Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера (СИ) - Рысенок Леся - Страница 6

Кузину Вангу я помнила еще хуже, чем тетю. Она была тут как-то раз. Очень капризная девочка, которая больше кривилась, плакала и жаловалась маме на то, что ее обижают. Обижала к слову не я, а мой сводный братец. Ох, и потешился он тогда. Наверное, поэтому тетушка быстро вернулась обратно в столицу.

Иванна снова приложилась к пузырьку и кратко закончила:

— Ты отправишься на отбор вместо нее.

Глава 4. Перспектива, однако..

Отбор, так отбор, мне было по большому счету все равно. Аргументом стали два обстоятельства — я не Айна и об этом может догадаться баронесса. И второй — тетя обещала, что найдет моему брату такую кормилицу, которая не даст спуску его мамаше.

Согласитесь, что даже одного из аргументов хватило бы, чтобы я отправилась на край света. Что касается того, что край света здесь очень даже буквальный и имя ему Север, то я и дома мысленно уже собралась в Якутию.

Три дня тетя гостила у брата, и баронесса все это время пыталась давить на меня:

— Только попробуй куда-то отправиться, негодная девчонка! Ты забыла, кому ты всем обязана?

Я сначала даже растерялась от такого наезда. Уж этой тетке я точно ничем обязана не была, так что суть претензий не понимала.

— Твой отец дал тебе кров и еду, а чем ты ему собираешься отплатить? Замуж без родительского благословения выйдешь — всю жизнь мучиться будешь. Одумайся, юродивая! Кому ты нужна такая — хромая, кривая? Твое место в углу за печью.

Я опускала голову и молчала, потому что говорить с человеком, который привык к монологам, бессмысленно. Но это раздражало баронессу и тогда она вполголоса ругала меня недалекой, ущербной, бесноватой и грозилась всем рассказать некую страшную тайну, если я не откажусь от поездки.

Я не отказывалась, мне и самой было интересно, что за страшная тайна скрывается в прошлом Айны.

Но разгадка оказалась тривиальной и разрешилась перед отъездом.

Хоть баронесса и приходила пошипеть каждый день свои угрозы, но тетка ей воли особо не давала. Она не особо подпускала ее ко мне под предлогом того, что я больна, и до брата женщина тоже добраться не могла, потому что у него появилась кормилица. Весьма дородная женщина, способная свернуть баронессу в калачик. Сингрид к сыну она просто не подпускала, сообщив, что ей барон велел ей его кровиночку охранять и никому в обиду не давать, в том числе мамаше. Но мне мальчонку приносили, и я опять не могла понять, откуда во мне столько нежности и тепла к практически чужому для меня ребенку.

На земле у меня детей не было, не потому что не хотела. Просто так сложилось. И я даже предположить не могла, что во мне есть столько нерастраченных чувств.

— Я написала брату с предложением забрать племянника с собой, но он против, — сказала мне тетя. — А на няню-телохранителя согласился. Видимо, помнит свое детство, — горько улыбнулась она и на минуту даже показалась человечной. В любом случае, я была ей признательна, что она, как могла, позаботилась о ребенке. Потому что к его мамаше доверия у меня не было.

А когда наступило время сборов (будто бы Айне было что собирать) и слуги начали выносить в экипаж вещи, баронесса ворвалась в гостиную и выдала:

— Она ведьма! Ей нельзя никуда ехать!

Господи, а я то думал, что-то новое услышу. Ведьмой меня за глаза и дома звали. А еще снежной королевой. Я не очень эмоциональна и меня сложно вывести из себя. И чем сильнее я переживаю, тем меньше это проявляется, я как будто застываю с одним выражением лица. Зато я спокойная, вежливая и исполнительная, и во мне ценили именно это.

— Да, я знаю, — отмахнулась тетка. — Это семейное, и я это переживу.

Так я покинула отчий дом — хромая, с рукой на перевязи, с одним стареньким ридикюлем и магографией брата в кармане возле сердца.

Дорога до столицы заняла еще несколько дней и это время я смотрела в окно, всему удивлялась и расспрашивала тетушку и горничную, которая ехала с нами и помогала в дороге, обо всем на свете.

