Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина - Страница 48

— По этому поводу он тоже ничего не говорил?

— Нет.

— Странные из вас друзья, — буркаю и продолжаю облизывать вкуснейший крем с пирожного.

— Дружба бывает разной. А сблизились мы, когда он спас меня. Отбил удар тьмы, что летела мне в спину.

Сглатываю.

— Значит, ваша дружба держится на верности друг другу, поддержке, понимании, что есть человек, на которого всегда можно положиться?

— Скорее так. Так значит, тебя расстроило то, что у Анора может быть другая женщина?

Чуть не давлюсь чаем. С трудом проглатываю.

— Мне должно быть все равно. Но мне не все равно. Я испытала ревность и мне не понравилось.

Делоро хмурится и становится задумчивым.

— Ты можешь его попросить построить с тобой нормальные отношения, он согласится.

Выпучиваю глаза. Ну это вообще уже странно.

— Это даже более странно, чем партнерские отношения без романтического подтекста, как у нас сейчас.

Рилье выдыхает и облокотившись спиной о спинку стула, складывает руки на груди.

— Селла, Анор достаточно специфичен относительно характера. Даже я не смогу точно сказать, как будет лучше в этом плане. Но я хорошо знаю его другую сторону и отношение к браку в принципе. Приходилось сталкиваться. Это не касалось его самого, — поспешно добавляет, потому что я сильнее нахмурилась, — тогда он четко дал понять, что если ты вступил в брак, то измены быть не может. Более того, он порицал подобное.

— Так почему он тогда не согласился попробовать⁈ — возмущаюсь, — я ведь предлагала.

— В самом деле? — мои слова удивляют Анора, а взгляд становится более цепким.

— Да. Когда мы вернулись, а ты пошел нам за ужином, мы поговорили немного. Я предложила. Он дал понять, что не хочет, чтобы мы привязывались друг к другу.

— Именно так и сказал? — голос стал более серьезным, вкрадчивым.

— Угу. А что?

— Думаю, тогда здесь дело более глобально. Анор всегда со всеми держался особняком, как он говорил, что нужно сохранять холодную голову, а привязанности могут стать слабым местом. Не стоит противнику создавать лишние рычаги давления.

— Хочешь сказать, он таким образом не позволяет мне привязаться к нему, чтобы в случае чего, меня не могли им шантажировать. Так что ли? Чтобы если такое случится, я могла им пожертвовать? Ну учитывая, что он был готов жертвовать собой ради общего дела, полагаю, дело не в нем, не он сам боится потерять близкого.

От подобных мыслей, я даже на месте усидеть не смогла, заметавшись по комнате.

— Да, Селла. Я думаю, что это именно так и в этом есть доля истины.

— Не смей! — шиплю, резко затормозив и уставившись на Рилье.

— Не буду, — отвечает примирительно, подняв ладони.

Сдуваюсь, словно шарик и иду обнимать своего мужчину. Напитываясь его поддержкой и спокойствием. Ни за что не пожертвую Рилье. Пусть, это эгоистичные мысли обычной женины, а не правительницы, от решений которых зависит благополучие всего мира. И даже Анором я не готова жертвовать.

И хоть я смогла взять себя в руки, но равно весь оставшийся вечер мысли периодически возвращались к этому разговору. А что если это в самом деле так?

Следующие пару дней я не видела Анора, даже мельком, потому что у нас шла практика и было мягко говоря не до душевных терзаний.

Зато на третий, прямо после занятий мне сообщили, что меня вызывает ректор.

Войдя в кабинет, как обычно столкнулась с безразличным карим взглядом.

— Как дела, Анор? — начинаю первая и все же, не могу скрыть сарказма в голосе.

— Селла, — выдыхает мое имя, и там будто еще миллион невысказанных слов.

— Что? Я не могу поинтересоваться как дела у моего советника? — мне казалось, я переварила тот случай, а нет. В моем голосе звучит арктический холод, не меньше.

Анор мрачнеет и не отвечая на мой вопрос, тянется рукой к идеально разложенным бумагам на столе, выуживая оттуда конверт с оттиском, по которому я понимаю, что письмо от Нормана.

Все мысли тут же уходят на второй план, оставляя в голове только важное.

— Что-то серьезное? — спрашиваю, усаживаясь напротив ректора.

