от его слов, поднимаю голову. Его глаза закрыты. — Сегодня было исключением. Поняла меня, Аля?

— Я не Аля, — цежу сквозь зубы. Хочу отстраниться, но он не позволяет. — Я Алина, ясно? Отпусти!

— Спи, Алина…

Глава 6

Слова жгут кожу, как раскаленное железо. «Чтобы завтра я тебя здесь не видел… Поняла меня, Аля?»

Он перепутал мое имя.

Вся боль, весь стыд и унижение, которые я пытаюсь затолкать поглубже, вырываются наружу одним тихим, надрывным всхлипом. Я сжимаю челюсти до хруста, чтобы не разрыдаться. Не дать ему услышать, как он меня раздавил.

— Я не Аля, — цежу я сквозь стиснутые зубы. Голос звучит чужим, пропитанным ядом. — Я Алина, ясно? Отпусти!»

Но его рука, тяжелая и властная, даже не шелохнулась на моей спине.

Имран уже не слышит меня. Его дыхание выравнивается, становится глубоким и ровным. Он спит. Спит с безмятежностью человека, который просто воспользовался тем, что само упало в руки. И теперь может выбросить это без сожалений.

Я лежу неподвижно, прижатая к его телу. Каждый мускул во мне напряжен до предела. Жду. Считаю его вдохи. Пять. Десять. Пятьдесят. Проходит вечность, прежде чем я решаюсь пошевелиться.

Осторожно, сантиметр за сантиметром, я освобождаюсь из-под его тяжелой руки. Она безжизненно падает на простыню. Я замираю. Сердце громко, предательски колотится где-то в горле. Боюсь, что Имран откроет глаза и увидит мои слезы. Однако он не просыпается.

Поднимаюсь с кровати. Ноги ватные, подкашиваются. В полумраке комнаты его силуэт кажется таким чужим и опасным.

В принципе, он и есть чужой и опасный.

Я больше не смотрю на него. Не могу. Каждая клеточка тела кричит о том, чтобы бежать.

К сожалению я, как оказалось, не умею различать людей. Он был лицемерие все это время. Разговаривал со мной лишь для того, чтобы… Что? Воспользоваться? Разве девушек было мало, что готовы дать ему сразу? Он вроде бы умный. Сильный, обеспеченный. Однако… почему именно я?

В ванной, включив свет и щелкнув замком, только сейчас за последний час чувствую себя в безопасности. И только тут, под ледяные струи душа, позволяю себе заплакать. Тихими, бесшумными рыданиями, которые выворачивают душу наизнанку. Вода смывает его запах, его прикосновения, но не может смыть это жгучее чувство унижения. Он не просто воспользовался мной. Он удостоил меня внимания, как бездомную кошку, которую впустили погреться, а утром вышвырнули обратно на мороз. А еще и имя перепутал.

Аля... В его устах оно звучало как оскорбление.

Я натягиваю на себя спортивный костюм, который Алиса принесла мне для побега. Ткань грубая и утилитарная, но сейчас она единственная, что во что я могу одеться. Больше у меня ничего нет. Только я и моя сумка, которую так бережно собрала мама.

На цыпочках выхожу из ванной. В спальне все так же тихо. Я крадусь по квартире, как по минному полю. Каждый звук отзывается в висках громом. Вот барная стойка, где он бросил ключи. Вот диван, на котором я сидела, наивно ожидая… чего? Спасения? Будущего?

Я ждала рыцаря, а получила кошмар.

Дверь поддается бесшумно. Я выхожу в холодный, безлюдный холл, и только тогда позволяю себе выдохнуть. Лифт, улица, ночной город, залитый неоновым светом. Я иду, не разбирая дороги, просто чтобы увеличить расстояние между мной и этим местом.

Морозный воздух обжигает легкие, но это лучше, чем душный, пропитанный им воздух его квартиры. Я достаю телефон. Пальцы дрожат, когда листаю контакты. Один-единственный человек, которому я могу позвонить в три часа ночи.

Лера берет трубку почти сразу. Голос сонный, но настороженный.

— Алло? Кто это?

— Лер… это я, — мой голос срывается. Звучит хрипло и растерянно.

— Алина?! Господи, что случилось? Ты плачешь? Где ты?!

— Я… я в городе. Могу я к тебе? Только, пожалуйста, никому ни слова. Ни маме, ни Алисе, никому.

В ее голосе мгновенно проступает тревога.

— Конечно, можешь! Подъезжай. Адрес ведь знаешь наизусть? Но чей это номер? Твой не отвечает.

— Это… новый. Потом все объясню. Я на такси. Скоро буду.

— Хорошо. Я жду. Держись, слышишь?

Она больше ничего не спрашивает. В этом ее главное качество — она всегда на моей стороне, без лишних вопросов. Я вешаю трубку, ловлю машину и, уткнувшись лбом в холодное стекло, закрываю глаза.

Имран спас меня из одной ловушки, чтобы загнать в другую, куда более унизительную. Моя девственность… Я почему-то думала, что это что-то ценное, что-то, что я сохраню для того, кто будет меня ценить. А оказалось — всего лишь плата за услугу. Расплата за спасение.