Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина - Страница 62

— Принимаю, — отвечаю уверенно, хотя чувствую, как тело дрожит сильнее.

— Принимаешь ли ты ответственность за жизни своих подданных?

— Принимаю, — отвечаю с легкой улыбкой, но в голове проносится печальная мысль, что из подданных у меня лишь мужья.

— Даешь ли ты слово заботиться о светлых землях, — продолжает Норман по обычаю именно светлых, — об их благополучии? Любить свой народ и уважать их интересы?

— Даю!

— Готова ли ты быть преданной и верной темным землям, заботиться о людях и жить в согласии с тьмой? — задает новый вопрос, неожиданный, тот, которого не могло быть, но тем не менее, я быстро справляюсь с удивлением.

— Готова, — отвечаю спокойно.

— Я, Норман из правящего рода Райно, правитель темных земель, в свою очередь даю слово быть верным и преданным светлым землям, заботиться о людях, которые будут населять светлые земли и жить в гармонии со светом! — дает аналогичную клятву Норман, чем вводит меня фактически в ступор.

Норман подходит ко мне. Его руки замирают над моей головой, а затем, моей головы аккуратно касается венок. Он прохладный и немного тяжелый, но я мало обращаю на это внимание, все уходит на второй план, потому что в этот момент зал взрывается аплодисментами и криками. Шум оглушает на мгновение.

— Приветствуем правительницу светлых земель, Селлу Мирано! — раздается сквозь гул голосов голос правителя.

— Правительница Селла!

— Да здравствует мир!

— Пусть начнется новый мир!

Множества голосов сливаются в едино и я с трудом успеваю различать, что они кричат.

Мурашки табуном бегут по телу, а ладони потеют.

Венок, символ моей власти больше не холодит, потому что я ощущаю, как его наполняет мой свет. Он сверкает и теперь, до конца моих дней будет теплым и погаснет лишь тогда, когда я навсегда закрою глаза.

Это волнительно, это эмоционально. И я с трудом сдерживаю эмоции.

После, настает очередь моих мужей. По традиции, венки на их головы должна опустить я. Правительница. Мне подносят четыре одинаковые тонкие обруча, сплетенных из трех прозрачных нитей, в каждом из них такие же камушки, увитые золотом, как у меня самой.

Я беру первый обруч, вливая в него свет и теперь наяву вижу, как сверкает живым золотом словно изнутри сам ободок.

— Рилье Делоро, — мой голос звучит громко.

Муж делает несколько уверенных шагов ко мне и склоняет передо мной голову. Это тоже правило. И я, дрожащими руками опускаю на его коротко стриженную макушку венок. Он сверкает инородно, непривычно на фоне темного и тем не менее, это новая реальность.

Рилье улыбается мне одними глазами и отходит.

— Анор Тиззо, — зову следующего.

Услышав имя бывшего советника, среди людей проносятся шепотки.

И вновь я ощущаю волнение, опуская золотой венок на кудрявую голову мужа.

Анор кидает на меня короткий внимательный взгляд и отходит в сторону.

— Филиз Мирано, — называю следующее имя.

Среди людей ощущается непонимание. Но когда, выходит Фил, непонимание возрастает в стократ.

Фил же смотрит только на меня, но я вижу в его синих глазах волнение.

Улыбаюсь мужу сдержанно, пытаясь донести, что все хорошо, я рядом и он чувствует это. Опускаю на голову венок.

Шум в зале перерастает в глухие слова и я улавливаю среди них явные вопросы к семье Фила. Значит, среди них есть и те, кто отказался от моего мужа. Они больше не семья

Норману приходится вмешаться и тогда, я наконец перевожу взгляд туда, где ощущаю будто мне сверлят спину.

И правда, там стоит женщина, так похожая на Фила, в окружении нескольких мужчин.

И нет там сожаления, нет раскаяния в их глазах. Там есть алчный блеск и что-то ещё, будто они задеты за живое.

Лицемеры

Норману удается угомонить людей и я беру последний венок

— Марко Райно.

Мы намеренно оставили имя Марко на последок. Знали, что будет шум, и будет радость. Ведь я приняла их условие, я взяла в мужья представителя правящего рода Райно.