— Тебя вызывает к себе Норман, — Анор все-таки протягивает мне письмо.

Пробегаюсь по ровным строчкам.

Завуалировано, ведь обращается правитель к Анору, но становится понятно, что письмо адресовано именно мне. Он сообщает, что есть вопросы, которые стоит обсудить. Это важно и просит как можно скорее явиться к нему. Рекомендует не брать никого с собой, чтобы не привлекать внимания к конкретным лицам.

— Есть мысли? — откладываю бумагу, после чего, Анор забирает письмо и сжав в кулаке, я наблюдаю, как это самое письмо тлеет, исчезая во тьме.

— Думаю, он готов к следующему шагу. Либо, пора выводить тебя, либо поступило требование, которое придется выполнить.

Не нравится мне это все. Но никуда не деться.

— Хорошо. Когда можно выезжать?

— Рано утром, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Киваю, вставая. Взгляд против воли приковывается к его губам, в меру пухлым, расслабленным.

Внутри зудит желание плюнуть на все, сесть к нему на подлокотник и поцеловать. Страстно, чувственно, так, чтобы не оставалось сомнений.

Но я этого не делаю. Ведь он может отказать, отвернуться, оттолкнуть, не ответить взаимностью и тогда, я буду чувствовать себя еще хуже, чем сейчас, и ко всему прочему, еще добавится неловкость.

— До встречи, Анор, — говорю, прежде чем покинуть кабинет.

— Будь осторожна, Селла, — звучит вслед.

27

Выехала я еще до рассвета. Рилье, что провожал меня и усаживал на собственного ферза, был непривычно хмур и молчалив.

Он сосредоточенно перепроверял крепления на доспехах, фиксацию оружия и в целом выглядел так, будто не на очередные переговоры с правителем меня отправляет, а как минимум на войну.

— Что-то не так? — шепчу, склонившись ближе. Тут конечно никого нет, но не стоило расслабляться.

— Все хорошо, милая. Мне не нравится, что ты едешь одна, без защиты. Теперь, когда о тебе известно те, кто выступает против перемирия со светлыми, ищут тебя.

— Я понимаю. Я буду осторожна.

Рилье кивает и еще раз взглянув на меня, отправляет своего ферза, которого вновь одолжил мне, вперед.

Оглядываюсь и что-то внутри екает когда вижу, как отдаляется фигура Рилье, а рядом с ним встает Анор и они о чем-то переговариваются, всматриваясь в мою сторону.

И почему у меня чувство, что они оба знают больше, чем я?

Отворачиваюсь, сосредотачиваясь на дороге. Сегодня достаточно ясно. Ночное небо почти не скрыто сырыми тяжелыми тучами, да и метели или снегопада не было уже несколько часов.

Всю дорогу меня преследует тягостное чувство, будто за мной следят. Возможно, дело во мне и излишней нервозности, хотя я стараюсь держать голову холодной.

Я стараюсь не останавливаться на отдых, лишь один раз, давая передышку ферзу и моему мочевому пузырю, который требовал внимания.

Проехав большую часть пути, я поняла, что за мной все-таки следят. Я заметила, как ферз начал нервничать. Едва заметно, все-таки он был хорошо научен не подставлять в бою.

Учитывая, что нервничал именно зверь, мысли больше скатывались к тому, что где-то рядом находится гур или еще хуже, стая гуров.

Почувствовав, как по телу пополз липкий опутывающий страх, я едва заметно начала осматриваться, призывая свой свет и готовясь атаковать.

Щит тоже решила установить на случай, если это не гур, а я не успею среагировать на нападение.

Интуиция меня не подвела. Это был не гур.

Резко и неожиданно, в мою сторону взметнулись черные канаты, наполненные тьмой.

Со свистом, они стреножили ферза, заваливая его на бок.

Я с трудом успела среагировать и спрыгнуть, вставая на ноги, а не падая кубарем в снег.

Тут же, в мою сторону влетели еще несколько канатов, которые не смогли пробиться сквозь мою защиту, но она пошла рябью, содрогая мое тело.

Сжав в руке меч на всякий случай, я выпустила на волю излюбленные мною ленты, наполненные замаскированным светом. Они мощнее и сильнее, чем те канаты, что использовал противник, а значит, я была сильнее. Немного, но это успокаивало.