Они обе решили, что это потому что я из поместья никуда не выезжала, и охотно отвечали на мои вопросы.

Больше всего конечно, меня интересовали серверные княжества и предстоящий отбор.

— Ничего особенного, просто среди других девушек тебе надо представить нашу семью. Если все пройдет хорошо, то вернешься обратно и я устрою твою судьбу, — говорила тетя, отводя глаза.

А вот горничная Фрося (Вообще ее звали Фроскева, но девушка не была против, когда я сократила ее имя до более родного и привычного) прониклась и если ее хозяйки не оказывалось рядом, охотно делилась слухами:

— В прошлом году одному Стражу отбор устраивали, так никто из девиц назад не вернулся. Говорят, они их в жертву Стуже приносят. Люди видели, там скульптуры стоят ледяные, прямо в одежде замороженные и их видимо-невидимо.

— А что родня девиц, не всполошилась разве? — спрашивала я.

— Откупились, — отмахивалась служанка. — Края там богатые, у князей и золота, и драгоценностей сколько хочешь. И мех такой, которого больше нигде нет. У графинюшки нашей только опушечка на шапке из него, так граф все ругается, что можно было добавить чуть и коня взять, вот как!

Я кивала и показательно вздыхала, показывая, что горько жалею о своей участи, но не верила, что кто-то людей замораживает, чтобы парк скульптур устроить. И снова потихоньку принималась за расспросы:

— Не понимаю только, — говорила я, — зачем Стражам жен в лед превращать, если они женаты должны быть. Так ведь жен не напасешься.

Это мне тетушка поведала, что князьям жена положена по статусу, и у них есть право выбрать любую девушку, которая приглянется. И для этого для одного из них и организует данное мероприятие. А Фрося поделилась, что жена у него четвертая будет, поскольку первые три сгинули. Не иначе, как в статуи ледяные обратились.

Тетя про статуи промолчала, сказала, что люди все врут, а Фрося объяснила:

— Так варвары же, они испокон веков жертвы приносят Северу и Стуже. Они у них вроде богов.

И служанка же раскрыла мне планы тетки, если с отбора я все-таки вернусь. Засмотрелась как-то на меня в зеркало, пока помогала переодеваться (не потому что я неженка и сама не могла, исключительно из недействующей руки) и выдала:

— Красивая вы, госпожа, хоть и увечная. Надеюсь, Страж вас выберет.

— Неужели я так тебе надоела, Фрося, что ты мне смерти желаешь? — несколько оторопела я.

— Хозяйка вас замуж за Черного барона отдать хочет, граф ему дюже много денег должен. Про того точно все знают, что он двух жен до смерти забил. Ему даже в слуги никто по доброй воле не идет. А в Вальхейме у вас может и шанс будет, — поделилась девушка, глядя на меня с жалостью.

— А чего же король? — спросила я.

Мне услышанное представлялось как раз чистым варварством и узнать о том, какую на самом деле судьбу приготовила мне любезная родственница было, мягко говоря, неожиданно.

— А что король? Его Величество Черному барону денег должен, вот и молчит, делает вид, что не знает.

— Беда, — задумчиво протянула я, — тогда и правда лучше в лед.

Девушка вздохнула и кивнула, соглашаясь.

Мда, перспектива, однако, вырисовывается нерадостная...

Но по настоящему я удивилась, когда спросила служанку, зачем она мне все это рассказывает, ведь наверняка ее хозяйке это не понравится.

— Госпожа, вам все равно с собой служанку на отбор дадут. Хочу, чтобы вы меня взяли, — призналась девушка.

На мой взгляд логики тут не было никакой, поэтому уточнила:

— Так вроде ты варваров боишься.

— Боюсь, госпожа, ой-ей как боюсь, — призналась Фроскева.

— Так зачем тебе это? Только не ври, пожалуйста, я пойму.

Я и на самом деле стала замечать, что чувствую, когда мне врут. Возникало ощущение, что будто вскользь что-то липкое задеваю. Так бывает, когда идешь бабьим летом по лесу, и тебя пролетающая паутинка коснется. Едва уловимо и даже не понятно, то ли волос выбился и щеку задел, то ли вообще показалось. И только когда пытаешься убрать, понимаешь, что это было.