Марко как никогда собран и серьёзен. Сейчас, он копия брата, в поведении, в выражении лица и я понимаю, это взращено в семье правителя. И сколько бы он не бунтовал из-за Фила в свое время, правила привитые ему остались с ним, только Марко привык скрываться за ребячеством

Норман поднимает ладонь и зал затихает.

Он снова делает шаг в сторону стоящих мужчин и берет что-то, завернутое в дорогую ткань. Ему помогают развернуть вещь и я с трудом сдерживаю громких выдох.

— Родовой серп, принадлежащий роду Мирано, — озвучивает Норман то, что я и так знаю. Я узнала его.

Он берет его в руки и подойдя ко мне, протягивает оружие.

То самое, которое было в руках Селлы в ее последние дни. То самое, что передавалось по наследству в ее семье.

Медленно сжимаю резную рукоять. Лезвие чистое, будто и не было сотни раз окрашено кровью темных. Серп так знакомо ложится в ладонь и я на мгновение прикрываю глаза.

И когда открываю, по тонким узорами и письменам, что обрамляют лезвие, начинает сочиться свет. Каждый завиток заполняется золотом, каждая линия начинает сверкать.

Я боялась этого момента и когда, серп признал во мне хозяйку, я смогла выдохнуть.

Ведь влить в него свою силу могли только те, в ком течет кровь Мирано.

Ощущаю легкую щекотку на лице, словно кто-то перышком водит и непроизвольно касаюсь щеки.

Понимание приходит быстро.

Я выпустила свою силу. А значит, на моем лице вспыхнули золотом письмена. Те самые, что я видела на лице Селлы в момент ее смерти, только тогда, они погасли.

Но сейчас, я знаю одно. Я сделаю все возможное, чтобы они больше никогда не почернели!

И снова звучат оглушающие крики, снова шум. Ведь все, кто присутствует здесь, так же как и я замерли, ожидая, что серп примет свою хозяйку. И теперь, это настоящее подтверждение того, что наследница Мирано жива. Что именно я — Селла Мирано. Истинная правительница светлых земель!

А затем, по традиции светлых, я делаю несколько шагов вперед. Мое платье белое, словно у невесты, такое легкое, на тончайших бретельках струится на плечах, невесомо прикрывая грудь. Оно мягко облегает мои бедра, спускаясь к полу. На талии прихвачено золотым поясом, чьи тонкие увитые цепочки свободно свисают до колена.

Мои белоснежные волосы распущены, лишь у висков заплетены в косы. На лбу сверкает цепочка из золотых капель.

Традиционные наряды светлых всегда отличались простотой, поэтому, на моем платье нет ни декоративных элементов, ни вышивок, ни камней. В традициях светлых было положено украшать голые участки тела украшениями. Золотыми капельками, бусинами, цепочками. Это логично, ведь на темных землях всегда было прохладно и потому, их одежда всегда была закрытой, тяжелой и именно одежду было принято украшать. На светлых же землях, украшали тело.

Именно поэтому мое платье максимально простое и легкое, вместе с тем изящное, струящееся, но мое тело покрывают золотые капельки фамильного гарнитура. В нем, я чувствую себя на своем месте. Это так странно.

Я иду вперед легкой поступью, плавной, женственной. На лице легкая улыбка, но все мое тело источает силу. Я чувствую, как она бурлит во мне. Чувствую, как она просит выхода. Не для того, чтобы навредить, а чтобы согреть. Свет всегда стремился к этому. Свету чужды разрушения.

И вдруг, словно пытаясь противостоять мне, за окном завывает буря, она со всех сил бьется в окна и тогда, витражные окна распахиваются.

Раздаются громкие возмущенные голоса, пока метель делает круг.

Я прикрываю глаза, как когда-то, отдавая телу контроль, полагаясь на память истинной Селлы. Зову бурю и она отзывается.

И тут же приходит осознание, такое очевидное. Темные не только несут мрак и холод, но и тянут за собой ураганы и ледяные ветра, светлые же, даруют тепло, свет и лишь они способны успокоить темную стихию. Природа мудра. Свет и тьма всегда должны были быть едины. Должны уравновешивать друг друга.

Слышу множества голосов, тех, кого коснулась ледяная буря. Слышу, как пытаются закрыть окно, но буря вновь и вновь распахивает окна, одно за другим.