Пропавший жених Эмилии Вуд (СИ) - Даниярова Рута - Страница 38

— Нет, Коринна. Я не из тех, кто ценит людей только за безупречную родословную. Поверьте, и среди аристократов встречаются подчас отъявленные негодяи.

Тревор машинально потёр свой перстень.

— Я сейчас подумал о том, что ваша брошь может помочь отыскать храм Мэруса, вернее, то, что от него осталось. Ведь дальнее болото изменило цвет, а ваш паук стал горячим.

— Но как?

— Я пока не знаю. Но запрещаю вам, Коринна, приближаться к болотам. Это может быть опасно. Вашу брошь я оставлю пока у себя и положу в особую серебряную шкатулку, в которой полагается хранить непонятные и опасные артефакты.

— Как вы думаете, Тревор, неужели этот юноша, Чарльз, полез в болото и стал слышать голоса только потому, что я надела эту проклятую брошь?

— Я не знаю, Коринна. А теперь идите домой, вам нужно хорошенько отдохнуть. Увидимся завтра на похоронах Пембертона.

Я попрощалась с Аргайлом. На улице меня ждал один из братьев Коулов, но кто именно, я опять не поняла. Юноша проводил меня до пансиона миссис Розмари, рассказывая по дороге несколько случаев о том, как разыскивали заблудившихся туристов.

К своему стыду, я слушала его невнимательно. Мне казалось, что от меня ускользает что-то важное...

Сев за стол в своей комнате, я стала разбирать записи Итана Вуда. Снова достав листок, где были изображены знаки четырёх стихий в углах квадрата, я разглядывала перекрещивающиеся стрелки, силясь понять, что означают мелкие полустершиеся буквы внизу страницы. «ХрМ. Рвнд? Баланс?»

Первое сокращение почти наверняка означало «храм Мэруса». Но какой смысл был в остальных?

Я открыла книгу, которую обнаружили в комнате Виктора Стоуна. Она была довольно объёмной, но я старательно вчитывалась, стараясь не пропустить ничего важного. У меня уже слипались глаза, когда я наткнулась на нечто интересное.

«Предполагают, что храм Мэруса имел свой квадратный алтарь, украшенный символами четырёх стихий. Сюда круглый год приносили подношения те, кто желал, чтобы древнее божество выполнило их просьбу. Но самым благоприятным временем для обращения к Мэрусу всегда считались дни весеннего и осеннего равноденствия, когда соблюдено равновесие дня и ночи, тьмы и света. Возможно, это связано с древними суевериями насчёт того, что четыре стихии, приведённые в равновесие, могут открыть источник магии»…

В меня словно молния ударила! Если бы не поздний час, я бы помчалась к Аргайлу со своим открытием. Осеннее равноденствие должно было наступить через несколько дней. Итан Вуд говорил леди Аглае о четырёх ключах. А вдруг убийца что-то знает об этом и стремится найти источник магии с помощью золотых медальонов?

«Рвнд»... Равноденствие! И «Баланс» — это же прямое указание на необходимое равновесие. Вуд не просто так написал это. Убийца не просто собирает медальоны как трофеи — он готовит ритуал. Ритуал, который можно провести только в равноденствие на руинах храма Мэруса, используя силу стихий, заключённую в этих медальонах. И моя брошь, связанная с культом, — это ключ, который может указать место.

Но у убийцы, как я знала, было только два медальона. Один был украден фальшивым женихом Эмилии Вуд. Местонахождении четвертого и вовсе неизвестно.

Было ясно, что у нас с Тревором оставалось совсем мало времени.

41

Утро следующего дня выдалось туманным и неожиданно прохладным. Стояла середина сентября, и сегодня я в полной мере ощутила, что лето уступает место осени. На пороге пансиона меня уже поджидал Джеймс Коул.

— Доброе утро, мисс Льюис, я сегодня с коляской, — радостно улыбнулся юноша.

— Вы собираетесь на похороны мистера Пембертона? — Коул заметил мой темный наряд.

— Да, но сначала мне нужно заехать в офис.

Вскоре мы уже были на месте. Тревор встретил нас в светлой рубашке и темных домашних брюках. Эта простая одежда все равно придавала ему аристократический лоск.

— Мистер Коул, Коринна, предлагаю вам попить кофе со мной, — предложил он, приглашая нас на кухню.

Джеймс Коул явно смущался, он с опаской держал тонкую фарфоровую чашечку в своих больших ладонях, словно опасаясь, что она может разбиться в любой момент.

