Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина - Страница 33

Прикусываю губу и не знаю, что конкретно беспокоит Делоро, но вижу как его красиво очерченные брови сходятся на переносице. Сам он далеко не спокоен и это произошло именно после того, как я начала его рассматривать, потому что я чувствую, как его пальцы на моих занятьях сжались сильнее, замечаю, как он с силой стискивает челюсть.

Снова ловлю себя на том, что хочу дотронуться до него и наверное, будь я прямо сейчас без личины, не сдержалась. Но будучи в мужском облике, я совсем не уверена, что Делоро испытывает именно приятные чувства, хотя факт такого близкого нахождения его не оставляет равнодушным.

Именно эти сомнения вынуждают меня первой разорвать этот контакт.

Я мягко выдергиваю свои руки и отворачиваюсь к окну.

Немного погодя декан проделывает тоже самое.

Тишина между нами не то что давит сейчас, я привычна к ней, но что-то определенно витает в воздухе, оно осязаемо.

Между нами что-то происходит, но спросить прямо об этом мешает элементарный страх быть непонятой и отвергнутой. Мне нужно больше подсказок, чтобы…

Что бы что? Чтобы погрязнуть в новых чувствах? Не слишком ли много их для той, кто собирался сосредоточиться на единственной цели, отбросив все эмоции и все то, что отвлекает?

20

— Все получилось. Вышло даже лучше, чем мы могли рассчитывать, — устало свалился в ректорское кресло Анор Тиззо. Впрочем, на его обветренном лице не отражалось ни единой эмоции, как и голос, был таким же, как и всегда.

Мы с Делоро переглядываемся и я чувствую, как внутри начинает покалывать нетерпение смешанное со страхом, что вот оно. Неужели совсем скоро? Я ждала этого момента и одновременно боялась, ведь если правитель Норман не примет факт моего существования таким, какой он должен быть, а решит например подчинить меня своей воле, то нас ждут тяжелые времена, потому что я не подчинюсь. Взамен на возможность выживания мира, я буду требовать своей полной независимости и неприкосновенности.

И все-таки, было видно, что ректор устал, ведь он вернулся меньше часа назад. Это было слишком очевидно по тому, как мужчина откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Не смотря на нетерпение я ждала, ведь если Анор собрал нас прямо сейчас, значит он готов рассказать нам все.

— Мы нашли эту книгу. Ларму еще не засыпало снегом, там нет холода, но солнца тоже нет. Небо пасмурное и часто идут холодные дожди.

Чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается, закручиваясь в узел. Дышу, как учил Делоро. Неважно уже, что было. Есть только настоящее и будущее.

— Там действительно описано много интересного на что в прошлом, даже я не обратил бы внимания. Ведь по сути это история, даже больше вымысел. Потому что никогда не задумывался о том, что выдумка о взаимосвязи темного и светлого может иметь под собой основания. Я понимаю, Рилье, почему твои люди вышвырнули эту книгу, ведь я сделал бы тоже самое. Но теперь, я прочитал написанное на ее страницах в нынешних реалиях и у меня чувство, что написана она была по событиям настоящего времени. Подробно. Там подробно было расписано все, что случится, если умрет последний носитель света. И это то, к чему идет наш мир, — ректор говорит медленно, плавно, смотря безотрывно в одну точку на стене, — правитель и приближенные изучили каждую строчку. Сопоставили много событий. Долго спорили. Очень долго. Потому что темным все еще тяжело принять такую реальность. Но главное, пришли к выводу, что если написанное было трактовано верно, то это означает, что кто-то из светлых выжил, ведь будь это не так, то небо затянуло бы тьмой практически сразу, беспощадно и безвозвратно.

Тиззо кидает взгляд на меня.

Я не помню множества подробностей, чтобы сопоставить каждое событие, для этого, нужно было бы перечитать книгу заново, но я помню важные выдержки, которые осели в памяти Селлы. И главное, я знаю, во что верили светлые, знаю, какой была их истина.