— Благодарю вас, сэр, — сказал он, торопливо выпив кофе.

— Джеймс, мне нужно переговорить с мисс Льюис, — попросил Тревор. — Можете еще угоститься этим яблочным пирогом, у кухарки он получается очень вкусным.

Мы прошли в кабинет Тревора, и я наскоро рассказала ему о своих предположениях: что медальоны могут дать магическую силу именно в день осеннего равноденствия.

— Баланс стихий… — задумчиво сказал Аргайл. — Когда-то я слышал нечто подобное.

— Что именно?

— Почти каждый артефакт, используемый своим владельцем, со временем теряет силу. Это напоминает сосуд с водой, Коринна. Но с помощью мощного источника ослабевший артефакт может восполнить и даже многократно усилить свой резерв. Думаю, вы правы насчет равноденствия. В этот день считается, что стихии усиливают и уравновешивают друг друга. Возможно, новый владелец медальонов попытается отправиться на болота, чтобы отыскать место, где был расположен алтарь в древнем храме Мэруса.

— Но ведь предположительно убийца имеет только два медальона? Третий был украден Виктором Стоуном, а местонахождение четвертого нам вообще неизвестно, если он вообще существовал, — продолжала я размышлять.

— Два медальона вместе тоже могут дать эффект, — задумчиво сказал Тревор. — Наверняка он будет меньше, чем если бы удалось сложить все четыре… Но даже этого может хватить для чего-то значительного. Или же убийца знает, где искать остальные. Равноденствие уже совсем близко, мы должны действовать быстро.

Вскоре мы отправились на похороны. Небо затянуло серыми тяжелыми тучами, начался мелкий частый дождь, и я стала понимать, почему Рэвенхилл называют унылым местом. На городском кладбище собрались несколько десятков горожан, одетых в темное. Кажется, это были любопытные, привлеченные мрачной славой жертвы жестокого убийства. Я заметила и нескольких дам, бывших на злополучном спиритическом сеансе. Констебль Смит уже находился на кладбище и с важным видом переходил от одной кучки людей к другой.

Едва мы с Тревором вышли из коляски, как к нам устремились супруга мэра Нора Бридж и Дженни Блейз.

— Какой ужас! — заговорила миссис Бридж, выразительно хлопая ресницами.

— Сэр Аргайл, неужели ничего нельзя сделать, чтобы поскорее найти убийцу? — спросила миссис Блейз.

— Расследование ведется, леди, но пока мы не можем разглашать его ход, — вежливо, но твердо парировал Аргайл.

Нора Бридж кивнула и заговорила, обращаясь уже ко мне:

— Кстати, мисс Льюис, у нас сегодня будет заседание литературного кружка в фойе театра. Мы очень ждем вас в семнадцать часов. Будет чаепитие и обсуждение нового романа Оливии Дюваль…

— Спасибо, с удовольствием, — ответила я.

— Милые дамы, случайно услышал ваш разговор. Я бы тоже с удовольствием поприсутствовал на литературном вечере, — раздался мягкий мужской баритон.

К нам подошел художник Леонард Брук. Оказалось, он стоял в паре шагов от нас.

— С удовольствием, мистер Леонард, — кокетливо улыбнулась миссис Бридж. — Ждем вас в семнадцать часов в фойе театра.

Художник кивнул.

Мой взгляд упал на Эмилию Вуд в темном плаще. Возле нее стояла служанка из их дома. Леди Аглаи на похоронах не было. Эмилия выглядела одинокой, она не присоединялась ни к какой группе людей.

— А давненько я не видела жениха мисс Вуд, — с притворным сочувствием заметила миссис Блейз, проследив мой взгляд.

— Вы же не думали, дорогая, что внук маркиза всерьез обратит на нее внимание? — ядовито отозвалась Нора Бридж.

Переглянувшись, сплетницы отошли в сторонку.

— Бедный мистер Пембертон, — сочувственно произнес мистер Брук.

— Я как раз хотел бы поговорить с вами, мистер Брук. После церемонии, — сказал Тревор.

— Конечно, сэр Аргайл.

Вскоре похороны закончились, и на могиле несчастного Пембертона вырос холмик свежей земли. Сырая, глинистая почва прилипала к обуви. Люди стали поспешно расходиться, украдкой бросая на нас с Аргайлом любопытные взгляды. Мы с Тревором не спеша пошли по размокшей тропинке. Леонард Брук шел рядом.