— И что теперь? Правитель приказал прочесать каждый уголок этого мира, чтобы отыскать и привести к нему последнего светлого, который очевидно скрывается? — задает вопрос декан, при этом в его голосе явственно прослеживается полное недоверие.

Ректор хмыкает и кивает.

— Это была первая мысль, которая удержалась и которую начали развивать. Но это займет слишком много времени. Тем более что этот светлый, если мы действительно не ошиблись в трактовке текста, успешно скрывался долгое время и продолжит это делать, ели ему не дать гарантии. Я предложил распространить по всем темным городам информацию, которая подвигнет скрывающегося светлого дать о себе знать. Для нас это более приемлемый вариант и наиболее быстрый.

— Но ведь это означает, что информация о том, что было сотворено уйдет в люди и тогда, могут начаться возмущения среди населения, — комментирую обеспокоенно.

— Так и есть. Население действительно будут готовить к подобному, но не резко, потому, сообщение для выжившего светлого будет скрытым. Это будут прямые цитаты из той книги, выпущенные в массы в виде выдуманной истории. Ведь там будут описаны ключевые моменты того, что происходит. И главное, там будет информация о том, что темные готовы к диалогу, готовы выслушать, готовы признать вину, а светлый должен прислать письмо и дать о себе знать и тогда, все можно будет исправить. Эта история уже подготовлена и завтра с утра размноженные небольшие книги начнут развозить по городам.

— Ничего себе, — удивляюсь, шокированная.

— В таком случае, через пару дней, Селле можно ответить на послание? — спрашивает задумчиво декан.

— Да. Не стоит тянуть, — отвечает ректор и затем, оба переводят взгляд на меня.

— Я согласна, — даже киваю в подтверждение, хотя внутри совсем неспокойно.

— В таком случае, сегодня расходимся и собираемся, когда будем готовы писать ответное письмо. Потому что сейчас я не уверен, что в состоянии что-либо решать, — устало трет глаза Тиззо и в этот раз, я отчетливо вижу, как вымотан мужчина.

— Я сама напишу. Не переживайте. Все-таки, это моя война, — говорю уверенно, вставая.

А через пару дней, в академии начались совсем иные разговоры, более уверенные, более прицельные. История дошла до людей и быстро распространилась, ведь она была не только в печатном виде, ее зачитывали везде, громко, вслух, в виде развлечения и надежды.

«…и когда, земли поглотит холод и тьма, когда замерзнут урожаи, когда звери выйдут к людям в поисках еды, тогда в мир вернется свет и принесет он свое тепло, прогонит стылый холод и вечную темноту. Будет согревать своим теплом окоченевшие земли, укутает в свои объятия каждого, кто хочет согреться. И будет теперь свет оберегаем и почитаем. Будут свету рады в каждом доме, а его тепло будет храниться в каждом очаге. Услышь свет, как зовет тебя тьма, услышь и приди…»

Я задумчиво слушаю голос Филиза, зачитывающего ту самую историю и формирую в голове последние строки своего письма. Я решила сделать его коротким. Хочу дать понять, что свет услышал тьму. И единственное, о чем я еще думаю, так это о том, давать ли сразу понять, кто я, или повременить. Делоро считает, что стоит повременить хоть немного, ведь официально я мертва, а значит, мое письмо могут воспринять как ложь и провокацию от светлых. Ректор же напротив считает, что стоит сразу обозначить ключевые моменты.

Естественно, написать сидя в собственной комнате я ничего не могла, поэтому это откладывалось до вечера, когда мы снова соберемся в кабинете и когда, этот момент настал, я уже знала что буду делать.

Первое, что я сделала, сняла артефакт, ведь мне будет нужен мой свет. Это был всего второй раз, ведь мы старались не рисковать.

Чтобы дать понять, что письмо написано рукой светлого, необходимо было использовать свой дар. Строки будут мерцать золотом, настоящим подтверждением, что они оказались правы, среди светлых есть выживший. А еще, я окончательно решила обличить свое имя.

Сев писать, я ощущала легкую дрожь в пальцах, но на удивление, мысли не метались хаотично, голова не гудела, да и страха не было. Только волнение и холодная ясная голова.